home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



43

Поскольку лицо Аиста смотрело со всех экранов и подъездов штата, сбежать за последние два дня ему вряд ли бы удалось. Его характерная внешность делала маловероятным переодевание. Все, что знал о нем Тим, ограничивалось его выдающимися техническими данными, но на другие области его таланты не распространялись. Тим полагал, что тот сидит дома, ожидая, пока свернут кампанию. Тогда он сможет ускользнуть на самолете, где много-много песка и коктейлей с зонтиками.

Дом, как Тим и предполагал, стоял на отшибе за пустырем. Здание обосновалось в тени крутого холма. Неприветливый вид этой территории, скорее всего, и спас ее от дальнейшего освоения. Возле входной двери не оказалось таблички с номером, так же как не было ее и на почтовом ящике. Дом справа был выставлен на продажу, а дом слева ремонтировался.

Скорчившись за грузовиком со стройматериалами, Тим в бинокль осматривал листву во дворе. Из-под ковра листьев, поднятые на тонких металлических шейках, выглядывали как минимум две камеры наблюдения. Он мысленно разделил двор на сектора и изучил каждый сектор тщательно и методично. В листве нарисовалась еще одна камера и два датчика движения. На окнах были решетки, а огромная входная дверь казалась отлитой из единого куска железа. Ворота блокировали вид на задний двор, а расположение на холме давало Аисту ясный угол обзора.

С приходом сумерек видимость ухудшилась и предметы стали расплывчатыми, как на военных постерах и выцветших черно-белых фотографиях. Откуда-то издалека доносился шум волн.

Тим пробрался вверх по холму и пошел по задней стене дома. Он двигался быстро, стараясь держаться подальше от камер и инфракрасных датчиков. Чтобы пробраться через поле с пересекающимися лучами, ему пришлось выполнить несколько сложных акробатических трюков, зато по холму он шел свободно. Он сунул пистолет обратно в кобуру, чтобы не думать о том, что оружие может выскользнуть.

Тим лежал на животе и разглядывал задний двор, жалея, что оставил очки ночного видения в вещмешке в багажнике. Забор по пояс высотой с колючей проволокой наверху. На задних окнах, так же как и на передних, толстые решетки. Проникнуть сквозь них не представлялось возможным. Несколько камер слежения стояли возле задней двери, как сторожевые собаки. Он заметил датчик движения над задней дверью и мрачную собачью будку, скрывающуюся в тени. На лужайке валялось собачье дерьмо.

Он спустился вниз по холму, нервно оглядываясь в поисках еще каких-нибудь хитрых приспособлений, и направил бинокль на заднюю дверь, видневшуюся сквозь широкий квадрат защитного экрана. Цельное стекло, обрамленное толстой деревянной рамой. Он не мог поручиться, но ему показалось, что по краям стекла идет темная полоска плексигласа. Это означало, что стекло пуленепробиваемое. Над ручкой защитный экран, что делает невозможным трюк с кредитной карточкой. Дверь открывается наружу, на ней целая серия замков с огромными защелками, скорее всего, изготовленных на заказ.

Ничего другого от Аиста Тим и не ожидал.

За пуленепробиваемым стеклом виднелась прачечная и еще одна запертая комната. На двери второго этажа два блестящих кружка – скорей всего, стандартные замки с защитой от взлома. Светлый металл рядом с ручками означал, что замки по всему кругу укреплены пластинами, защищающими от попыток проникновения. Тим готов был побиться об заклад, что на обеих дверях есть длинные задвижки, чтобы дверь было трудно или невозможно вышибить.

С этими замками ему явно было не совладать.

Он уже хотел уйти, когда огонек, загоревшийся в доме, осветил кухонный стол, окруженный медной сеткой и заваленный компьютерными мониторами и клавиатурами. Аист появился в поле зрения, облаченный в голубую детскую пижаму. Он вошел в сетчатый отсек и сел перед кучей оборудования.

Тим лежал в темноте, его глаза смотрели на человека, который сыграл роль в расчленении его дочери. Он представил себе Аиста с биноклем, спокойно наблюдающим за тем, как Кинделл выходит из своего гаража в крови Джинни, чтобы… что? Погулять при луне? Подышать свежим воздухом? Перевести дыхание после напряженной работы? Аисту до этого не было никакого дела; он, наверное, любовно положил камеру в пенопласт и забрал свой чек.

