home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Обратно к Дрей они ехали молча. Пустая бутылка со звоном перекатывалась по приборной доске. Тим нервно прижал ладонь к губам, потом машинально повторил жест.

– Она должна была быть здесь, за углом, у Тесс. Ну, знаешь, такая рыжая, с косичками? Живет в двух кварталах от школы, от нее Джинни уже совсем недалеко до дома. Дрей просила ее зайти туда после школы, чтобы мы могли все приготовить… Чтобы сделать ей сюрприз.

В горле у него возникло рыдание, которое он подавил, сделав над собой усилие.

– Тесс ходит в частную школу. У нас была договоренность с ее мамой. Девочки могли зайти поиграть к ним или к нам, не предупреждая об этом заранее. Никто не волновался за Джинни, никому и в голову не могло прийти, что что-то может случиться. Это Мурпарк, Медведь, – его голос дрогнул, – Мурпарк.

Тим на секунду увидел какой-то просвет между мучительными мыслями. Краткая передышка, во время которой он не чувствовал отчетливой давящей боли, от горького осознания того, что он потерпел фиаско – как отец, как судебный исполнитель, как мужчина: он не смог защитить своего единственного ребенка.

У Медведя зазвонил сотовый. Он ответил – поток слов и цифр, к которому Тим едва прислушивался. Медведь захлопнул крышку телефона и остановился у обочины. Несколько минут Тим сидел, не замечая, что они остановились и что Медведь внимательно смотрит на него. Когда он очнулся, его поразил неожиданно суровый взгляд Медведя. С трудом поборов бессилие, вызванное смертельной усталостью, Тим спросил:

– В чем дело?

– Звонил Фаулер. Они его поймали.

В голове Тима закружился вихрь темных, спутанных в клубок эмоций, крепко приправленных ненавистью.

– Где?

– За Граймс-Кэньон. Примерно в километре отсюда.

– Едем.

– Да там смотреть будет не на что. Только желтая лента ограждения и полный бардак. Мы же не хотим мешать задержанию или затоптать улики на месте преступления. Я подумал, может, я отвезу тебя к Дрей…

– Мы едем.

Медведь взял пустую бутылку, встряхнул ее и положил обратно на приборную доску.

– Я знаю.


Они ехали по длинной, пустынной дороге. Под колесами машины трещал гравий. Дорога, петляя, спускалась в самое сердце маленького каньона. Наконец они увидели покосившийся темный гараж, стоявший в окружении нескольких эвкалиптов среди хозяйственных построек давно сгоревшего дома. Сквозь запачканные окна пробивался один-единственный луч света. Фанера на стенах отошла из-за сырости, дождей и безжалостного времени, дверь начала гнить сразу в нескольких местах. В стороне над зарослями сорняков возвышался белый пикап, тронутый ржавчиной; на его шины и диски колес налипла свежая грязь. Полицейская машина стояла по диагонали на заросшем травой бетонном фундаменте того, что когда-то было домом, и ее фары слегка поблескивали в темноте. Надпись на машине, как и на всех других полицейских машинах района, гласила: «Полиция Мурпарка», хотя все приставы, работавшие с напарником, – как, например, Дрей – служили по контракту и были приписаны к округу Вентура. Рядом была припаркована еще одна машина без опознавательных знаков. Ее фары ярко светились. Без аккомпанемента воющих сирен все происходящее казалось неестественным. Фаулер встретил их у машины. В его зубах была зажата сигарета. Он расстегнул кобуру, потом снова застегнул ее. Детективов на месте преступления не было. Не было ни желтой ленты, натянутой по периметру, ни экспертов-криминалистов.

