home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



36

– Сделка остается в силе.

Тим оперся о внутреннюю стену телефона-автомата. Он связался с Медведем через оператора.

– Я все еще предлагаю тебе свою помощь. В твоей помощи я не нуждаюсь.

– Хорошо, потому что ты ее и не получишь, – голос Медведя звучал сухо. – Прости, но я только что закончил блевать.

– Можешь злиться на меня потом сколько угодно. А сейчас возьми ручку и слушай.

Тим говорил быстро, сообщил ему о том бардаке, который Медведь найдет в доме, где прятался Ритм, и о том, что в деле участвует Аист. Аиста спрячут лучше, чем фашиста в аргентинском лесу; Тим хотел, чтобы Служба судебных исполнителей задействовала все свои ресурсы.

Когда он закончил говорить, Медведь произнес:

– Послушай, я пойду на сделку, но ты должен кое-что понять. Таннино в этом участвовать не будет. Он хочет найти тебя, и его парни роют носом землю. Я заместитель Таннино. Когда он говорит «взять», я это делаю.

– Я понял. Делай и то и другое.

Легкий смешок:

– Больше я ничем не могу тебе помочь.

– Помоги, как можешь.

Долгая пауза.

– В доме Рейнера мало что нашли. В его офисе были данные слежки за тобой, ты это знаешь. Больше ничего. Да, и раз уж мы об этом заговорили. Я не знал, что у тебя были приступы тревоги после Хорватии.

– Это не были прис… – Тим глубоко вздохнул. – Брось, Медведь. Что еще?

– Кинделл цел и невредим. Он не захотел поехать с нами – не доверяет полицейскому надзору, представь себе. И самая большая новость: сегодня после обеда, Дюмон выстрелил себе в рот из пистолета в больничной палате.

Тим готовил себя к этой новости, но ему потребовалась минута, чтобы заговорить снова.

– Таннино предаст дело огласке?

– Завтра вечером.

– Я попаду в новости?

– На это я не буду отвечать, – Тим услышал, как Медведь откашлялся и сплюнул. – У меня дела.

– Прекрасно. Сделай мне еще одно одолжение.

– Думаю, ты давно перешел все границы.

– У Аненберг был родезийский риджбэк. Классная собака. Он сейчас, скорее всего, заперт в ее квартире, умирает от голода и жаждет сходить пописать. Если следователи его найдут, они посадят его в загон. Съезди забери его. Тебе все равно нужна компания.

Медведь фыркнул и повесил трубку.

Тим еще раз попробовал дозвониться Роберту и Митчеллу, и снова врубилась голосовая почта. Он позвонил Аисту: номер отключен.

Шоссе было на удивление пустым. Тим пробирался через клубы тумана. Он припарковался почти в четырех кварталах от дома Эрики Хайнрих, на случай, если за ним следит кто-нибудь еще – судебный исполнитель или убийца. Ему понадобилось полчаса, чтобы прочесать два квартала, проверяя все припаркованные машины, крыши и кусты.

В окне спальни Эрики занавески не только не были задернуты – его вообще забыли закрыть.

Дети.

Тим подкрался к одной из распахнутых ставен и заглянул в комнату. Эрика лежала на ярко-желтом пледе, листая глянцевый журнал – ноги согнуты, босоножка свисает с задранного носка. Она была одна.

Баурик был умным парнишкой. Может быть, он нашел безопасное место.

Глядя на Эрику, лежавшую на кровати, Тим поклялся найти Баурика раньше Мастерсонов. Он хотел увидеть его, убедить уехать из штата или пойти под защитный арест, но боялся напугать парнишку и загнать еще глубже в город, где его могли настигнуть близнецы.

По пути домой Тим слушал радио. Пока ничего. Служба судебных исполнителей всегда раскрывала карты в точно просчитанный момент. Командование наверняка заседало всю ночь в федеральном здании в полном составе, начиная с Таннино и заместителя главного прокурора и кончая сотрудниками подразделения аналитической поддержки.