Аист несколько минут печатал, потом остановился, чтобы помассировать узлы на руках. Тим некоторое время наблюдал за ним, потом повернулся и пошел вверх по холму.

Ему понадобилось около десяти минут, чтобы пройти по лужайке, обманув камеры и сигнализацию. Он сидел в своей машине за несколько кварталов от дома Аиста, подводя итоги и сожалея, что бросил курить.

Вскрывать замки он умел, но с Аистом в этом тягаться смысла не было.

Мистер Совершенство должен был сам выйти к нему.


В магазине он расплатился наличными, истратив большую часть денег, которые дала ему Дрей. Кассирша, старая ирландка с грубыми руками заядлого садовода, свистнула работника, чтобы он помог Тиму донести покупки до машины. Тим отказался от помощи, загрузив оборудование в огромную черную сумку, которую он вытащил из битком набитой коробки с кабелем.

– Это, должно быть, суперпроект, – изо рта женщины пахло «Полидентом».

Тим взвалил сумку на одно плечо.

– Да, именно так.


С тяжелой сумкой двигаться по намеченному пути через двор Аиста было намного сложнее. Тим никак не мог пройти мимо сходящихся лучей. Он вытащил из сумки маленькое зеркало для бритья, разбил его и на мгновение отклонил луч осколками.

Наконец он достиг своего укрытия на склоне холма. Аист в голубой пижаме все еще сидел за компьютером. Было похоже, что он разговаривает сам с собой. Потом Тим услышал пронзительный звонок телефона, Аист поднял трубку сотового, но ответа, кажется, не получил. Он покачал головой, поняв, что взял не тот телефон. Встал из-за монитора и вышел в кухню.

Тим проверил сумку, чтобы убедиться, что все просчитано и подготовлено. Прикрепил к поясу маленькую канистру слезоточивого газа, проверил пистолет и вынул из сумки кусок изоляции. Потом начал молча спускаться к задней стороне дома. Аист сидел на табурете в кухне, потягивал сок через соломинку, наклонившись к трубке прикрепленного к стене телефона.

Тим глубоко вздохнул и поднял сумку над забором. Трава приглушила звук ее падения, но он все равно услышал взволнованное движение в собачьей будке. Он разложил изоляцию на колючей проволоке и перебрался через забор. Доберман зарычал. Тим спрыгнул на землю и дотянулся до баллончика на поясе как раз в тот момент, когда собака прыгнула. Он выпустил ей в морду газ и быстро прошел мимо. Рычание превратилось в скулеж, собака перекатилась на спину и терла лапами глаза.

Тим повесил сумку на плечо и бегом направился к задней двери. Сбил ломом защитный экран, который отошел с металлическим лязгом. Упал на одно колено и открыл сумку. Прикрепляя широкий круглый диск к электрической дрели, он услышал внутри движение – приближался Аист.

Он прошел через прачечную и стоял, глядя в окно задней двери.

– Мистер Рэкли, я рад, что вы меня нашли. Потому что я вас найти не мог. У Роберта и Митчелла окончательно поехала крыша.

– Открывай и давай поговорим.

– Я в каком-то роде участвовал, но я…

– Я знаю, что ты замешан. Ты вскрыл для них замок у Ритма.

– Я как раз собирался сказать, что Роберт и Митчелл заставили меня им помогать. Я не хотел, но они мне угрожали смертью, и чем только еще не угрожали. Я делал это с пушкой, приставленной к голове. Я сказал им, что больше не буду помогать.

– Я также знаю, что ты замешан в смерти моей дочери.

Тело Аиста осело, голова втянулась в плечи.

– Это была не моя идея. И выбирать мне тоже не приходилось. Я пытался отговорить их, говорил им, что это может привести только к…

– Где они? Куда повезли Кинделла?

– Я с ними не контачу. Клянусь, мистер Рэкли. Я не знаю, где они.

Взгляд Аиста остановился на добермане, который все еще катался по земле на лужайке у забора.

– Ч-что вы сделали с Курком? – Аист начал задыхаться. – Господи, мой дом, как вы… Почему я должен доверять вам больше, чем им?

