home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



46

Трехдневное пребывание в тюремной палате Медицинского центра США привело ногу Тима в рабочее состояние. Пуля не задела важных сосудов, о чем Тим догадывался хотя бы по тому, что не истек кровью на Моньюмент-Хилл. Грудная клетка была в синяках, но правое седьмое и восьмое ребра оказались не сломаны.

Так как Роберт и Митчелл были убиты на Моньюмент-Хилл, ему предъявили обвинение в преступлении, совершенном на государственной территории. К тому же стычка Тима с Медведем в «Ямаширо» была классифицирована как нападение на государственного служащего – еще одна федеральная зацепка. Назначенный государственный защитник после предъявления обвинения заявил, что Тим невиновен. Тим мрачно наблюдал за происходящим из инвалидного кресла.

В новостях имя Дюмона упоминалось только вскользь, видимо, слова «Четверка мстителей» звучали не так хорошо, как «тройка мстителей». Причастность Тима держалась в строжайшей тайне, но, казалось, это только разжигало аппетиты репортеров и журналистов.

Новое временное место жительства Тима, центр содержания под стражей «Метрополитен», примыкал к Ройал-Билдинг и был частью комплекса зданий, в котором он раньше работал. Высокий дом с узенькими, как прищуренные глаза, окошками стал для Тима низшим кругом ада. Так как в прошлом он был офицером правоохранительных органов, его посадили в отдельную камеру в северной части восьмого этажа, не позволяя общаться с обычными заключенными. Камера в Специальном отсеке была пустой и чистой. Кровать и унитаз из нержавеющей стали без крышки. Горячей воды нет. Потолок был низким, поэтому Тим начал сутулиться.

Он ходил в голубой форме, зеленом плаще и скрипучих пластиковых шлепанцах. В 11:00 у него был час тренировок, во время которых он мог поднимать тяжести на крохотной площадке или играть в баскетбол. Одинокая баскетбольная корзина его мало вдохновляла, поэтому обычно он просто делал гимнастику, восстанавливая больную ногу.

За убийство первой степени обычно давали от пожизненного заключения до смертного приговора. Федеральные законы, как сообщил Тиму пьяный государственный защитник, были очень гибкими. По его собственным подсчетам, Тим, фигурант как минимум по трем эпизодам убийства первой степени, был причастен еще и к трем другим смертям, не говоря уже о блестящем списке менее серьезных уголовных преступлений, которыми оброс попутно. Список включал в себя: препятствие отправлению правосудия, конспирацию в целях подготовки убийства, нападение на федерального агента – по иронии судьбы, судебного исполнителя США, незаконное владение огнестрельным оружием и незаконное владение взрывчатыми веществами. Тим полагал, что ему лучше привыкнуть к нынешнему образу жизни.

Ему сказали, что суд назначен на 2 мая. Это давало семьдесят восемь дней.

На второй неделе офицер вежливо вывел Тима из камеры и провел в комнату для посетителей.

Дрей сидела, глядя на него сквозь пуленепробиваемое стекло.

Она взяла телефонную трубку; Тим последовал ее примеру.

– Фотографии, – сказала она. – Эти ужасные фотографии Кинделла. С Джинни. Я передала их Делейни.

Тим закусил губу:

– Их не примут. Я получил их незаконным путем.

– Неважно. Я офицер полиции. И я получила их законным путем. От гражданского лица. От тебя.

Губы Тима вздрогнули, но из них не вылетело ни звука.

– Дело Кинделла снова открыли, – продолжала Дрей. – Сегодня утром было объявление о предъявлении обвинений. Предварительные слушания через пять месяцев. Государственный защитник боится, поэтому тянет.

Тим почувствовал, как налились слезами глаза. Одна упала, скатилась вниз по щеке и висела на подбородке, пока он не вытер ее плечом.

С минуту они смотрели друг на друга через стекло.

– Я тебя прощаю, – произнесла она.

– За что?

– За все.

– Спасибо.