Тим еще не успел выйти из машины, а Фаулер уже начал рассказывать:

– Гутьерес и Харрисон из отдела убийств нашли отпечатки покрышек на берегу реки. По-моему, это были фирменные заводские шины для «тойоты» 87-го, 88-го и 89-го годов выпуска или для какого-то подобного хлама. Криминалисты нашли на месте преступления отпечатки пальцев… – Тим пошатнулся, и Медведь незаметно поддержал его сзади, – с каплей белой краски. Автомобильной краски. Черт возьми, Гутьерес проверил все «тойоты» в радиусе десяти миль и нашел двадцать семь машин, в точности соответствующих описанию, представляешь? Мы поделили адреса. Этот был третьим. Доказательства весомые. Парень раскололся почти сразу. Таких совпадений просто не бывает, – он выжал из себя короткий смешок, потом побледнел. Его рука опять непроизвольно потянулась к кобуре, он снял пистолет с предохранителя и снова поставил на него.

– Господи, Рэк, мне так жаль. Я просто… Я должен был приехать к тебе, но я хотел поскорее включиться в работу и помочь ребятам найти этого ублюдка.

– Почему место преступления не огорожено? – спросил Тим.

– Мы… ну, он все еще здесь. Он в гараже.

У Тима перехватило дыхание. Его ярость сфокусировалась в одной точке, собралась в клубок, как парашют, который протянули через кольцо для салфетки. Медведь машинально подался вперед, как машина, резко затормозившая на светофоре.

– Но вы ведь уже позвонили в отделение? Сообщили о своей находке?

– Мы позвонили тебе, – Фаулер поддел ногой высохший сорняк. – Знаешь, если бы моя дочка… – он тряхнул головой. – Уж от нас с ребятами он бы живой не ушел.

Он снова снял свою «Беретту» с предохранителя, вынул из кобуры и протянул Тиму.

– За вас с Дрей.

Трое мужчин уставились на пистолет. Несмотря на полную путаницу, царившую у него в голове, Тим неожиданно для самого себя вдруг ясно понял, почему Фаулер позвонил Медведю по сотовому, вместо того чтобы связаться с ним по рации.

Медведь стоял спиной к Фаулеру прямо напротив Тима и смотрел ему в глаза. В каньоне было очень темно, только его глаза блестели во мгле.

– Что ты хочешь сделать, Рэк? – спросил Фаулер. Пальцы Тима на секунду расслабились, потом снова сжались в кулаки. – Как отец? Как представитель закона?

Тим взял пистолет и пошел к гаражу. Медведь и Фаулер не двинулись с места. Через покореженную дверь он услышал звуки, доносившиеся из-за двери, и приглушенные голоса.

Он постучал, чувствуя, как шероховатое дерево царапает кожу.

– Подождите, – голос принадлежал Маку, напарнику Фаулера, еще одному коллеге Дрей по службе. Послышался какой-то шум.

– Отойдите!

Дверь подпрыгнула и со скрипом распахнулась. Мак посторонился, пропуская Тима; для такого крепкого парня подобный жест выглядел весьма театрально. Тим увидел Гутьереса и Харрисона. Они стояли с двух сторон от тощего мужчины, который сидел на изодранном диване. Теперь Тим вспомнил этих детективов. Местные ребята, Дрей работала с ними, когда они еще были патрульными в Мурпарке. В отделе убийств они явно были приписаны к определенной территории, поскольку хорошо знали этот район.

Тим скользнул взглядом по сторонам и увидел гору каких-то тряпок, пропитанных кровью, грязные трусики, явно принадлежавшие какой-нибудь маленькой девочке, – ими была заткнута щель в дальней стене гаража, погнутую ножовку, у которой зубцы затупились от частого использования. Он постарался не задерживать внимание на этих предметах; все это просто не укладывалось в голове.

Тим шагнул вперед, и его ботинки заскользили по закапанному маслом бетону. Мужчина был чисто выбрит, на подбородке виднелись порезы от бритвы. Он сидел сгорбившись, упираясь локтями в коленки, вытянув перед собой руки в наручниках. На его ботинках засохла грязь – такая, как у Медведя. Увидев Тима, детективы отошли в сторону, одергивая свои шерстяные костюмы.

Из-за плеча Тима раздался низкий голос Мака:

– Знакомься, это Роджер Кинделл.

– Видишь его, ты, урод? – сказал Гутьерес. – Это отец той маленькой девочки.

