home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




Подступы к зоне


Отпуск начался.

И ничего особо экзотического в этих местах он не увидел. Впрочем, может быть, что не увидел или от усталости и мытарств перелета, или от ощущения эмоционального перелома. Так бывает, когда твои мысли и чувства, обостренные ожиданием экзотики, упираются не в переполняющие душу перспективы дивных берегов, а в реалии обыденной жизни людей. По большому счету, таких же, как и ты…


База Камрань просто работала, оживая после многолетнего застоя. Как только Россия, урезав аппетиты и финансы, приняла все-таки решение остаться в Южно-Китайском море, договоренность с вьетнамцами состоялась, и База Тихоокеанского флота стала медленно, но верно преображаться. Территория сократилась, но, может, это было к лучшему. Нечего широко шагать, когда штаны строго под размер…

Сергей Майер обошел почти всю доступную его статусу территорию, и заметил всего два впечатливших его объекта. Окружающие базу холмы, на склонах которых так нелепо закончился полет пилотажного звена лучших российских асов, и старый столб с надписями на английском, наследие американцев, когда-то это базу и зачинавших. Из надписей следовало, что до Moskow – 4563 мили… Это американцев интересовало уже тогда. Еще там были расстояния до родных пенат, Норфолка – базы флота уже американского, и до многих иных городов зеленых денег. Больше смотреть было не на что. Гофрированный алюминий бараков и ангаров, серебро гигантских топливных танков, стекло и бетон здания КДП в центре аэродрома. Зеленые армейские кунги, вышки часовых, дома офицерского состава в маленьких пальмовых рощах. Пальмы не понравились, хуже, чем в Сочи.

Удобную бухту на южной оконечности полуострова Индокитай американцы освоили еще во время второй мировой. Появились внушительные причальные стенки, способные принимать авианосцы. База в симпатичном глубоководном заливе Кам Ран Бей в Южном Вьетнаме, как никакое другое место, подходила Пентагону для осуществления бомбардировок территории вьетконговцев. Стратегическое значение Камрани смог оценить и президент Линдон Джонсон, приезжавший на инспекцию и самоуверенно заявивший, что звездно-полосатый тут будет реять вечно… Отсюда взлетали Б-52, отсюда за океан увозили цинковые гробы с американскими солдатами. Здесь американцы стали проводить первые опыты с дрессированными дельфинами-убийцами, вооруженными взрывчаткой и баллонами с парализующим газом для уничтожения кораблей и водолазов противника. Позднее янкесы раскололись, что с помощью обученных дельфинов было уничтожено до шестидесяти боевых пловцов, пытавшихся взорвать корабли США, стоявшие на рейде. Погибли, правда, и два американца… Именно эти факты и послужили толчком к ваянию бесчисленных боевиков на столь благодарную тему. Интересно, что в эту же пору конгресс, несмотря на запрещение охоты на морских млекопитающих, разрешил американским ВМС ежегодно отлавливать двадцать пять дельфинов и морских львов в целях национальной обороны.

После ухода американцев вьетнамцы на флот и идею военного базирования почему-то плюнули, и в Камрани была организована женская колония, в которую на «перевоспитание» свозили всех проституток Вьетнама. Видать, проблема достигла своего пика после ухода янки с их кошельками.

Советские корабли появились здесь в марте 1979 года во время вьетнамо-китайского конфликта. Тогда состоялось второе открытие Камрани. Вложив в реконструкцию и оборудование немалые деньги, СССР получил достаточно мощный пункт материально-технического обеспечения, в который регулярно заходили корабли восьмой оперативной эскадры. Позже, когда на Камрань «села» наша пятнадцатая эскадра, пункт получил статус военно-морской базы. Тогда в Камрани, кроме эскадры, разместили подразделение морской пехоты и стратегическую авиацию. Потом русские покинули базу.

А потом появились снова, на других условиях и с несколько другими планами. Москва, засучив рукава, взялась обустраиваться. Планировалось по последнему слову техники модернизировать инфраструктуру, включая причальный комплекс, аэродром с несколькими взлетно-посадочными полосами. Ну и, как же без этого, слепить новую РЛС – российский центр радиоперехвата. В итоге Камрань должна была стать крупнейшей военной базой России за рубежом. Военные корабли, все более успешно совершавшие океанские походы, в том числе в Индийский океан и зону Персидского залива, заправлялись на ней топливом, пополняли запасы, проходили ремонт. На базе готовилось размещение полка стратегических бомбардировщиков Ту-160. Однако база просто технически была не в состоянии принять большую группу современных самолетов. Гибель трех из пяти истребителей Су-27 из эскадрильи «Русские витязи» тому конкретное подтверждение.

