home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



12

— Для нас это большая честь, сэр. Прежде чем мы приступим, хотелось бы подчеркнуть, что мы понимаем: у такого человека, как вы, есть, разумеется, широкий выбор возможностей, поэтому я лично контролировал это исследование, не только из соображений конфиденциальности — хотя она никогда не бывает чрезмерной, — но и затем, чтобы вы знали — мы полны желания предоставить вам первоклассное обслуживание.

Человек (его звали Фелпс) не получил никакого ответа на свою тираду, и его голос, казалось, бродил по обширной комнате, полной антиквариата и дорогих картин, вознесенной на тридцать этажей над Центральным парком, и потом терялся где-то у высокого потолка, состоящего из алебастровых медальонов с орнаментом. Таких потолков в наше время никто не заводит — разве что у вас заваляется несколько лишних сотен тысяч. И надо думать, Фелпс обычно представлял свои находки в помещениях иного рода. Изяществом манер и готовностью услужить он в своем сером шерстяном костюме напоминал приказчика из дорогого магазина. Возможно, в прошлом военного или полицейского. Его партнер, мужчина помоложе по фамилии Симз, тоже в сером костюме, равномерно мигал, словно прибор, отсчитывающий секунды. Марцу, облаченному в желтый махровый халат и туфли из овечьей шерсти, не нравился ни тот, ни другой. Мелочные буквалисты, из тех, что выискивают подробности и находят экзистенциальное утешение, подтверждая очевидное. Неспособные увидеть картину в целом. Но все-таки мир держится именно на таких людях. Он сам нанимал их десятками. У этих двоих прекрасные рекомендации, вот он и пригласил их в свои двухэтажные апартаменты, чтобы никто не видел, как к нему в офис заходят «консультанты по вопросам безопасности».

— Валяйте, — произнес он, раздраженный их подобострастным хождением вокруг да около.

— Используя наши контакты и дружеские связи, мы проследили историю сделок «Гудфарм», проводившихся через различных брокеров, — начал Фелпс, включая дисплей, — и мы готовы сообщить вам наши соображения, основанные на тщательном анализе. — На большом экране появились диаграммы. — Перед вами торговые потоки «Гудфарм» с первого января по восьмое мая нынешнего года. Мы взяли за опорную линию средний объем продаж, вычисленный за стодневный период, с тем чтобы в дальнейшем не учитывать тот типичный объем продаж, который зависит от действий крупных игроков, чьи особенности поведения на бирже нам известны, а кроме того, не учитывать те продажи, которые связаны с прямыми дисконтными брокерскими операциями, например с теми, которые проводит «Чарлз Шваб» и другие подобные компании: в основном они обслуживают немногочисленных пожилых инвесторов, которые не пользуются Интернетом. Кроме того, мы постарались отфильтровать покупки, совершаемые при автоматическом реинвестировании дивидендов, и регулярные покупки, осуществляемые фирмой при работе с пенсионными счетами своих сотрудников, — словом, все, что составляет нормальные биржевые операции, относящиеся к «Гудфарм». Лишь зная нормальный уровень, можно определить отклонения.

— Мощно сказано, — вдруг вставил Симз, похоже, сам удивившись своему замечанию.

Фелпс смерил его изумленно-ненавидящим взглядом и продолжал:

— Так или иначе, в результате остается около одиннадцати миллионов акций «Гудфарм», которые торговались здесь восьмого мая. В этот день объем торгов в девять раз превысил среднее значение. — На экране возникла разноцветная диаграмма, подробно иллюстрирующая судьбу одиннадцати миллионов акций. — Мы проследили эти операции до уровня брокеров биржевых залов и расчетных палат и обнаружили, что большинство сделок заключено с помощью интернет-счетов, чьи денежные потоки идут через Азию. И вот, как вы видите здесь… — Линия продаж на экране круто пошла вверх, на цифровых часах замелькали минуты, а наложенная поверх диаграммы зубчатая красная линия показывала падение цен на акции «Гудфарм». — Этот график, сделанный в сжатом масштабе времени, показывает объемы сделок, совершенных через расчетные палаты: за четыре часа было отдано девять тысяч распоряжений о продаже акций. Когда волна докатилась до Нью-йоркской фондовой биржи, начались продажи по цене исполнения[18] и наступил пик продаж. Вслед за чем цены рухнули, но, как видите, некоторые институциональные трейдеры все же решились сыграть на этом и выгодно скупить акции. Впрочем, уже через восемь-девять минут их буквально смело новой волной распоряжений о продаже, меньшей по общей сумме, но большей по количеству игроков: новости о продаже уже начали частным образом распространяться среди участников рынка. Множество хитроумных дневных трейдеров на Тайване проанализировали информацию с помощью патентованных компьютерных моделей. Вот здесь видно, что распоряжения о продаже шли главным образом через гонконгских, пекинских, тайбэйских и даже хошиминских брокеров. Кое-что — через Токио. Эта волна продаж прокатилась примерно за девятнадцать минут. К тому времени новость о катастрофическом падении цен уже распространилась через каналы финансовой информации, и основные институциональные игроки замерли, не зная, скупать им акции либо продавать, как поступают остальные игроки. Сложность заключалась в том, что общий рыночный прогноз по акциям «Гудфарм» был, разумеется, позитивным, причем рекомендации покупать преобладали над рекомендациями продавать в соотношении пять к одному.