В ее глазах тоже появились слезы. Она кивнула, прижала ладонь к стеклу и вышла.


Тим проводил дни, лежа на кровати и размышляя. Ему позволили довести время тренировок в зале до нескольких часов в день – это помогало справиться с депрессией. Он мало ел и хорошо спал. И много думал о своей дочери.

Однажды, лежа на потрескавшемся виниловом покрытии скамейки для отжимания тяжестей, он, наконец, мог вспомнить Джинни. Не о том, что потерял ее, а о том, какой она была. Не замутненная яростью, обидой и горем картинка: Джинни, смеющаяся с широко открытым ртом. Она куснула гранат, и ее подбородок был вымазан соком, а ее счастье – заразительным.


За день до предварительных слушаний по делу офицер мягко постучал в дверь.

– Рэк, просыпайся, парень, твой новый адвокат хочет тебя видеть.

Защитник Тима, усталый человек с обрюзгшим лицом, уехал на Аляску удить рыбу и решил не возвращаться.

– Мне не нужен адвокат.

– Нужен. Давай, а то у меня будут неприятности.

Тим встал и потер глаза, прогоняя сон. Потом плеснул в лицо ледяной водой, пригладил волосы и почистил зубы зубной щеткой с резиновой ручкой. Остановившись в дверях, оглядел свою голубую униформу…

Тима провели по коридору в комнату для переговоров. Окон там не было, за исключением крошечного квадратика пуленепробиваемого стекла в двери.

Во главе стола восседал Таннино, сложив руки. Слева от него сидели Джоел Пост, прокурор Центрального округа, Ченс Эндрюс, председательствующий федеральный окружной судья, и Деннис Рид, инспектор Отдела внутренних расследований, который заступался за Тима на Комиссии по перестрелкам. Медведь стоял, подпирая плечами стену и скрестив ноги. Против них сидел Ричард – государственный защитник, которого Тим отбил у вышибалы в клубе возле Трэкшн.

Дверь за Тимом захлопнулась. Он не сделал ни движения, чтобы подойти к столу.

– Надеюсь, что кто-нибудь принес кекс с напильником.

Таннино опустил руки, потом снова сложил. Лицо его было нерадостным.

– Дело в том, что… – Медведь оторвался от стены; Тиму в глаза он не смотрел. – Дело в том, что я забыл зачитать тебе твои права.

Пост откинулся на стуле, издав еле различимый вздох.

Тим коротко засмеялся:

– Я могу снова дать показания.

– Как ваш новый защитник я настоятельно рекомендую вам не делать этого, – сказал Ричард.

– Ты мой…

Ричард кивнул.

– Это смешно. – Тим теперь говорил громче. – Я не был даже официально задержан, просто находился в офисе Медведя. Он не должен был зачитывать мне права.

Ричард поднялся. Его лицо стало красным и возбужденным.

– Вы однозначно были под арестом. На вас был выдан ордер. Вы сдались. Вы не могли свободно уйти. Есть запись звонка судебного исполнителя Джовальски в офис мистера Таннино, из которого это следует. Когда мистер Таннино пришел, чтобы выслушать ваши показания, он запер дверь. Вы были задержаны для допроса, вам отказали в медицинской помощи.

Таннино разглядывал Ричарда, как мог разглядывать таракана, которого раздавил своим ботинком.

– А как насчет моего разговора с Медведем в «Ямаширо?» – спросил Тим. – Это конечно же честная игра.

– Эта информация скрыта по привилегии защитник-клиент, – сказал Ричард.

– Простите?

– Джордж Джовальски стал членом адвокатуры 15 ноября этого года. Насколько я понимаю, Ваша честь, – Ричард кивнул Ченсу Эндрюсу, – вы сами в тот день приняли у него присягу.

Эндрюс, судья старой школы с почтенным морщинистым лицом, неловко подтянул манжеты. Тиму пришло в голову, что он никогда не видел Эндрюса без судебного одеяния.