Однако, несмотря на то, что причал проржавел, а на взлетно-посадочных полосах еще кое-где стояла трава по пояс, несмотря на огромный объем предстоящих работ и трудности быта, служить здесь у моряков считалось невиданной привилегией. Мечта человека в советских погонах! Предпочтение отдавалось семейным, жены которых были врачами, учителями или поварами. Платили валютой, мариманы, связисты и летуны жили в уютных домиках, круглый год ели бананы и манго. Правда, домой вот они ездили редко. Тут была единственная связь с Родиной – воздушная. Напряженную работу гарнизона затруднял непривычный климат. Манило море и превосходный пляжный песок, но из-за разных опасностей на суше и в воде местное начальство купаний не поощряло. Купались тайком, несчастные случаи портили статистику, и, после неоднократных уговоров и подготовительной работы с привлечением аквалангистов, персоналу все же отвели небольшой участок для плановых морских процедур, при соответствующем обеспечении.


В странствиях по незнакомой земле Сержанта сопровождал хороший знакомый командира Ил-76-го, на котором Майер и прилетел в Камрань, бывший мичман Тихоокеанского Флота – невысокий темноволосый крепыш бойцовского вида. Он в свое время служил на этой самой базе замом начальника пункта материально-технического обеспечения, но после «дембеля» плюнул на родные уральские перспективы, приехал в Сайгон (бывший Хо-Ши-Мин), где открыл маленький ресторанчик и жил себе припеваючи, готовя вкусных собачек для клиентов.

Татарин Сеня носил вполне закономерное вьетнамское погоняло Се-Мин и был вполне доволен жизнью на новой родине. Местный comme il faut, как говорят французы. Доходец его составлял восемь-десять сотен «зелененьких» в месяц, что, для по-прежнему нищего Вьетнама, – абсолютно сумасшедшие деньги. Узнав, что база возрождается заново, он прикатил сюда, стал налаживать связи и создавать предприятие по обеспечению личного состава недорогим горячим питанием. Так, во всяком случае, выходило по его уверениям. Может, и не врал… Вокруг базы заблистали перспективы коммерческой активности. Россия громогласно заявила, что станциями слежения она не ограничится, а напротив, станет усиливать присутствие в регионе. А это – активность аэродрома и порта, грузооборот и снабжение судов. Местным жителям светила работа, которой так не хватает в тяжелые моменты переходных периодов.

Он же просвещал Сергея и по вопросам особенностей региона.

– Когда базу готовили к закрытию, там осталось всего человек четыреста. В большинстве, гражданские лица. Задача стояла простая, хоть как-то удержать на плаву эту «развалюху». Все валилось и требовало капремонта, да кому это тогда надо было? Вьетнамцы загадили причал до неузнаваемости. Эх, времена… Не то, что сейчас! Ведь тогда вьетнамцы тут же стали вести себя высокомерно, я бы даже сказал – надменно. Для них мы стали, как грязные рабы… Азиатские нормы. Сразу видят слабину! А помощи никакой не было. За почти два года я лишь несколько раз видел российские корабли, да и то на пирсе. В бухту они не заходил, боялись за винты, а дно чистить некому. Взлетно-посадочная полоса заросла травой, а на КДП (командно-диспетчерский пункт) даже свет отключили, а лампочки вьетнамцы сразу же поворовали, – сокрушался Сеня, вспоминая о дурацких метаниях в стратегической политике.

– А как же ты с ними сейчас уживаешься? – очень даже заинтересованно спросил Сержант, которому предстояло целый месяц прожить среди «нативов» (аборигенов, читай) разных мастей. А для себя машинально отметил: «Ну, эти перевороты по отношению к русским нам хорошо знакомы… Однако, как смирно смотрятся вьетнамцы на городском рынке!».