Взгляд мужчины, устремленный на Тима, был абсолютно пустым: в нем не было ни осознания содеянного, ни угрызений совести.

Тим медленно двинулся вперед и остановился лишь тогда, когда его тень упала на лицо Кинделла, заслонив тусклый свет от единственной лампочки, торчавшей под потолком. Кинделл провел языком по губам, потом уткнулся лицом в ладони, обхватив пальцами голову. Он говорил небрежно, растягивая слова и делая упор на гласные в конце слов.

– Я уже сказал вам, что это я. Оставьте меня в покое.

Тим почувствовал, как глухой стук сердца отдается у него в ушах и в горле, но сумел сдержать ярость.

Кинделл не отнимал ладони от лица. Под ногтями у него черными дугами запеклась кровь.

Харрисон хотел заставить его открыть лицо:

– Посмотри на него, я сказал, посмотри на него!

Никакой реакции. Детектив с быстротой молнии набросился на Кинделла, вцепился руками ему в горло и в щеки, а коленом уперся в живот, наклонив его голову назад, чтобы Тим мог видеть его глаза. У Кинделла раздувались ноздри, а во взгляде сквозил вызов.

Гутьерес повернулся к Тиму:

– У меня есть ствол.

Тим взглянул на лодыжку детектива, где оттопыривалась брючина. Это наверняка был пистолет, на котором уже висело убийство, его можно было оставить на месте преступления, вложить в руку мертвому Кинделлу.

Харрисон отпустил Кинделла, толкнув его так, что голова у того свесилась на бок, и сказал Тиму:

– Делай то, что должен.

Мак изо всех сил делал вид, что стоит на страже у широко распахнутой двери гаража. Он вертел головой туда-сюда и пристально вглядывался во тьму, хотя Медведь и Фаулер стояли меньше чем в двадцати ярдах от него и им прекрасно была видна дорога.

Тим бросил взгляд на Гутьереса:

– Оставь нас.

– Ладно, брат, – сказал тот. Он замешкался возле Тима и незаметно сунул ему в руку ключи от наручников: – Мы уже обыскали эту скотину. Только смотри, не оставь на нем синяков или чего-нибудь вроде этого.

Мак сжал плечо Тима, потом вслед за двумя детективами вышел из гаража. Тим протянул руку, схватился за висящую на двери веревку и потянул. Дверь снова скрипнула и со стуком захлопнулась. Кинделл и глазом не моргнул. Он был абсолютно спокоен.

– Ты убил мою дочь? – вопрос слетел с губ Тима прежде, чем он об этом подумал.

В лампочке под потолком раздался какой-то странный гудящий звук. Воздух вокруг Тима сгустился – сырой, с легкой примесью запаха растворителя для краски.

Кинделл вновь посмотрел Тиму в лицо. У него были правильные черты лица и невероятно плоский, вытянутый лоб. Сложенные руки лежали на коленях.

– Ты убил мою дочь? – опять спросил Тим.

После глубокомысленной паузы Кинделл кивнул.

Тим подождал, пока выровняется дыхание.

– Почему?

Ленивые, тягучие интонации, как будто слова звучали в записи в замедленном режиме:

– Потому что она была такая красивая.

Тим снял пистолет с предохранителя. Кинделл издал сдавленное рыдание, из его глаз потекли слезы.

Тим поднял пистолет. Его руки тряслись от ярости, и ему понадобилась пара секунд, чтобы направить дуло в лоб Кинделлу.


Медведь облокотился о свой грузовичок, скрестив на груди мускулистые руки и глядя на четверых мужчин.

– Семью судебного исполнителя лучше не трогать, – сказал Гутьерес, с уважением кивнув Медведю.

Медведь никак не прореагировал на этот кивок.

Фаулер добавил:

– Они совсем распустились. Им на все наплевать.

– Точно. Ничего святого, – поддакнул Гутьерес.

– Как тот парень, который пронес бомбу с нервно-паралитическим газом в детский сад. Иезекииль, или Джедедиа, или как там его.

Харрисон покачал головой.

– Мир окончательно спятил. Окончательно.