– Все кончено, Аист. Ты скажешь мне правду. И полиции.

– Я вам не позволю. Не позволю себя арестовать! – Писклявый голос Аиста выдавал его панику.

Тим поднял дрель. С оглушительным зудением она прошла сквозь пуленепробиваемое стекло, оставив рядом с ручкой аккуратную дырку размером с подстаканник. Потом включил электропилу.

– Вы совершаете ужасную ошибку!

– У меня есть на вас компромат, мистер Рэкли, вас это не волнует?

По лицу Аиста бежали струйки пота.

– Вы фактически были убийцей. Я просто обеспечивал техническую поддержку. Если вы на меня донесете, я все расскажу, и тогда ваша жизнь тоже будет кончена.

Аист сделал шаг вперед, споткнувшись о шеренгу туфель возле стиральной машины. Его лицо стало красным, как помидор. Тим продолжил резать пуленепробиваемое стекло; оно легко поддавалось. Пила ударила по деревянной перекладине, и гул превратился в визг.

Аист прижался к стеклу. Тим выключил пилу и начал менять лезвие.

– Ты помог подстроить смерть моей дочери. Ты сидел и делал фотографии, когда ее резали на куски. Я войду и заставлю тебя говорить. Вы трое ответите за то, что совершили.

– Прекратите! О Господи, прекратите! – Аист прижался лбом к стеклу, оставляя на нем пятна пота. Он тяжело дышал, его плечи тряслись, а плоский нос казался белой полосой на покрасневшем лице. Он заплакал: – Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Я все равно не могу выходить из дома, особенно с тех пор, как вы выдали журналистам мое имя. Я ничего не сделаю. Даже из дома не буду выходить. Я просто хочу жить здесь! Один.

Тим выключил пилу. Выражение лица Аиста мгновенно поменялось. Представление было окончено. Он откинулся назад, вынул из-за пояса «Люггер» и сквозь просверленную дыру выстрелил прямо Тиму в верхнюю часть живота.

Выстрел сбил Тима с бетонных ступенек. Он упал назад, пролетел пару метров и приземлился спиной на лужайку. Несмотря на жуткую боль, Тим два раза перекатился на бок, уходя от следующего выстрела. Он пытался крикнуть, втянуть воздух – и не мог. Его внутренности скрутились в тугой узел, не давая ему вздохнуть. Он хрипел, метался и бился, как рыба в лодке. Аист смотрел на него с любопытством, поправляя очки костяшками пальцев.

– Я не мог позволить вам пойти в полицию, мистер Рэкли – теперь, когда вы знаете, где я живу. Вы меня понимаете.

Тим сбросил куртку, и спазм сразу же отпустил его. Он сделал резкий вдох, и его немедленно настиг приступ кашля. Он привстал на четвереньки, из носа у него текли сопли, с нижней губы капала слюна. Было такое чувство, что ему кто-то ударил в солнечное сплетение огромным каменным шаром, которым сносят небольшие дома. Тим встал. Аист смотрел на него с удивлением.

Тим стянул с себя куртку, и Аист увидел бронежилет. В его глазах снова заплескалась паника, он вбежал в дом и захлопнул дверь прачечной. Было слышно, как он задвигает засовы и накидывает цепочку.

Тим твердыми шагами приблизился к двери. В животе пульсировала боль, пока он пилил пуленепробиваемое стекло и деревянную планку. Он пнул дверь, и та распахнулась, оставив сбоку тонкую полоску стекла и кучу замков, каждый из которых сидел в своем гнезде на косяке. Тим вошел внутрь, волоча за собой сумку.

Его остановила дверь прачечной. Она была, как и предполагал Тим, стальная, с двумя замками, и за ней слышались панические вопли Аиста.

– Простите! Вы меня напугали, вы меня действительно напугали! У меня есть деньги! Много денег! Наличные! Вы можете взять… можете взять, сколько хотите…

Тим поменял наконечник и схватился за дверную ручку. Разряд электричества сбил его с ног. Он отполз к расколотой задней двери и сел, тряся головой. Язык онемел, рука дрожала не переставая.

Хитрый ублюдок подвел электрический ток к дверной ручке.