– Все сразу меняется, как только у тебя появляются деньги и право принимать на работу, – терпеливо пояснял Семен, – ты становишься хозяином. Естественно, тебя тут ни будут считать за местного никогда. Но, если честно, никого это и не напрягает. Тут кого только нет! Малайцы, филиппинцы, вьетнамцы, американцы, бритты никак не могут забыть былое. Россия вот теперь спохватилась! Ну, и китайцы – у них особое дело! Для них этот район жизненно важен.

– А что китайцы? – беззаботно вопросил Сержант, потягивая пивко и наслаждаясь вечерней прохладой под тентом заведения, которое в России назвали бы поселковой закусочной.

– Они тут главные, фактически. Степень влияния китайцев очень высока. Живут и работают во всех странах. И стучат своей разведке.

– Эка невидаль! – искренне удивился Майер.

– Не скажи… Они информацию качают со всей своей диаспоры насосом, а вот другому от них – ниппель! – Сеня сказал это даже как-то радостно, мол, видишь, блин, как тут непросто живется!

– Почему так? Мастерство пропало? Остыл боевой задор и оперативная выручка? – съехидничал собеседник

– Да при чем здесь мастерство… – тут Семен уже «включил серьезного» и пояснил: – Во время «культурной революции» китайские спецслужбы удачно вспомнили и возродили древнюю систему доносов, придуманную еще при императорах. Она называется «У Ши Бай», то есть, «пятерка, десятка, сотня». Это когда старший пятерки «стучит» на членов своей семьи, старший десятки – на своих сотрудников или соседей и так далее. В результате все желающие внедриться в китайскую диаспору сталкиваются с невозможностью заниматься агентурной работой внутри нее. Огромное количество «дятлов», или «инициативников» следит за каждым твоим шагом! Причем, гадская схема охватывает всех, включая детей, поэтому бригады «надзора» за иностранцами включают подростков! В общем, тут нельзя верить ни одному китайцу! Каждый может быть связан со «Вторым Бюро»…

– Это еще что за зверь?

– Структурное подразделение министерства государственной безопасности Китая, – в их ведомстве зарубежные операции. Подчиняется, между прочим, непосредственно ЦК Компартии Китая. Уже забыл, небось, что это такое? Или молод слишком? Или еще помнишь? – подколол его Сеня, но тут же переменил тон и тихо добавил, – Я серьезно говорю…

Не дожидаясь ответа, специалист по тушеным собакам открыл очередную бутылку с иероглифами, подвинул тарелочку.

– Миногу вот попробуй вяленую… Раз воблы нет. И нельмы нет.

– О! – удивился таким познаниям Сергей.

– А как же! И мне довелось на Крайнем Севере пожить… В те еще времена, социалистические. Вернее, во времена великой ломки. Кстати, китайцы без нее обошлись.

– Да… работает, значит, старая система, – почти ностальгически изрек Сержант, ковыряя острой палочкой малоаппетитные спиральки.

На дворе стремительно менял краски скоротечный южный закат. Холмы, окружающие Камрань потемнели, спрятав легкий пыльный налет на густом кустарнике, покрывающем склоны. Тепло-то как! Меньше всего в таких краях хочется вникать в политику. Но…, что поделаешь, за место на этих курортах идет постоянная борьба. Сильный не спит, а слабый старается стать посильнее. Да и черт с ними! Сергею вдруг отчаянно захотелось плюнуть на эту кафешку, нанять катер и выкатить в залив – посмотреть на береговые огоньки… Жаль, денег лишних нет. А если собеседника раскрутить?

Но Семен решительно оборвал плавный поток мечтаний.

– Еще как работает! Что ты… Это ведь древнейший на Земле народ, па-анимаешь… Практически не изменившийся с тысячелетиями. Не понимаешь… Их вообще никто тут не понимает, ни малайцы, ни филиппинцы. И я не понимаю. Не говоря уже о вас, европейцах, – он легко похлопал вздрогнувшего Сергея по плечу и продолжил:

– На культурном уровне китайцы живут совсем в другой среде и в других временных рамках. Китайцы мыслят не в категориях часов, дней или недель, а десятилетий! Они – древняя цивилизация, и умеют планировать все на долгие годы…

– Что-то не видать итогов этого планирования… Я от них ни одного хорошего складного ножа так и не дождался! На коленке все мастрячат, – ничуть не поверил ему Сержант.