В убежище Тима царила мертвая тишина. Только Джошуа в крохотном кабинете напевал себе под нос, шелестя бумагами. Тим остановился в нескольких метрах от двери, глядя на ключи, висящие на крючках над столом. Большинство квартир были сняты. Тим обратил внимание на оставшиеся ключи: 401, 402, 213, 109.

– Что нового говорят по телеку?

Джошуа пожал плечами:

– Да ничего, все та же жвачка о Джедедайе Лейне.

Поднявшись наверх, Тим вынул замок из двери и разложил его детали на полотенце. Потом набрал номер и прижал мобильный к уху.

Раздался гудок.

– Ну, – сказал Митчелл.

– Ну, – парировал Тим.

Воцарилась пауза, прерываемая только тихим дыханием Митчелла и шуршанием его усов о трубку.

– Вы времени зря не теряли.

– У нас планы насчет этого города. Всегда были. И мы больше не позволим всяким рейнерам и аненберг стоять у нас на пути.

– Понятно. – Тим подождал, но не получил ответа. – Вы с Робертом потрудились на славу. Я видел Ритма. Вернее, то, что от него осталось.

Последовавшее за этим молчание выдавало удивление Митчелла.

– Ты ведь не будешь нас преследовать, Рэкли? Мы собирались оставить тебя в покое.

– Я видел еще троих ребят, которых вы убили.

– Наркодилеры и бандиты.

– Включая парнишку, которому ты выстрелил в спину.

– Ты действительно считаешь, что парень, ошивающийся в наркопритоне с Ритмом Джонсом, мог стать чем-нибудь, кроме как обузой обществу?

– Наверное, нет. Но никого нельзя наказывать до того, как он совершил преступление. В конституции об этом говорится четко.

– Не заворачивайся во флаг. Мы видели, что делал ты, лжец поганый.

– Я кое-что понял.

– Да? И что же?

– Наказание – это не правосудие. Месть – не способ скорбеть. Каковы бы ни были законы, не нам их устанавливать.

– Может быть. Но вот что я тебе скажу. Что-то во мне замкнулось, когда я увидел ту девушку в подвале Дебуфьера, когда я держал ее в своих объятиях и смотрел, как она умирала. В этой стране за решеткой сидит столько же народу, сколько живет на всех Гавайях. Мы проигрываем войну, мой друг, если ты не заметил. Мы с Робертом начнем контратаку. Мы приведем план в исполнение. Нам не нужно голосование и прочая чушь.

– Мы так не договаривались.

– Не договаривались? Ты развалил нашу группу. Ты не справился со своей обязанностью, своим долгом перед Комитетом. Мы голосовали по Баурику. Мы признали его виновным. Пункт о самороспуске, Рэк, помнишь? Он вступает в действие, как только любой из членов Комитета нарушает протокол. Кто нарушил правила первым? Кто не казнил Баурйка?

– Я.

– Точно, ты. Теперь все кончено. Решение будет выполнено, и неважно, останешься ты в живых или умрешь.

Поворот отвертки. Тим вынул задвижку из замка.

– И можно пустить дело Кинделла в бумагорезку?

– Да. Мы предлагали помочь с ублюдком. Мы могли выяснить, кто еще замешан в деле. Ты мог пойти на это дело с нами. Но нет, ты слишком хорош для нас! Черт, вы же не хотите запачкать руки, ваша честь.

Митчелл подвинул телефон, и Тим напрягся. Хотел различить какие-нибудь звуки на заднем плане, но не смог.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – продолжал Митчелл.

Тим приладил на место последний кусок замка.

– Да, я буду вас преследовать. И вот еще что: да, я вас найду.

Тим захлопнул телефон. Замок без задвижки он вставил обратно в дверь. Затем установил деревянный запор, осторожно вбивая его молотком, чтобы цельная дверь не шаталась внутри рамы. Контрмеры против тарана.