Ричард не посмел улыбнуться, но на его лице читалось нескрываемое удовольствие.

– Мистер Джовальски подтвердил в беседе со мной, что 15 февраля он согласился представлять ваши интересы, если комиссия по перестрелке приведет ваше дело к уголовному разбирательству. Поэтому все последующие диалоги, которые вы с мистером Джовальски вели относительно криминальных дел, будут скрыты по привилегии защитник-клиент. И поэтому он не может свидетельствовать в суде о вашем разговоре. Ваш разговор нельзя принять как доказательство. Все, что любой другой человек, за исключением мистера Джовальски, знает об этой беседе, является показанием с чужих слов. Далее, из-за статуса мистера Джовальски в качестве судебного исполнителя США…

– Привилегия защитник-клиент, – пробормотал Таннино. – Не знаю, откуда они берут всю эту белиберду. Свинья грязь найдет.

Ричард довольно кивнул.

Тиму понадобилась секунда, чтобы оправиться от шока:

– Хорошо, я готов снова все рассказать. Прямо сейчас.

Эндрюс прочистил горло:

– Боюсь, это не так просто сделать, сынок.

– Что?

Пост прижал ладони к столу, словно собираясь его оттолкнуть:

– Дело в том, что у нас нет доказательств.

– Почему?

– Нам нужно независимое подтверждение вашего рассказа. Роберт и Митчелл Мастерсоны мертвы, так же как и Эдди Дейвис, Уильям Рейнер и Дженна Аненберг. Единственные свидетельства, которые у нас есть – показания потенциальных жертв, Баурика и Доббинса – говорят о том, что вы действовали в целях их защиты. Даже парень в видеопрокате не хочет выдвигать обвинения. Он говорит, что вы были вежливы, не наставляли на него пистолет, что он разрешил вам взять записи камеры наблюдения. Он немного волнуется и хочет поскорее оставить этот эпизод в прошлом.

– Ты знал, как действовать, чтобы прикрыть задницу, – заметил Таннино.

Пост продолжал:

– У нас нет свидетельских показаний вашей причастности к «Тройке мстителей» до происшествия с Доббинсом, нет прямых доказательств, показаний очевидцев, улик или отчетов экспертов по баллистике и ДНК, чтобы связать вас с бомбой в наушнике Лейна или нападением на Дебуфьера. Черт, мы даже не можем связать пистолет с пулями, потому что дуло разорвалось. А документы, которые мы нашли в офисе Рейнера, свидетельствуют лишь о том, что за тобой вели незаконную слежку – и все.

– Бросьте, – сказал Тим. – Проведите расследование взрыва в телецентре – кто-нибудь наверняка меня узнает, может быть, охранник, который пропустил меня через подземный гараж.

Ричард вскочил и заорал:

– Вы не должны помогать выстраивать обвинения против себя!

– Но мы все знаем, что я причастен.

Пост поднял руки, потом снова опустил их на колени:

– Вопрос не в том, что с вами случилось на самом деле…

Эндрюс поднял голову и мрачно посмотрел на Тима:

– Вопрос в том, что вы можете доказать.

– К тому же есть хороший шанс, что доказательства будут в вашу пользу, – кивнул Пост. – Поскольку Лейн планировал после своего интервью распылить нервно-паралитический газ, ваши действия можно рассматривать как защиту других.

– Я не знал, что он…

– У моего клиента нет комментариев по этому поводу, – вмешался Ричард.

– В доме Дебуфьера вы даже не стреляли, и там налицо защита других. О Баурике я уже и не говорю.

– Прекрасно. А как насчет дома Аиста и Мастерсонов? У вас куча улик. У меня вся рубашка была в их крови.

– Эдди Дейвис умер от сердечного приступа.

– Вы можете оспорить правило уголовного преступления – убийства.

– Мистер Рэкли, – вздохнул Ричард. – Заткнитесь, пожалуйста.