– Много ты знаешь! Некогда одна из самых отстойных азиатских стран, эти самые китайцы умудрились заполучить ядерное оружие у СССР, не приняв на себя практически никаких обязательств! И лаве не отстегнули, – кедами откупились пупырявыми… Даже в самые лучшие годы сотрудничества с режимом нашим в Китае не дозволялось совать свой нос на закрытые объекты, а китайская разведка никогда не была «на посылках» у КГБ, в отличие от своих восточноевропейских коллег! – Семен возмутился не на шутку, будто сам был кровно заинтересован в максимально объективной оценке работы китайских спецслужб, немного завелся, может, чуть показушно.

– Втяни факт, – китайцам удавалось шантажировать Штаты, которым многие годы приходится мириться с кражей у них прямо из-под сопатки всяких секретов, чтобы не допускать разрыва отношений. Слышал, думаю. Нет никакой тайны в том, что свою космическую ракету китайцы запустили, заставив американцев выдать им ученого-ракетчика китайского происхождения. Правда, в обмен на показ тылов Советскому Союзу.

– Этого я не знал… – немного удивился Майер.

– Да просто очень мало кто интересуется реально тем, что происходит в этих краях… Успехов у узкоглазых хватает. Китай арендовал у Бирмы три островка для развертывания на них центров радиоразведки, и теперь они покрывают весь Индийский океан, Бенгальский залив и Малаккский пролив. Модернизированы все китайские центры радиоперехвата в Азии – на одном из Парасельских островов и на острове Хайнань в Южно-Китайском море. Кроме того, эти черти полностью восстановили центр радиоперехвата Соп-Хау вблизи Лаоса, активно качавшего инфу во время вьетнамской войны. Тут и нам, и американцам, головной боли хватит… Янки считают, что главным объектом для расположенной в Камрани аппаратуре радиоперехвата являются китайские коммуникации в Южно-Китайском море. Америкосы знают, что расположение Камрани идеально для мониторинга всего происходящего вокруг китайского острова Хайнань, хотят сотрудничества… На Хайнане работает станция перехвата, и военных объектов до черта. Да ты слышал про него – в аэропорту именно этого острова в 2001 году и «приземлили» юсовский самолет-шпион.

Заметив, что турист слушает весьма внимательно, скинул на закуску:

– Их достижения… А установление контроля над многими крупнейшими банками стран из числа «азиатских тигров»? Утверждают даже, что наиболее значимые организованные преступные группировки в Юго-Восточной Азии, ну, те самые знаменитые «Сань Хо Гуэй» – «триады», полностью находятся «под колпаком», или «под крышей», как правильные пацаны говорят, у министерства госбезопасности КНР.

– Это те «триады», которые…

– Те и есть. Или видоизмененные, но уже под нужды Поднебесной. Просек, ленцо?

– Какое еще «ленцо»? – не понял Сержант.

– Так вьетнамцы называют русских. От имени вождя нашего – Ленина, светлая ему…

– А… Просек.

– Так что подумай сначала, что, кому и где говоришь… Спецслужб тут столько же, сколько туристов и бандитов. Будь осторожен.

– Хорошо, урок понял, – согласился Сержант.

Собеседник недовольно покачал головой и произнес:

– Баик!

– Че сказал-то? – не понял его Сержант.

– «Хорошо» по-малайски. А «апа хабар» – это «как дела». Но лучше уж говорить «болех тахам», терпимо, то есть. Нечего тебе выпячиваться, турист… белый! А, в общем, плюнь, все нормально будет, если сам приключений не найдешь.

На что Сержант бодро заявил:

– Я найду! Это у меня хобби – вклеиться куда-нибудь… Ты лучше еще чего про китайцев расскажи, уж больно неожиданная стороны высвечивается…

– Есть тут у нас ребята из ФАПСИ, они, знаешь, что говорят? Причем, никакого секрета тут нет, в общем-то…

– Что? – послушно подстегнул беседу Майер.

