home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9

Когда-то они были счастливы. И сейчас выдался как раз такой дождливый весенний манхэттенский вечер, какие он раньше любил. «Ваша супруга ожидает внизу в машине», — сказал бы его секретарь. Он бы быстро причесался в своей личной ванной. Поправил галстук перед зеркалом, кинув взгляд на этого Тома Рейли, перспективного парня. Внизу, у тротуара, уже стоял бы автомобиль компании, Энн с нетерпением ждала бы его, и они бы вместе отправились на очередной шикарный ужин. Он скользнул бы рукой по длинному твердому бедру Энн, полный нетерпеливого желания всем ее показать, провести потрясающий вечер, беззастенчиво вторгнуться в притворно-серьезные беседы с их самодовольной манерностью, натянутыми усмешками и тщательным выбором слов, культом денег и умеренностью в употреблении спиртного, при этом радостно осознавая, как он приблизился к людям, от которых зависит все. Он до сих пор вспоминал тот ужин, когда с ними в зале сидел Билл Гейтс — самый богатый человек в мире — сейчас в этой комнате, Энн, самый богатый человек всех времен и народов, — и тот раз, когда к ним зашел засвидетельствовать свое почтение Джон Уэлш… Но сегодня все иначе, оба они погружены в свои мысли, сырая ночь скользит за стеклами машины, а Энн сидит рядом, но даже не представляет себе, во что он вляпался, не подозревает, что по его груди и левому плечу словно карабкаются странные пауки боли. Сказать об этом своей жене-врачу? Она спросила бы, что стряслось, из-за чего он так переживает. Ничего страшного, милая, просто ужин у Марца, в его апартаментах, вознесенных высоко в небо, двадцать комнат на тридцатом этаже. Марц, человек, который за мной охотится. Пришлось пойти: несмотря ни на что, сделать вид, будто все в порядке. Приглашение пришло вчера. Проверка на вшивость: избегает ли Том Марца. Что ж, отлично. У себя в кабинете он принял пару таблеток, чтобы заглушить беспокойство. Марц наверняка найдет возможность отозвать Тома в сторонку и спросить: «Полгода назад ты умолял меня купить ваши акции, я так и сделал, и что теперь?» Будет высматривать, нет ли в нем подавленного страха. В Марце есть что-то пугающее. Хищник, стервятник, он сколотил многомиллионное состояние, скупая и продавая плоды чужого труда, сам ни разу в жизни ничего не создал, не изобрел, лишь вползал, когда какая-нибудь компания переживала трудные времена, чтобы вонзить в нее свои ядовитые зубы. И сейчас именно такой момент. Том посмотрит ему прямо в глаза: «Билл, мы оба знаем, что рынок иррационален, часто кто-то специально сбивает цену, чтобы продать акции, пока они не совсем упали, а потом купить по более низкой цене…» Да, он скажет откровенную ложь, главное — противостоять Марцу, когда ставки в игре так поднялись…

Но он не был уверен, что выбрал правильную стратегию. Сколько нужно времени, чтобы подействовали бета-блокаторы? Кому и знать, как не ему: он на своем веку столько прочел об эффективности лекарственных средств! Можно спросить у жены, но она станет интересоваться, зачем он их принимает, как достал. Отчего он так беспокоится? Не только из-за Марца, о нет, сэр. Тут много других причин, очень, очень много, и все они — хуже некуда. Его участь, он знает, зависит от пустяка, от трех туманных и несуразных слов: «дайте им понять». Да, он как-то сказал нечто подобное: «дайте им понять», объясните фирме «Корпсерв», оказывающей услуги по уборке офисов и шредингу, что он не потерпит, чтобы они шпионили в кабинетах начальства и вообще в офисах «Гудфарм». Они тщательно убирались там по ночам, в промежутке с семи вечера до четырех утра, в соответствии с контрактом, но вот уже несколько месяцев, по словам сотрудников, документы у них на столах утром лежат не так, как накануне. Работники фирмы, похоже, остались глухи к последовавшим вполне обоснованным расспросам. Как будто их специально научили вести себя так. Возможно, они воровали или их наняли конкуренты «Гудфарм». Следовало установить скрытые камеры, нанять экспертов по корпоративному шпионажу и идти по бумажному следу, чтобы он вывел их на рассерженного крупного инвестора вроде Марца или на чистоплюев из Комиссии по ценным бумагам. Он приказал проследить за обязательным выполнением его давнего распоряжения об отключении серверов в шесть тридцать вечера, а также велел повысить степень защиты всей внутрикорпоративной и внешней электронной переписки. Обеспечило ли это нужный уровень безопасности? Не факт. Поэтому, когда в очередном отчете подняли вопрос о том, что, возможно, не все мешки с бумагами, предназначенными для измельчения, попадают в большой мобильный шредер, он и сказал офис-менеджеру слова, которые ежечасно повторял про себя с тех пор, как блевал на матче «Янки»: «Я не желаю, чтобы кто-то совал нос в наши бумаги! Дайте им понять, что нам нужна только уборка помещений и вывоз бумажного мусора, а не то мы разорвем контракт и не заплатим им ни гроша. Но не хотелось бы искать другую фирму по уборке в это время года. И берут они недорого. Так что потолкуйте с ними. Дайте им понять, да так, чтобы не забыли».