Эндрюс сказал:

– С Митчеллом Мастерсоном была явная самозащита, а с Робертом Мастерсоном… ну, даже в моей бесконечной юридической практике я не встречал дела, заведенного на кого-то, у кого взорвался пистолет с бомбовой ловушкой, когда он пытался совершить убийство.

Тим поднял руки:

– Подождите, подождите, стойте!

– Плюс смягчающие обстоятельства в связи со смертью дочери, на которые мы могли бы опереться – ваше эмоциональное состояние, – заявил Ричард. – Может быть, даже посттравматическое расстройство или временное помешательство.

– Нет, – сказал Тим. – Ничего подобного. Я знал, что делаю. Просто я был не прав.

Таннино наконец поднял на него свои темно-карие глаза:

– Ты чертовски упрям, Рэкли.

– К тому же, – продолжал Ричард, – вы гражданин с хорошей репутацией, сами сдались и сотрудничали с властями, помогая уменьшить угрозу, исходившую от «Тройки мстителей».

– Сотрудничал? – пробормотал Таннино. – Едва ли.

– Прибавьте к этому убийство вашей дочери и тот факт, что некоторые из покойных вступили в заговор с целью убить вашу дочь, и сочувствие присяжных вам обеспечено на сто процентов.

Тим глянул на Рида:

– И вас это устраивает?

– Не надо думать, что из-за того, что я работаю в Службе внутренних расследований, мне нравится смотреть, как судебные исполнители получают по голове. Здесь действительно мало законных оснований, на которые мы можем опереться.

– Повесить все на других членов Комитета кажется не очень честным, – уперся Тим.

– Мать твою, не волнуйся ты о честности! – не выдержал Таннино.

– В свете недостаточных доказательств и отсутствия независимого подтверждения я должен отклонить обвинение в убийстве, – произнес Пост. – Мне очень жаль.

– Мы хотим заключить сделку, – заявил Ричард.

– Какую сделку?

– Попросить вас отозвать обвинение в неподобающем поведении – 1361, злонамеренные действия.

– Какой приговор?

– Общественные работы.

У Тима упала челюсть:

– Так я просто выхожу на свободу?

– Тут вроде никто не обеспокоен возможностью рецидивов.

Пост сказал:

– Несмотря на немалую степень презрения, которую мы к тебе испытываем, мы все сходимся в одном: ты не заслуживаешь места в тюрьме.

– Мы не собираемся делать твою жизнь легкой, спрятав тебя от мира на девяносто лет, – Эндрюс вытянул узловатый палец и показал на дальнюю стену. – Там сотни камер, международные СМИ. Волки. Они хотят получить ответы.

– Иди, – сказал Медведь.

Тим, наконец, сел:

– Так система работать не должна.

– На этот раз сделай нам одолжение, Рэкли, – процедил Рид. – Ничего не предпринимай.

Таннино встал и уперся в стол костяшками пальцев:

– Вот как выглядит твое будущее, Рэкли. Завтра в суде ты подашь прошение на предмет неподобающего поведения, это прокатит. Мы будем держать тебя на коротком поводке, очень пристально за тобой следить. Если ты когда-нибудь переступишь черту, загремишь по полной программе. Все понятно?

– Да, сэр.

– Не называй меня «сэр».

По пути к двери Таннино покачал головой, бормоча себе под нос:

– Медаль за отвагу. Матерь Божья.

Когда все выходили, Ричард остановился, чтобы пожать Тиму руку. Медведь остался.

– Ты сделал это нарочно? Забыл зачитать мне права?

– Нет. – Медведь покачал головой. – Но если и так, я бы тебе все равно не сказал.

Его рубашка, как всегда, была помята, и Тиму показалось, что он различил под коротким рукавом пятно грязи. Медведь сказал:

– Я принес тебе костюм для суда. Он в машине.

– Я надеюсь, это не один из твоих костюмов.

Понадобилась секунда для того, чтобы Медведь улыбнулся.


предыдущая глава | Обвинение в убийстве | cледующая глава