– Китайские зашифрованные сообщения в регионах они и сейчас еще частенько ломают вручную, такой вот у них относительно невысокий уровень… В то время, как даже Индия и Бруней уже использовала электронные шифраторы, китайцы все еще обходились самыми простыми шифрами. Конечно, некоторые объекты «не читаются», например, база на озере Лобнор, где китайцы проводят ядерные испытания. Но таких объектов – раз-два и обчелся. А почему? – спросил Сеня, и тут же сам себе и ответил, – Китайцев это вполне устраивает. Все средства они вкладывают именно в агентурную работу, но это не простое упрямство. Именно успехами в этой сфере и объясняется секрет их общих успехов в регионе. Американцы после взрыва башен тоже это поняли… Агентура – это все! У них тут сейчас активность з а п л а н р о в а н а… Включилась NSA – National Security Agency – Национальное агентство безопасности США, электронная и компьютерная разведка. Теоретически, можно исходить из того, что абсолютно вся телефония прослушивается.

Вот тут-то в мозгах Сержанта будто щелкнула пружинка настороженного капкана! Что-то уж подозрительно многовато друг Сеня знал такого, что абсолютно до фонарика рядовому владельцу национального ресторанчика… Он не из тех ли людей, которые, уютно улыбаясь клиентам, с утреца собирают разностороннюю информацию, а томными южными вечерами проводят время за освоением тонкостей пакетной связи с Центром?

Но Семен для него был очень ценен, и, прежде всего, тем, что обещал придумать для Майера приемлемый способ доставки того до конечной точки маршрута – прибрежного городка Кота-Кинабалу. Связей у него было в изобилии, контактность сумасшедшая, и он свободно чесал, похоже, на всех местных языках и наречиях.


Четыре дня он просто маялся от скуки.

Доктор-травматолог Сергей Майер, высокий поджарый блондин, был человеком деятельным, даже авантюрным. Он любил движение, приключения, рыбалку и оружие. Как он не попал в молодости в высшее военное училище – просто загадка. Форму проведения очередного отпуска он выбрал подстать натуре – отправиться в одиночку на побережье Малайзии и Филиппин, пожить в холостяцком одиночестве (во всяком случае, большую часть времени) на частном бунгало, а то и вообще на берегу, дикарем. Вкусить прелести экзотики, набраться впечатлений на долгую полярную зиму.

А здесь приключений не было – только подступы к ним. И он скучал.

Знакомые летчики были заняты выше крыши. Похоже, посланцы Республики Таймыр уже преодолели все непременные бюрократические завалы, и выпили необходимый водочный эквивалент местных напитков. Насколько Сержант был в курсе, блоки радиолокационных станций, как и иные немалые ценности, уже были готовы для перевозки на Крайний Север. Тот есть, та сделка, благодаря которой он и смог нахаляву (не считая трудов своего друга, Андрея Донцова) перенестись так близко к расчетной точке своего «полуэкстремального» отпуска, фактически состоялась.

Мейер стартовал спустя несколько дней после отъезда еще одного «мушкетера» из неразлучной четверки, Игоря Лапина на «север дальний». Сержанту было даже как-то неудобно оттого, что он вот катит в тропики, а друга подписали на автономную заброску в Карское море…

Три дня вынужденного сидения в Новосибирске вместе с экипажем Ил-76 почти вышибли отпускной настрой. А теперь еще тут сиди, жди оказии… Хорошо, Семен подвернулся. Он, вникнув сходу в проблемы отважного путешественника, пообещал его вскоре свести с нужным человеком, посоветовав времени даром не терять, а оформить визу и в Филиппины, дополнительно к имеющейся малазийской. Вдруг захочется прокатиться при случае? Все рядом!

После спада обеденной жары, когда конторы уже переставали работать, Сержант пытался скоротать время в морских купаниях. Но первый же опыт научил его, что с морем, особенно незнакомым, шутки плохи. Еще в Норильске один приятель рассказывал ему, как они вдвоём с таким же любителем купаться залезли в лазурные тропические воды, и… – назад они эти несчастные пятнадцать метров плыли целых сорок пять минут. Выползли на берег, увалились на пляж и сразу уснули. Ноги, руки, да и весь остальной органон отказались функционировать из-за физического истощения. Сержант принял рассказ к сведению, однако жертвовать купанием в угоду непонятной покамест осторожности знатоков совершенно не собирался.