Тим встал, опираясь на сушилку, почувствовал легкий приступ тошноты. Тим порылся в тумбочке с обувью, отбросив в сторону крошечные кроссовки Аиста и пару изношенных тапочек. Наконец он нашел то, что искал, – ботинки для походов, проложенные резиной и испачканные красной пылью. Тим засунул в башмак ручку дрели и обвязал его шнурком.

Дрель завыла снова, и сквозь грохот он опять услышал голос Аиста:

– Дайте мне пятнадцать минут, и я уеду из города. Вы никогда меня больше не увидите. Пожалуйста.

Тим направил карбидовый кончик дрели в основание замка прямо над скважиной. Вылетело огромное облако искр; дрель продвигалась вперед, ломая задвижки, кружа тумблеры и пружины. К тому времени, как он разворотил второй замок, дрель дымилась, а его руки гудели от напряжения.

Он вынул пистолет и вышиб дверь ногой. Она со стуком распахнулась, приставленный к ней стул покатился через комнату. Из электрического разъема выходил обычный провод от лампы, его конец был оголен и вставлен в дверную ручку.

И ни следа Аиста.

В глубине дома Тим услышал причитания. Он побежал через столовую к заднему коридору, сдвинув локти и подняв пистолет. В доме царил хаос. Три корзины для белья, полные висячих замков, простреленных и пропиленных. Несколько машин для изготовления ключей с неразберихой ручек, рычагов и зубчиков. Защитные очки, свисающие с полированных рулей. Паяльники. Коробки, заполненные переключателями, муфтами, шайбами. Аппарат с огромным количеством антенн.

Тим двигался с чрезвычайной осторожностью, опасаясь ловушек.

Голос Аиста эхом прокатился в коридоре:

– Господи, не сдавайте меня. Я не выживу в тюрьме. Я там не протяну ни секунды, – дальше была какая-то невнятица.

Ванная в дальнем конце коридора и маленький кабинет напротив были пусты. Тим решил, что голос Аиста шел из конца коридора. Еще одна запертая дверь, тоже целиком из стали. Тим распластался по стене; когда он решил протянуть руку и постучать, стоны переросли в вопли.

– Пожалуйста, уходите! Я сожалею, что стрелял в вас, мистер Рэкли! Я не могу пойти с вами и дать себя арестовать! Не могу!

– Куда Роберт и Митчелл повезли Кинделла?

– Я ничего не скажу! Я не хочу в тюрьму! Я не пойду в тюрьму! Я клянусь, я просто… – Его крики резко оборвались. Воцарилась мертвая тишина.

– Аист? Аист? Аист!

Прошла минута. Тим стукнул пяткой по двери, но это не дало результата. У него болел желудок; ему казалось, что он сломал нижнее ребро. Скользя спиной по стене, он опустился и стал слушать.

Полная тишина.

Он снова поднялся, борясь с болью и пытаясь сконцентрироваться. С разворота ударил дверь ногой возле ручки. Дверь не поддалась. Он, пошатываясь, отошел, держась за лодыжку и матерясь. Нога чертовски болела.

Тим пробрался обратно по коридору – осторожно, чтобы не наступить на провод, достал из сумки плоскогубцы и точно так же вернулся. Стараясь держаться сбоку от двери, он зажал ручку в тиски и резко повернул, срывая болты и цилиндры. Потом он снова распластался у стены, заставил себя не думать о боли и снова ударил по двери.

В этот раз она поддалась. Он влетел внутрь, качнув пистолетом влево, потом вправо.

Аист сидел под окном, сжавшись в комок; рядом с ним валялся «Люггер». Одна рука обхватила колено, другую он прижимал к груди. Его рот был приоткрыт, очки висели на одном ухе. Лицо Аиста было густо-красным, и на нем блестел высыхающий пот.

Тим отпихнул «Люггер», проверил пульс, но не нашел его. Сердце Аиста не выдержало.

Тим стоял и оглядывал комнату. Она представляла собой странную смесь антикварных штучек и старомодных игрушек. Стеганое одеяло, накинутое на деревянную кровать. Магнитофон «Силвертон» на лакированном столике рядом с пачкой старых пластинок, тут же кучка стодолларовых купюр и открытая коробка для ланча, наполненная аккуратными пачками банкнот.