Как бы ему хотелось иметь запись того, что он тогда сказал. Вещественное доказательство его невиновности. Может, немного раздражителен, но невиновен. «Дайте им понять, да так, чтобы не забыли», — сказал он Джеймсу Тонелли, ретивому, излишне агрессивному сорокалетнему человеку, который постоянно рыскал по зданию, проверяя отопление, кондиционеры, сантехнику, пожарную сигнализацию и тому подобное. Джеймс, бруклинец, сказал лишь: «Не беспокойтесь, я займусь этим», кивая, как он всегда кивал, с тайной мыслью во взгляде, и Том так и поступил — он перестал беспокоиться, раз Джеймс пообещал, что займется этим.

Они тогда не обсуждали детали, но Том подозревал, что Джеймс коротко, но ясно объяснится с представителем фирмы — миловидной китаянкой, которую Том вроде помнил, как-то раз он встретился с нею. Джеймс спросит о методах работы ее компании, как осуществляется контроль на местах. Все как обычно. Но несколько дней назад Том прочел в каком-то таблоиде, что двух мексиканок, работавших в «Корпсерв», нашли мертвыми на одном из бруклинских пляжей. На них была форма компании. Тут он и вспомнил свой приказ. «Дайте им понять, да так, чтобы не забыли». Девушек опознали сотрудники «Гудфарм», и отдел внутрикорпоративных связей подтвердил, что мексиканки работали в помещениях «Гудфарм» в ту самую ночь. Когда Тому сообщили, он кивнул и сказал: «Если будет расследование, пусть обращаются к нашим юристам». Во всяком случае, название его компании хотя бы не просочилось в новости. А на другой день Джеймс Тонелли позвонил и сказался больным, и на следующий день тоже. Наверное, тогда и следовало начать беспокоиться. Может, это было то самое послание, которого Том никогда не забудет? Как знать? Но он знал. Он изобретал рациональные доводы, чтобы успокоиться, но нутром он чуял, что эти события связаны между собой. Давно поговаривали о бруклинских знакомствах Джеймса, о том, с кем связана его семья. С семействами Луккезе и Гамбино. Фамилии как фамилии, верно? Больше они ничего не значат. Том ведь не специалист по мафии, правда? С мафией в Нью-Йорке покончено в соответствии с федеральным законом о противодействии организованной преступности и коррупции, разве нет? Или подобные мысли — из разряда тех шуток, которыми наслаждаешься, когда по телевизору в очередной раз крутят «Клан Сопрано»? Мы действительно убиваем людей, ха-ха. А все думают, что с нами давно разделались, ха-ха-ха. Он вдруг осознал, что в газете, в разделе «Город», иногда попадаются материалы об организованной преступности. Между тем пересуды насчет Джеймса благоприятно сказались на имидже Тома, который оставался на месте; и ему удалось быстро разрулить проблемы с профсоюзом, с муниципальным инспектором. Теперь он точно знает, кому звонить и что говорить. Весьма полезный опыт.

Итак, Том мог волноваться из-за Джеймса. Но Марца, хозяина дома, куда Том приедет через десять минут, не заботят ни Джеймс, ни мертвые мексиканки. Его заботят котировки акций «Гудфарм». За последние две недели они упали еще на семнадцать процентов. Почему? Нетрудно догадаться. Предложение превысило спрос! Обычно компании знают, почему их акции идут вверх или вниз. Аналитики составляют отчеты, дают рекомендации, в газетах появляются комментарии, да и от самих компаний требуют, чтобы они были в состоянии предсказать свои будущие доходы. Странно, если компания не разбирается в ценах на собственные акции, и под «странно» он подразумевал «очень плохо».

С чего бы столько людей вдруг кинулось продавать акции «Гудфарм»? Возможно, у них имелись веские причины думать, что компания стоит не так дорого, как кажется. Веские или даже очень веские причины. Но какие? У «Гудфарм» на подходе — шесть серьезных проектов. Один из шести — явный хит, три — пустышки, еще об одном до поры до времени ничего неизвестно, а шестой — полный провал. Том специально весьма осторожно дозировал новости об этих разработках. К сожалению, работа продвигалась не так быстро, чтобы позволить ему делать заявления в намеченный срок. Поэтому он начал вмешиваться в процесс, пытаясь ускорить разработку ударных проектов, отложить пустышки в долгий ящик, а провальный проект заморозить. Он старался играть по правилам, но, конечно, использовал все возможности, чтобы добиться преимущества на рынке. Есть способы…

…но только если ты контролируешь информацию! Если уверен, что бумаги на столах у сотрудников, данные в их компьютерах (и конечно, в их головах) надежно защищены.