Что такое сложное донное течение плюс мощный прилив, он понял почти сразу же. Небольшое волнение возле группы скал, куда он забрался с ластами и маской, превратилось в водяной капкан! Одна волна била его сзади, другая сразу и мощно толкала вперёд. Он старался двигаться аккуратно, пытаясь сберечь маску и фотоаппарат. Касался ногой скалы, отталкивался и вылетал на гребень. Выбраться не успевал, проваливаясь вниз. Волна уходила и тащила его за собой, он хватался руками, но следующая волна срывала зацеп. Наконец, ему все же удалось зацепиться, обняв в камень всеми четырьмя… Несмотря на боль в сбитых локтях и коленках точками, Сержант смог подтянуться, и сделать самый важный первый шаг. Обессиленный, он сел на камень, посмотрел на саднящие ладони. Они были в мелких красных точках, это еще что за хрень? Наверное, сосудики полопались от перенапряжения. Вот это да… Майер подумал, что все уже кончено, но особо крупная волна не дала ему перевести дыхания! Причем, эти опасные волны возникали в самый последний момент, формируясь непосредственно перед броском на берег! Он едва успел закрепиться и набрать воздуха, а уже сидел в звенящей пене по маковку! Как только волна сошла, он все же нашел в себе силы отвалить подальше.

Так и сносит рыбаков в море вместе с их яркими удочками! Сержант вспомнил, что на гарнизонном пляже есть специальный стенд про сии напасти. Вот что значит – «начинается прилив»! Самым нелепым в ситуации было то, что вокруг светило яркое солнце, летали огромные чайки, и – тут было очень красиво… А у тебя тут реальная погибель, «дизэстер» и сплошная «мазафака». Да… Настоящие триллеры, оказывается, снимаются днём при ярком свете. Вот и еще в одном из них Серега Майер поучаствовал – нахватался «ништяков»! Хотя… Полезно в самом начале странствий по этим землям побывать в такой вот переделке, чтобы понять, как мало значит твоя самоуверенность.

Фотоаппарат он спас, а вот маску пришлось покупать новую. Больше Сержант в местной лазоревой дали не купался. Да и залив это все-таки, а не открытое море… «Успеем еще, – думал Майер, – Затем и приехали».

В целом Камрань оказалась уютным маленьким городком, вот только душно здесь было, как в бане. Тридцать градусов и влажность – атмосфера на улицах такова, что носовой платок из рук не выпустишь. Поражало изобилие на улицах мини-мокиков и велосипедов. Пешеходов практически не было, и казалось, что все жители были моторизованы и вечно куда-то спешили. Удивительное сочетание древней старины с надвигающейся со стороны соседей цивилизацией… И ландшафт – сочетание сочных, не привычных нашему взгляду красок и цветов.

Спокойно и полноценно отдохнуть вечером можно было только в обществе военных моряков и летчиков. Военные не скучали.

Неподалеку от российской военной базы, располагалось женская колония-поселение. Содержались в ней вьетнамские и малазийские проститутки, содержались поколениями и эпохами. Сначала это вечное сословие обслуживало в публичных домах американских солдат. Потом несчастных жриц любви, постигших все прелести американского секса, водили с работы и на работу под автоматами Калашникова вьетнамские солдаты. Проститутки таскали камни и выполняли другую тяжелую работу – публичные дома во Вьетнаме запретили. Однако подполье действовало, в том ему помогали и активизировавшиеся китайцы, да и деловые европейские миссионеры, продвигавшие фронтир глобализма в глубь региона, нуждались в отдыхе. Контингент не испытывал недостатка в пополнении.

После янкесов земля Камрани без солдат не осталась. И старые пороки стали оживать. Помня по старинке, что солдат при удобном случае никогда не откажется от проститутки, вьетнамцы-конвоиры потихоньку предлагали свой живой товар и советским матросам. За продукты. И всегда удивлялись чрезвычайно высокому моральному облику краснофлотцев! Знали бы они, что особист, курирующий роту охраны, коротко и веско предупредил всех заранее:

– Воины, слушать меня сюда! Ка-ароткое уведомление. Где поймаете «гонконгский гриппер», там и будете его лечить! Ленцо, мать вашу…