– Как Дрей? – спросил Мак. – Она в порядке?

– Она сильная, – отозвался Медведь.

Гутьерес снова вмешался:

– Ей полегчает, когда Рэк принесет ей эту весточку.

– Ты хорошо знаешь Тима? – спросил Медведь.

Детектив замялся:

– Я о нем наслышан.

– Почему бы тебе не называть его по имени, а Рэком он пусть будет для тех, кто его действительно знает?

– Эй, Джовальски, ладно тебе. Тито не имел в виду ничего плохого. Мы же все на одной стороне.

– Разве? – сказал Медведь.

Они молча ждали, то и дело поглядывая на закрытую дверь гаража и ожидая выстрела. Стрекотание сверчков наполняло воздух и било по нервам.

Мак вытер лоб тыльной стороной ладони, хотя ночь была прохладной.

– Интересно, что он там делает.

– Он не станет его убивать, – сказал Медведь.

Все повернулись к Медведю и в изумлении уставились на него. На лице у Фаулера застыла неприятная ухмылка:

– Ты думаешь?

Медведь смущенно поерзал, потом скрестил руки на груди, словно для того, чтобы утвердиться в этой мысли.

– Почему это не будет? – поинтересовался Гутьерес.

Медведь окинул его взглядом, полным откровенного презрения:

– Ну, например, потому, что не захочет всю оставшуюся жизнь быть под колпаком у таких болванов, как вы.

Гутьерес начал было что-то говорить, но, взглянув на сложенные руки Медведя, закрыл рот. Сверчки продолжали пронзительно стрекотать. Мужчины изо всех сил старались не смотреть друг другу в глаза.

– Ладно, черт. Пойду приведу его.

Медведь выпрямился и отошел от своего грузовика. По сравнению с ним даже Мак казался низкого роста. Медведь сделал шаг к гаражу, потом вдруг остановился. Он опустил голову и уставился в грязь под ногами, застыв на одном месте и не двигаясь ни вперед, ни назад.


Тим стоял, не шевелясь, приставив пистолет к голове Кинделла, и был похож на фигурку стрелка, вырезанную из стали. Через несколько секунд «Беретта» начала подрагивать в его руке, глаза заволокло влажной пеленой, и он судорожно вздохнул. Неожиданно для самого себя Тим понял, что не станет убивать Кинделла. Его мысли, потеряв направление, вновь вернулись к дочери, и его вдруг охватила такая всепоглощающая, такая оглушительная печаль, что, казалось, сердце не сможет ее вместить. Печаль явилась неведомо откуда, яростная и сильная; он никогда в жизни еще не сталкивался ни с чем подобным. Он опустил пистолет, согнулся, упершись кулаками в бедра, стал ждать, пока она хоть немного утихнет.

Потом понял, что все еще дышит, и спросил:

– Ты был один?

Кинделл качнул головой: вверх, вниз, вверх.

– Ты просто решил… решил убить ее?

Кинделл нервно моргнул и скованными наручниками кистями закрыл лицо – жест, сильно походивший на движение белки, умывающейся передними лапками.

– Я не должен был ее убивать.

Тим резко выпрямился.

– Что значит «не должен был»?

Молчание.

– С тобой был кто-то еще?

– Он не… – Кинделл замолчал, прикрыв глаза.

– Кто это он? Он не что? Тебе кто-то помог убить мою девочку?

Голос Тима дрожал от ярости и отчаяния:

– Отвечай, черт возьми. Отвечай!

Кинделл не реагировал на вопросы Тима. С закрытыми глазами он был похож на мертвеца.


Дверь с грохотом распахнулась, и поток света выплеснулся на заросшую сорняками землю. Тим толкнул Кинделла в спину, и тот вылетел из гаража. Его руки теперь были скованы наручниками за спиной. Тим быстро нагнал его, дернул цепь, соединявшую наручники, и натянул ее так, что руки Кинделла скрестились. Тот сморщился от боли, но не вскрикнул.