Тим наклонился и заглянул за единственную картину на стене, где Лу Гери, самый счастливый человек на планете Земля, смотрел на стадион, заполненный тысячами людей, и заметил стальной блеск сейфа. Взглянув с другой стороны, он обнаружил провода и пластиковую взрывчатку. Тим подумал о своих товарищах из группы по задержанию, на тумбочке возле кровати нашел маркер и написал «БОМБА» на стене крупными буквами, не забыв пририсовать толстую стрелку, указывающую на картину.

Он осторожно открыл дверь чулана и обнаружил несколько сотен старых детских коробок для ланча, сложенных рядами от пола до потолка. Он вытащил верхнюю и осторожно ее открыл. Она была битком набита наличными, в основном пятерками и десятками. Он решил, что деньги около магнитофона были последней выплатой – возможно, за участие Аиста в убийстве его, Тима. Или за убийство, которое еще планировалось. За убийство Кинделла.

Полочка в ванной ломилась от банок с таблетками. С края ванны на Тима смотрела резиновая уточка. Вдоль кафельных стен были развешаны десятки фотографий, на большинстве которых красовался Кинделл. Вот он выходит из магазина, завязывает ботинки на тротуаре, убирается в гараже. Обычный житель пригорода в воскресенье после обеда. Если бы можно было совершить путешествие во времени и всадить Кинделлу в голову несколько пуль до того, как на календаре появится 3 февраля…

Вот фотография Тима и Джинни возле турника. На ее лице написано предвкушение и страх, на его – любовь и нетерпение. Она крепко сжимает его руку, словно боится, что турник нападет на нее. Рядом снимок Джинни, возвращающейся домой из школы: на спине рюкзак, лицо опущено вниз, губки сложены бантиком.

Он смотрел на фотографию, чувствуя, как горе циркулирует по венам, а мозг пытается бороться с осознанием кошмарной несправедливости того, что Джинни, в ее семь лет, избрали мишенью и убили, потому что кому-то понадобился он, Тим.

Он двинулся обратно по коридору, перешагнул через провод-ловушку и вошел в гостиную.

На полу валялись приборы и приспособления самых разных видов и размеров. Тим узнал Бетти, которая переводила цифровые импульсы в слова. И Донну – усовершенствованный заглядыватель. Бетти изменилась. Аист снял с нее клавиатуру, а на это место поместил единственный наушник. Тим поднял Бетти, вставил наушник в ухо и покачал параболой, пытаясь уловить какой-нибудь звук. Сначала он ничего не услышал, но потом направил на открытую дверь прачечной, и пыхтение добермана ударило ему в ухо. Он удивленно вскрикнул, снял наушник и выглянул в окно. Доберман все еще лежал рядом с забором. Тим почтительно разглядывал микрофон, как вдруг уловил трескучий смешок Роберта.

Он уронил Бетти и выхватил пистолет еще до того, как она ударилась об пол.

Злобный смех не утихал. Держа оружие наготове, Тим шел на звук. Он заскочил в кухню и прижался спиной к косяку. Там никого не было, только пустой кухонный стол, чашка Аиста на стойке и красный огонек телефона.

Внезапно Тим понял, что смех доносится из телефонной трубки.

Резкий голос Роберта:

– Вас что-то напугало, принцесса?

– Я просто трясусь на своих шпильках.

Тим говорил в микрофон, и пульсация у него в животе становилась все сильнее.

– Классное шоу разыграли, спасибо. Как по радио. Ты убил его?

– Он мертв.

– Я так и понял.

– Вы забрали Кинделла.

– Ты быстро учишься.

– Убили?

– Пока нет.

Еле различимый звук потока радийного эфира, идущего фоном в телефонном разговоре, вдруг отразился от стен кухни и зазвучал с неожиданной глубиной стереозвука. Звук шел от кухонного стола. Когда Тим подошел ближе, на сиденье одного из стульев обнаружился сканер радиочастот. Характерная короткая мелодия, которую он расслышал на линии во время разговора с Робертом, – позывные диспетчерской службы Полицейского департамента Лос-Анджелеса. Он почувствовал, как сжался его живот, но постарался снова сосредоточиться на разговоре.