Желающих остаться наедине с чужой болезнью вдали от Родины п о ч т и не было…

Советского сменил Ваня расейский, особисты занялись своей истинной работой, а вновь введенные воспитатели и психолог базы с этой напастью справиться не могли… Обмен опытом и сравнение «ориентиров на местности» занимали немалую толику разговоров молодежи гарнизона. Эти здесь чувствовали совершенно комфортно… Забросив шинели и ушанки, матросы-тихоокеанцы переоделись в тропическую форму одежды – шорты, безрукавка, пилотка и кожаные тапочки и стали осваиваться в экзотике. Но тропическая жара, пока они не акклиматизировались, давала о себе знать. Морпехи из роты охраны рассказывали Сержанту, что, особенно в первые три дня, половина роты загорела так, что хором угодила в санчасть с сильными ожогами. Ротный даже предупредил: кто снимет верхнюю одежду – будет сидеть на «киче»… Пораниться было нежелательно, – легкая царапина на руке от большой влажности долго не заживала, превращаясь в гнойную рану. Поначалу одолевали и москиты. Они тут были как родные комары, только мелкие.

В задачу отдельной роты охраны входила защита подразделения российского МЧС, призванного работать в международном сводном отряде. Его создали после череды катастрофических цунами в Индийском океане. МЧС-овцы готовились к возможному спасению русских специалистов, восстанавливающих военную базу, а также техники, оборудования, собственно, всего «русского городка».

Омываемое теплым, как парное молоко, Южно-Китайским морем побережье базы представляло собой большую и наикрасивейшую бухту-порт. Покидать пределы полуострова Камрань русским военным и морякам запрещалось. О присутствии здесь американцев напоминало лишь расположенное рядом кладбище военной техники – американские гаубицы, пушки, самоходки. Впрочем, и нашей техники за все эти годы накопилось изрядно. Сержанта туда сводили на экскурсию, но фотографировать не разрешили. Контразведчики-особисты увидели в этом хламе какую-то военную тайну…

Политических и этнических разногласий между вьетнамцами и морпехами не возникало, но и особой дружбы тоже. Российский медведь только набирал силу заново, и нативам (аборигенам) это было пока непривычно, они уже привыкли к слабости и потерям русских. Хотя и у самих жизнь – не сахар! До сей поры голодные и нищие нативы из числа безработных приносили военным бананы и другие экзотические фрукты, обменивая их на хлеб и консервы. Нелегальные меновые сделки процветали, – матросов Тихоокеанского флота кормили очень сытно, а натуральный обмен способствовал плодотворному изучению как вьетнамского, так и русского языка. Ребята говорили, что за время своей девятимесячной службы в Камрани лишь дважды были небольшие перебои с питанием. Сидели на одной крупе. Но потом из части переводили деньги, и командование закупало и завозило продукты из Сингапура. Крепко выручал наших морячков и черепаховый суп. А голодные вьетнамцы вылавливали в окрестностях их военного городка жутких варанов, других мерзких ящериц и готовили их с рисом – любимое национальное кушанье! Сержант уже попробовал этот местный деликатес из варана – гадость редкостная. А может быть, налицо тот самый случай, когда излишнее знание мешает…

Иной раз ребятам удавалось попасть вместе со старшими офицерами на подводную охоту. В маске с трубкой понырять в теплом море. Красотища! Вода прозрачная – метров на пять дно видно. Вот только мурен в коралловых рифах полно. Метра по два длиной и очень агрессивные, палец могут оттяпать вместе с рукой. Один матрос-грузин за ракушками нырял – едва носа не лишился. Бывают на Камрани и ЧП. Белобрысый командир отделения, с наколотым цветным тигром на правой руке, сообщил Сержанту:

– Недавно какой-то вьетнамец тут замутил «засаду», обстрелял нашего часового, охранявшего склад строительного материала, пытался спереть трехчетвертные трубы, прикинь! Сантехник, бля… Ну, наш часовой в ответ всадил из автомата по направлению. На пальбу в ночи тут же вылетели все – и ротный, и дежурный, и вся команда караула. Прибежали мы на место происшествия, выстроились в одну цепь и получили приказ стрелять по нападавшему очередями по три патрона. Только вьетнамец, сука, юркий оказался, хоть и лупили в него в три магазина. Ушел, паразит, спрыгнул в старые окопы. Там ведь кругом змеи и лягушки вперемешку с грязью… А ему хоть бы что, лишь белая фланелька мелькнула! Только вот… давненько не стреляли морпехи, потерялся немножко навык. После этого случая командование базой приказало роте охраны опечатать подсумки для патронов. Мы аж свисли! Как же тогда нам охранять, если подсумок на замке? Отцы-командиры подумали и приказ отменили… Зато теперь стрельбы у нас три раза в неделю, тоже хорошо.