Медведь и остальные молча смотрели на них. Когда Тим подошел совсем близко, Кинделл споткнулся и упал, сильно ударившись о землю. Он издал какой-то лающий звук и скорчился, пытаясь подняться:

– Скотина. Сволочь поганая.

– Придержи язык, – сказал Тим. – Сейчас я твой самый лучший друг.

Медведь со свистом выдохнул воздух и раздул щеки.

– Можно тебя на минутку? – спросил Фаулер с непроницаемым выражением лица.

Тим кивнул и отошел от Медведя и Мака на несколько шагов.

– Он же ублюдок, – прошипел Фаулер.

– Я с этим не спорю.

Фаулер сплюнул прямо в траву.

– Ты что, позволишь таким выродкам спокойно разгуливать по нашему городу?

Тим смотрел ему в глаза до тех пор, пока Фаулер не отвернулся.

– Какого черта, Рэкли? Мы пытались тебе помочь.

Гутьерес большим и указательным пальцами пригладил усы.

– Этот парень убил твою дочь. Неужели ты не хочешь отомстить?

– Я не суд присяжных.

– Бьюсь об заклад, Дрей бы с тобой не согласилась.

– Наверное, ты прав.

– Присяжных можно купить, – сказал Фаулер. – Я не доверяю судам.

– Тогда переезжай в Сьерра-Леоне.

– Послушай, Рэкли…

– Нет, это ты послушай. Здесь идет расследование, которому ты, черт тебя дери, мог запросто помешать своим дурацким желанием со всем разобраться без шума и пыли.

Харрисон пробормотал:

– Но ведь все ясно как Божий день. Никаких сомнений быть не может.

– Он был не один.

Гутьерес процедил сквозь сжатые зубы:

– Это еще что за черт?

– Здесь замешан кто-то еще.

– Он нам ничего не сказал.

– Ну, значит, вы исчерпали запас своих детективных штучек.

Медведь подошел к ним, оставив Кинделла с Маком. Его ботинки еле слышно поскрипывали. Он встал рядом с Тимом, бросив хмурый взгляд на остальных.

– Все в порядке?

– Твой друг пытается запутать дело, в котором нет ничего сложного. – Гутерес взглянул на Тима. – Он слишком эмоционален.

– Откуда ты знаешь, что в деле замешан кто-то еще? – Гутьерес кивнул на Кинделла, все еще лежавшего ничком на земле. – Что он тебе сказал?

– Ничего определенного.

– Ничего определенного, – повторил Харрисон. – Интуиция, да?

Голос Медведя прозвучал так низко, что Тим почувствовал, как он отдается у него в костях:

– Лучше бы ты попридержал свой поганый язык после всего, что ему сегодня пришлось пережить.

Ухмылка мгновенно исчезла с лица Харрисона.

– Мы не убиваем людей без суда. – Тим оглядел троих мужчин. – Вызывайте экспертов. Начинайте расследование. Собирайте улики.

Фаулер качал головой:

– Это просто бред какой-то. Кинделл слышал, о чем мы говорим, и выдумал эту историю.

Гутьерес примирительно махнул рукой:

– Хорошо. Будем действовать по обычной схеме.

– Тебя здесь не было, – сказал Харрисон. – Мы будем придерживаться этой версии событий, что бы ни случилось.

Медведь кашлянул, показывая, как все это ему противно. Они пошли обратно к машинам. Воздух был таким холодным, что изо рта шел пар.

– Тебе повезло, сволочь, в рубашке родился, – сказал Гутьерес Кинделлу, когда тот поднялся на ноги. Затем резко ткнул его в плечо: – Слышишь меня? Я сказал, тебе повезло, сволочь.

– Оставь меня в покое.

Медведь обошел свой грузовик, вскарабкался на водительское место и включил зажигание.

Мак прочистил горло:

– Тим, мне так жаль. Передай Дрей мои соболезнования. Мне действительно жаль.

– Спасибо, Мак. Передам.

Он забрался в грузовик, и они уехали, оставив позади четырех детективов и Кинделла; их силуэты высветились в феерических синих вспышках, а потом погрузились в темноту.


предыдущая глава | Обвинение в убийстве | cледующая глава