Счетчик на телефоне отсчитывал время звонка: 17:32. Часы на плите показывали 22:44. Баурик пробудет в больнице еще чуть больше часа, потом его, скорее всего, выкинут на улицу.

– Ты науськал Кинделла, чтобы он похитил мою дочь.

Роберт с силой выдохнул воздух, это прозвучало как взрыв статического электричества.

– Мы не хотели, чтобы все так вышло.

– Да? Тогда почему бы вам не сказать мне, как все должно было выйти. Может быть, когда я это услышу, я прощу вас, и мы все разойдемся по домам.

– Нам нужен был исполнитель. Мы ждали почти год, пока Рейнер возился с психологическими портретами. Аненберг вела себя как заносчивая сука. Мы должны были ускорить процесс. Проблема была в том, что, как сказал Рейнер, парень с такой подготовкой вряд ли бы согласиться участвовать в Комитете. Нужна была личная мотивация. Поэтому мы решили тебя немножко подтолкнуть.

– Подтолкнуть.

– Все должно было пройти без потерь. Кинделл крадет Вирджинию, мы вламываемся и скручиваем его. Спасаем ее и доставляем тебе. Рассказываем тебе о системе, которая три раза позволила растлителю малолетних сорваться с крючка и поселила его в твоем маленьком солнечном райончике. Мы говорим тебе, что у него были виды на твою девочку – виды, которые осуществились бы, если бы все было предоставлено системе. Мы говорим тебе, что у нас есть план.

– А я переполнен чувствами и вступаю в Комитет.

– Вроде того.

– Вы отдали мою дочь в руки извращенца! – Ярость в голосе Тима, должно быть, повергла Роберта в шок: ему понадобилось несколько секунд, прежде чем он смог заговорить.

– Послушай, мне жаль, что все так получилось… Рейнер внимательно следил за Кинделлом еще с первых судов… прошение о признании невменяемости, дырка в законе, которая сделала его потенциальной мишенью Комитета еще до Джинни. Рейнер составил его психологический портрет. Кинделл не был убийцей. Ни одно из ранее совершенных преступлений не приняло такого оборота. Мы подумали, что просто подойдем к нему и скажем: «Вот девочка, которая может тебе понравиться. Хватай и следи за ней, но не делай ничего, пока мы не придем».

– Но получилось по-другому, правда?

– Да. Мы думали, что Кинделл сядет в тюрьму. Мы хотели использовать смерть Джинни, чтобы уговорить тебя вступить в Комитет, но когда он отделался от срока из-за глухоты… черт, это гарантировало твое согласие…

– Потом вы завоевываете мое доверие, Рейнер подтасовывает факты в папке Кинделла, чтобы убедить меня, что Кинделл действовал один, и мы голосуем за то, чтобы его казнить. Я привожу приговор в исполнение. Я расхлебываю кашу, которую вы заварили, убираю единственного оставшегося свидетеля.

– Точно. Как только мы избавляемся от Кинделла, нас больше ничего не связывает с Джинни. Или с чем-нибудь вне Комитета.

Они понятия не имели, что Рейнер записал их звонок из дома Кинделла. С губ Тима сорвался странный звук, похожий на мрачный скрипучий смех, который застал Роберта врасплох.

– Черт возьми, что смешного?

– Вы стали такими же, как они. Этот ваш план привел к убийству девочки. Семилетней девочки.

– Не надо все валить на нас. – Голос Роберта поднялся до визга. – Мы не отвечаем за то, что сделал Кинделл! Мы этого не хотели! Теперь-то он заплатит за все! Мы его прикончим для тебя.

– Я не позволю вам это сделать.

В голосе Роберта появилась угроза.

– Ты собираешься спасать человека, который убил твою дочь? Этот кусок дерьма заслуживает смерти.

В голове у Тима возник образ Кинделла. Он был поразительно четким: копна пушистых волос над плоским лбом; влажные бесчувственные глаза, лишенные какого-либо смысла. Он подумал о том облегчении, которое принесет ему отсутствие Кинделла в этом мире.

– Я с тобой согласен. Но это не наша задача.