Скучать охране явно не приходилось. В последнее время увеличилась разведывательная активность вокруг базы. Особисты раз в неделю собирают младший командный состав на «оперативки», разъясняют обстановку, обращают внимание, что бы бдительность не ослабла. Какого-то китайца, говорят, как поймали, так и увезли сразу на большой противолодочный корабль, что стоял в это время на камраньском рейде. Пару раз журналистов арестовывали…

Да и местным полицейским жилось не сладко. Не только «западникам» никогда не понять загадочную русскую душу, не смогли понять ее и правоохранительные органы Камрани. Натерпелись, сердешные…

Россия со скрипом вплывала в кипящий на малых температурах южно-азиатский котел.


Все мытарства Сержанта на подступах к Раю закончились, когда Семен сообщил ему, что уже есть предварительная договоренность с пилотом частного самолета, вылетающего на малайское побережье. А еще через день выяснилось, что все сложилось благостно, и пилот окончательно подписался на провоз пассажира в малазийскую часть острова Борнео, ныне Калимантана, что в переводе с малайского – «алмазная река», в прибрежный городок Кота-Кинабалу.

Самолет, а точнее, одномоторный низкоплан на поплавках, тихо качался у пирса, омывая свои обшарпанные лапы в голубизне бухты, и выглядел достаточно древним и романтичным. Пилота-метиса звали Нельсон, но он, слава богу, повязки не носил…

Прозвище объяснялось глазами разного цвета. Левый был настолько светло-серым, что вызывал ощущение «слепого пятна». А правый, ярко-зеленый, светил маленьким зорким прожектором… Невысокий, крепко сбитый, смуглый и обветренный мужик лет сорока носил белые широченные штаны с множеством карманов и легкую рубашку бледно-пятнистой расцветки. Внешне он более походил на белого, хотя и малайская кровь в облике проглядывала. По-английски он разговаривал так же средне, как и Майер, и поэтому помех в общении не возникло. Сергей два часа таскал и перепаковывал по требованию командира воздушного судна свой багаж, поэтапно выгружая его из кузова зеленого армейского грузовика. Нельсон к этому времени уже сходил к пограничным и таможенным службам и оформил все документы на вылет, после чего сел в тени, довольно улыбаясь. В цене услуги они сошлись, к полному удовлетворению обеих сторон.

Вскоре пришел невысокий вьетнамец, худой, словно высушенный тропическим солнцем, устало произнес на приличном английском:

– Demonstrate your identities, please…

Сержант протянул ему загранпаспорт, тот быстро перелистал страницы, обменялся парой фраз на вьетнамском языке с пилотом и исчез. Можно лететь.

Напоследок Сеня произнес знающе:

– Частные чартеры для этих мест – самый лучший транспорт. Нельсон – человек в Камрани известный, летает тут часто и много. Доставит тебя на место в лучшем виде. Никаких крупных неприятностей не будет, если к границам не сунешься. Вот там всякий сброд и шастает! Цивилизации, конечно, и тут хватает, но помни, Сережа, юго-восточный человек странен и непредсказуем для нас, прости за банальщину… Никогда не верь сразу и не болтай языком. Денег никому не показывай, обычаи уважай – тут мусульман полно… На улыбки внимания не обращай. И привыкни, что мелкие нарушения закона здесь в норме, без этого простому человеку прожить трудно. Тот же Нельсон контрабандой балуется. Да и многие, впрочем, в этом котле живут на грани… Но это не для тебя – враз спалишься! Тебе же главное – никогда и ни во что не встрять. – Семен улыбнулся и неожиданно сказал:

– Жаль, оружия у тебя нет. Но, здесь это одновременно и необходимо, и чревато…, в зиндан посадят сразу и надолго! Ладно, давай! Если будут туго – звони мне на мобильный, чем смогу…

– Да уж я надеюсь! Главное, что бы эта трахома все же долетела… Гемор мне и самому не нужен, а насчет звонка при проблемах – и задумываться не буду! Кого мне же еще спросить-то, если что… – горячо заверил нового приятеля Сержант, утирая вспотевшее лицо большим тонким платком, и добавил:

– Баик!



( Южно-Китайское море) | Остров. Вас защищает Таймыр | Погружение в триллер