Он думал о том, чтобы поставить камеру у двери в коридоре, но ее почти невозможно было спрятать на голой лестничной площадке. Тим напомнил себе поискать маленький инфракрасный датчик, который можно расположить под зазором двери.

Жалюзи легко поднимаются. Пожарная лестница спускается вниз, в широкий переулок, где всегда стоят машины, на которые можно спрыгнуть в случае отхода. Он спустился на один пролет и заглянул в квартиру, располагавшуюся под ним. Она была со спальней и гостиной, которая выходила на пожарную лестницу. Приложив голову к окну гостиной, он заметил, что внутренняя задвижка оборудована встроенным замком. Стекло в ванной было матовым, и он не видел замка, а окно при нажатии не поддавалось.

Гостиная второго этажа казалась столь же надежной, но окно ванной было слегка приоткрыто. Тим открыл его до конца. Никаких жалюзи. Он подпрыгнул, схватившись за перекладину пожарной лестницы у себя над головой, пролез через окно и спрыгнул с унитаза на дешевый линолеум.

Он приоткрыл дверь ванной и постоял, глядя на людей, спящих в кровати. Его шаги к двери спальни были бесшумны. Он не дышал, пока не добрался до гостиной. Замок на двери был таким же, как и у него, до того как он его перебрал. Стандартный одноцилиндровый замок. Он надавливал на утопленную кнопку, пока она не выскочила, потом открыл дверь и попал в коридор. Лестница была расположена в северном его конце.

Тим прошел к квартире 218 в дальнем конце коридора, легко вскрыл замок, зная, что квартира не сдается. Пустая комната, как в квартире Дюмона, пахла пыльным ковром. Выцветшее пятно в углу могло быть кровью.

Тим подошел к окну. Короткая пожарная лестница заканчивалась в двух метрах над переулком, слишком узким, чтобы вместить машину.

Тим вышел из квартиры, оставив дверь незапертой, и по лестнице спустился вниз. Он дошел до телефонной будки на углу, по дороге подкидывая монетку. Решка четыре раза подряд. Он закинул монетку в автомат и позвонил Мейсону Хэнсену, с которым тесно сотрудничал, когда тот был специалистом по безопасности в «Спринт Уайелес». Тим продолжал поддерживать с ним контакт с тех пор, как Хэнсен в октябре прошлого года перешел в «Некстел».

– Да? – голос Хэнсена звучал обеспокоенно.

– Эта линия безопасна?

– Господи, Рэк, позвони мне завтра на работу.

– Эта линия безопасна?

– Да, это мой домашний номер. Надеюсь, что безопасна. Ты что, уже вернулся к работе? Я думал, ты ушел, – Хэнсен прошептал что-то своей ворочающейся жене, и Тим услышал, как он перешел в другую комнату.

– У тебя радиотелефон?

– Да, я…

– Возьми обычный аппарат.

– Что, черт возьми, происходит?

– Просто сделай это.

Послышались щелчки.

– Ладно. Теперь скажи мне, что происходит.

– Если я дам тебе номер, можешь посмотреть, через какие местные станции он подсоединялся к сети?

– У тебя есть ордер?

– Да, у меня есть ордер. Поэтому я звоню тебе домой в три часа утра.

– Оставь сарказм. Дело, кажется, нечистое.

– Пока ты просто отвечаешь на мои вопросы.

– Ну, ответ на твой вопрос – «нет». Ты хоть представляешь себе, какой это объем данных? Нам бы пришлось хранить записи о местонахождении каждого сотового телефона каждую секунду, по всей стране.

– Хорошо, если я дам тебе номер телефона, ты сможешь его засечь?

– Только если ты покажешь бумагу с подписью судьи и мы сделаем это по правилам. Ручные устройства, мобильные команды на местности – ты знаешь, как это делается.