– Да? Он тут истекает кровью на руках у Митча. Так, скажи мне, чья это задача, если не наша? – Роберт усмехнулся. – И позволь тебя предупредить: мы знаем, что ты ведешь двойную игру, вступаешь в сделку с судебными исполнителями. Если мы увидим твою машину, мы прикончим Кинделла и перестреляем всех, кто встанет у нас на пути.

Тим посмотрел на радиосканер на стуле.

– Ты забываешь, Рэкли, что мы давно следим за тобой. Мы знаем, когда ты ходишь в сортир. Мы знали, как ты отреагируешь на смерть Джинни и как завернуть тебя в Комитет. Мы предсказывали тебя и играли тобой, как чертовой игрушкой. Если мы столкнемся лицом к лицу, ты проиграешь. Мы знаем тебя, Рэкли.

– Так же, как знали Кинделла?

– Лучше. Мы бок о бок работали на операциях. Если мы еще раз тебя увидим, мы тебя ликвидируем.

– Яркий образ.

– Не пытайся помешать нам.

– Забавно, – сказал Тим. – Если ты надеешься, что я уеду из этого города по твоей милости или по милости твоего брата, ты еще больший псих, чем я думал! Я иду за вами.

Он поднял пистолет и выстрелил в телефон; тот подпрыгнул и раскрошился. Ни искр, ни летящих осколков – гораздо менее эффектно, чем он ожидал. Он постоял несколько минут в тишине.

Щелканье сканера подтвердило его худшие опасения: Аист засек не только частоты Полицейского департамента, но и частоты диспетчерской службы судебных исполнителей, которые поддерживали связь со всеми приставами, выезжавшими на задание. Эхо, которое он слышал в трубке, означало, что Мастерсоны были осведомлены обо всех перемещениях полиции и судебных исполнителей. Он не знал, прослушивают ли они сотовый Медведя; в данный момент приходилось предполагать, что любой контакт с властями выдаст его с головой.

Тим вернулся в гостиную и снова начал рассматривать причудливые изобретения Аиста. Наконец он обратил внимание на медную клетку. Клавиатуры у этой штуки нигде не было.

Он наклонился и уставился на странный набор слов, возникший на экране компьютера.

– Что за черт? – пробормотал он.

На экране возникли буквы, словно их напечатали на машинке: «Что за черт».

Тим нашел на мониторе микрофон и сказал в него:

– Ты программа печати со слов.

На экране появились слова: «Ты программа печати со слов».

Он прокрутил текст назад и обнаружил, что прибор записал большую часть того, что он говорил Роберту:

«Я дрожу на своей все еще эхо миста Рэкети он мертв у вас есть Кинделл».

Он открутил запись еще и увидел безумные фразы, которые кричал ему Аист через дверь спальни, причем компьютер писал их так, как слышал и на экране появлялись странные слова: «…уходите простите что пытался стрелять к вас не могу идти в турну… и не могу».

Вернувшись к началу записи, Тим обнаружил, что Аист включил программу для того, чтобы написать письмо.

Джозеф Харди

П.О. Бокс 4367

Эль-Сегундо, Ка 90245

Дорогой мистер Макартур,

Я заинтересован в классике для подростков, особенно книгах «Том Свифт и его космический зонд с мегаскопом», 1962, и «Том Свифт и его акватомический охотник». Я заинтересован только в том случае, если издания хорошие. Последняя книга, которую вы мне послали, «Первое беспроводное устройство радиомальчика», была напечатана на туалетной бумаге алло алло Роберт не надо бне врать йя сказал тебе новые формы подтверждают что второй платиож был меньше на две сотни я пощитал дважды я ухожу я не хочу это стало безумием с тех пор как миста рэкеети слил инвормацию прессе я ни выду из дома йа вам не нужен для наплюдения памить ним вечером пуст хорошая линия видимости внис па хаму са сех старон я ни приду особенно сиводня слишком много жару в прессе неи наплюдения и даже йэсли бы я пришол это будит вам стоить дороже падаждите падаждите мистер рэкетия рад што вы миня нашли патаму што я ни мог найти ва…

Далее следовал компьютерный вариант диалога Аиста с Тимом через заднюю дверь, завершившийся словами:

«аист аист аист что за черт ты программа распознавания речи».