Иначе беды не миновать.

Но что ему было делать? Затевая официальное внутреннее расследование, чтобы выяснить, как была украдена та или иная информация или допущена ее утечка, он рисковал привлечь к проблеме нежелательное внимание. И тем самым способствовать возникновению еще более опасной информации. Тогда пришлось бы думать уже о ее возможной краже или утечке. Достаточно одного-единственного высокопоставленного служащего «Гудфарм», у которого некстати развязался язык, чтобы в новостях появилась сотня материалов и слухи, как вирусы, начали множиться в блогах и на специальных сайтах, посвященных инвестициям. Акции обрушатся. Кроме того, тогда все узнают о неэффективном контроле над информацией. И о том, насколько неточными оказались прогнозы. Прогнозы Тома Рейли.

Марц, разумеется, уже начал на него охотиться — похоже, почуял неладное, вот и донимает Тома. Сегодня вечером он увидится с Томом и его угрозы прозвучат еще яснее. И Марц — не последний. Том знал, что крупные акционеры: паевые инвестиционные фонды, банки, операторы хеджированных фондов[13] — тоже не упустят своего. Будут звонить ему, настаивая на встрече. Инвесторами его компании были немецкие, французские, английские банки, конкурентами — немецкие фармацевтические фирмы, японские холдинги, южнокорейские и гонконгские магнаты. Свора грубых, несентиментальных ублюдков. Им плевать на Тома Рейли и на то, сколько бета-блокаторов он глотает. И на его компанию им тоже плевать. Если быстро теряешь семнадцать процентов от ста миллионов, то есть семнадцать миллионов, тебе, чтобы восстановиться, нужны двадцать процентов. А «Гудфарм» не приносит таких больших дивидендов, чтобы защитить свои акции.

Он почувствовал, что бета-блокаторы принялись за дело. Он ощущал себя… да, спокойным. Сердце билось уже не так часто. Вот это да. Вот это да. Он настолько успокоился, что мог мысленно вернуться к неприятной теме — к Джеймсу Тонелли. Допустим на секунду, что служба уборки действительно похитила важную информацию — к примеру, первые паршивые результаты испытаний искусственной кожи. Допустим, это удастся доказать. Теперь допустим, что Джеймс говорил с кем-то, кто, в свою очередь, велел еще кому-то до смерти напугать двух мексиканок, самоуверенно преувеличив значение слов «дайте им понять», и в итоге эти люди сделали глупость или даже хуже — просто пошли и убили их. Теперь представим, что вы репортер «Нью-Йорк таймс» или «Уолл-стрит джорнэл» и вы узнаете, что в одной компании произошла утечка информации и ее акции обрушились. Затем эта компания каким-то образом становится причиной убийства людей, работавших в фирме, укравшей информацию. К чему это приведет? Том спокоен! К лавине негатива в прессе, воплям акционеров и бог знает чему еще. Его карьере придет бесславный конец. А вдруг обнаружат, что он нарушил федеральные законы или правила корпоративной политики? Он может угодить в тюрьму, если свидетели дадут нужные показания. На допросе Джеймс ответит, что в точности выполнил приказ. Мистер Томас Рейли, вы президент компании, проводящей исследования, направленные на спасение человеческих жизней, ваш отец — врач, ваша жена — врач, и вы приказали совершить преступление, или потворствовали тому, что оно было совершено, или намекали на то, что его следует совершить. Иными словами, вы способствовали тому, чтобы двух беззащитных мексиканских девушек, которые убираются у вас в офисе, утопили в экскрементах?

Не исключено, что он тогда действительно сказал Джеймсу лишнее. Что-нибудь вроде «если понадобится, играйте грубо». В ответ Джеймс кивнул с серьезным и непроницаемым видом. Неужели Том сказал нечто подобное? Мог он на самом деле такое сказать? (Он спокоен!) «Я знаю людей, которые кое-кого знают». Почему сейчас у него в голове звучат эти слова Джеймса? Звучат как слова, которые Джеймс мог бы сказать со своей интонацией жителя бруклинских трущоб? Они разговаривали рано утром, часов в восемь, когда кофеин так и толкал Тома на решительные действия, подзаводил его. «Я знаю людей, которые кое-кого знают». Плохо. «Играйте грубо». Тоже плохо. Неужели все это действительно было сказано?

Том посмотрел на Энн. Она провела день с больными. Сама безмятежность. Понятия не имеет, что его ждет. Он спокоен.


предыдущая глава | Найти в Нью-Йорке | cледующая глава