– У меня нет доступа к таким ресурсам. Ни к одному из них.

– Над чем ты работаешь?

– Я не могу говорить. – Тим позволил себе глубоко вздохнуть. – Я целый день пытался дозвониться по двум номерам: 3105054233 и 4234. Я только что дозвонился по первому, так что я знаю, что телефон включен, прямо сейчас, и посылает импульсы местонахождения. Ты хочешь сказать, что нам это не поможет?

– Я хочу сказать, что это не поможет, если ты не начнешь полноценное санкционированное расследование. Я не могу сделать это.

Тим попытался справиться с разочарованием, но ему это далось нелегко.

– Ты можешь идентифицировать сотовую станцию, через которую поступил входящий звонок?

– У нас нет технологий, позволяющих это делать. Входящие звонки бесплатные, поэтому записи системы по ним менее точные. Но мы можем отследить исходящие звонки, потому что они оплачиваются и проходят по счетам. Посмотреть, какие сотовые станции они цепляют. Иногда мы пользуемся этим приемом, чтобы выследить тех, кто мошенничает с платежами. Когда мы подключаемся, обновленные данные поступают каждые шесть часов, но я не могу кого-то посадить на эту программу без указаний сверху.

– Я не могу сам следить за парнем. Особенно с шестичасовой задержкой. Вот почему я позвонил ему сейчас. Я полагаю, что поздно ночью он спит в своем гнездышке.

– Начиная с завтрашнего дня могу дать тебе первый и последний звонок. Первый звонок утром, последний – ночью. Обычно его делают из спальни или откуда-нибудь поблизости. Парни в бегах не тратят время на то, чтобы установить стационар. Позвони мне завтра в офис.

Тим вернулся, поднялся на лифте наверх и через зазор двери ручкой отодвинул засов. Включил телевизор и быстро пробежался по каналам. Показывали отчет о расследовании по Дебуфьеру и Лейну, но ничего не говорили о последних событиях.

Тим позвонил на свой собственный старый номер и прослушал сообщения. Один звонок от Дрей, голос взволнованный. Два раза повесили трубку – наверное, Медведь или Таннино.

Он позвонил Дрей.

– Ты в порядке? – ее голос прозвучал надрывно.

– Да. Роберт и Митчелл теперь в курсе. Ты должна быть осторожной. Смотри в оба.

– Я всегда смотрю в оба.

– Не думаю, что они будут охотиться за тобой, но ты не должна рисковать.

– Договорились. Завтра пойдешь по следу?

– Это главное.

– Будь на связи и береги свою задницу.

– Хорошо.

Она отключилась.

Тим сел и начал размышлять. Самым слабым звеном был Аист – он, скорее всего, все расскажет, если хорошенько на него надавить. Тим подумал о квитанции, которую видел в подстаканнике в фургоне, который Аист брал на прокат. Дэниэл Данн, агентство по аренде машин «Вэн-Мэн».

Хорошая зацепка, если только Аист не положил листок специально, чтобы Тим его нашел. Намеренная дезинформация казалась маловероятной, потому что Тим нашел квитанцию перед операцией по Дебуфьеру, когда в Комитете еще не возникло трений.

Завтра утром он займется этим в первую очередь.

Усталость навалилась на него как-то вдруг и в полную силу, словно напала из засады. Он не спал уже почти сорок четыре часа, а короткий, затуманенный алкоголем сон, в который он провалился, свернувшись на кровати Джинни, не мог восстановить силы.

Тим лежал на матрасе, рассматривая белесый потолок, который напоминал ему сожженную плоть. Его мысли вернулись к телу на столе судмедэксперта, к тому моменту, когда он откинул голубое больничное покрывало.

Наверное, существовали и более приятные образы, под которые он мог бы заснуть, но выбора у него не было.


предыдущая глава | Обвинение в убийстве | cледующая глава