Чтобы в предложении был смысл, программа наверняка должна была использовать дополнительные команды. Аист перестал за этим следить, когда пошел на кухню, чтобы ответить на звонок стационарного телефона. Чем дальше он был от микрофона, тем менее правильным получался небрежно записанный диалог.

Тим начал с «алло алло Роберт», пытаясь понять, где кончаются предложения.

«…не надо бне врать йа сказал тебе новые формы потверждают…» Пока все ясно.

Когда зазвонил телефон, Аист сначала потянулся за сотовым, а потом положил его обратно на стол. Тим поискал и нашел мобильник за горой раскуроченных клавиатур и просмотрел записи в телефонной книге. Всего две – «Р» и «М».

Положив телефон в карман, Тим снова взглянул на экран:

«…второй платиож был меньше на две сотни я пощитал дважды я ухожу я не хочу это стало безумием с тех пор как миста рэкети слил инвормацию прессе я ни выду из дома я вам не нужен для наплюдения…»

Тим застрял на «…памить ним вечером пуст…»

Он положил возле себя блокнот и начал пробовать разные варианты.

Помять с ним. Замять с ним. Помочь им.

Следующее предложение – «…хорошая линия видимости внис па хаму…» – было непонятнее предыдущего.

Он бросил ручку и с раздражением забарабанил по блокноту. В конце концов, Тим решил пока оставить все как есть и пойти дальше.

Следующие несколько предложений перевести на человеческий язык было гораздо легче: «…я ни приду особенно сиводня слишком много жару в прессе неи наплюдения и даже йэсли бы я пришол это будит вам стоить дороже…»

Тим почесал голову кончиком ручки. Какими бы ни были детали, Роберт и Митчелл планировали убить Кинделла сегодня. Тим задумчиво посмотрел на часы: 23:30. Мастерсоны, по всей видимости, позвонили Аисту, потому что были готовы сделать следующий шаг; у Тима оставалось не так уж много времени, чтобы им помешать.

Дальше компьютер записал слова Аиста в то время, когда Тим возился с замком: «…мистер рэкетия рад што вы миня нашли патаму што я ни мог найти ва…»

Тим вернулся к первому непонятному сочетанию – «памить ним». Несомненно, это был ключ.

Что ночью пустое? Аист имел в виду «пуст» в смысле «безопасен» или «пуст» в смысле, что там ничего нет? Наверное, «безопасен», потому что в предыдущем предложении он говорил, что он для наблюдения не нужен. Что пустое ночью? Бизнес-здание. Общественное место. Банк? Ограбление не вписывалось в схему. «Внис па хаму»? Убийство политика, банкира?

Тим посмотрел на красноватый след, оставленный его пальцами на блокноте. Четыре едва различимые полоски. Пыль, которая сыпалась ему на руки с ботинка Аиста, окрасила их в почти охряный цвет.

«…памить ним…»

Где он видел грязь этого оттенка?

«…внис па хаму…»

«…памить ним вечером пуст…»

Тим вскочил на ноги, забыв о боли в животе. Стул откатился через комнату и ударился об стену. Он вспомнил.

Роберт откинул голову назад и выпустил струю сигаретного дыма на луну, два пятна грязи окрашивали его джинсовую куртку на локтях.

«…памить ним…»

Памятник.

Памятник вечером пуст. Хорошая линия видимости вниз по холму со всех сторон.

«Я тебе скажу, что такое хороший памятник. Когда на каждой ветке висит по виновному, но так и не осужденному уроду. Вот какой памятник мы должны построить этим жертвам».

Завтра при первых лучах солнца жителей Лос-Анджелеса будет приветствовать мрачный силуэт на линии горизонта.

Тим нейтрализовал бомбу в коридоре и маркером написал на полу предупреждение. Он не стал тратить время, придумывая, как дозвониться до Медведя по безопасной линии. Если у него есть шанс обойтись без насилия – явно очень маленький шанс, – то он будет потерян, как только в дело включатся мигалки Полицейского департамента и Службы судебных исполнителей. Чтобы спасти жизнь Кинделлу, надо действовать незаметно.

Когда Тим остановился, чтобы забрать куртку, доберман подошел и застенчиво понюхал его руку; глаза собаки были красными и покорными.


предыдущая глава | Обвинение в убийстве | cледующая глава