— Господи, да я все это знаю, — пробормотал Марц.

— Хорошо, — отозвался Фелпс. — Да, это вы знаете. У нас очень тесные связи с одним источником в верхушке «Чайна-телеком», и он сумел собрать данные о тех, от кого исходили звонки азиатским брокерам. С помощью регрессионного анализа мы установили, что все нити ведут к пяти лицам в Шанхае. Боюсь, нам пришлось затратить весьма значительную сумму на то, чтобы получить информацию по телефонным переговорам, но она позволила нам выяснить, что, скорее всего, волну продаж породили эти пять человек либо их представители. Все пятеро занимают ведущие позиции в различных проектах, связанных с недвижимостью и реализуемых в Шанхае и окрестностях, и успели сделать себе имя. Кстати, один из них — крупный шанхайский чиновник.

У Марца возникло дурное предчувствие.

— Возможность юридического преследования? — поинтересовался он.

— Сомнительно. Мы нарушили частные брокерские договоры, соглашения о конфиденциальности для расчетных палат, американский закон о безопасности, тайваньский закон о безопасности, а также китайские правовые нормы, также относящиеся к сфере безопасности. Вот почему у нас такая хорошая информация.

— Не настолько хорошая… я хочу сказать, мне в общих чертах уже известно, что произошло.

— Да, сэр, я понимаю, что человек с вашим опытом в состоянии распознать основные звенья этой причинно-следственной цепочки. — Фелпс снисходительно заулыбался, но потом решил сменить тактику. — Когда я выполнял задания для правительства, нам нередко приходилось строить квалифицированные догадки о причинах нелегальных биржевых операций, но такая работа требует дотошности и приводит к конкретным людям. Позвольте мне продолжить. Итак, один из пяти китайских бизнесменов, породивших волну продаж, — некто Чен. Ему тридцать с небольшим. Под его контролем — два десятка холдингов, и с помощью нашего источника в «Гонконг банк траст» нам удалось связать один из них с частной компанией, работающей в Нью-Йорке. У этой небольшой фирмы — она называется «Корпсерв» — офис в Нижнем Манхэттене. Она предоставляет различным офисным зданиям и корпоративным клиентам услуги по уборке помещений, вывозу мусора и шредингу. Один из контрактов у них заключен с организацией, расположенной в центре, и легко видеть, что это как раз штаб-квартира «Гудфарм».

— Вот ублюдки! — выкрикнул Марц.

— Да. Итак, я попросил Берта Симза, моего коллегу, подготовить справку по вопросам защиты бумажных документов.

Симз, продолжая равномерно мигать, выступил вперед, отчего у него, точно у телевизионного комика, заметно высунулись манжеты.

— Благодарю, Боб. Рад вам помочь, мистер Марц. Слышал, что вы самый богатый человек в Нью-Йорке. Ого, сказал я себе. Какая честь для меня. Так вот, львиная доля проблем информационной безопасности связана с компьютерными файлами, шифрованием текста, защитой беспроводных соединений и прочим. Но существует еще два способа хранения информации. Первый — клетки мозга. Огромное количество важных данных мы держим в голове. Однако со временем ценность их девальвируется — это неизбежный процесс. А другой путь, разумеется, бумага. Старая добрая бумага. И в последнее время с бумагой у нас царит, извините за выражение, форменный бардак. Когда-то нам казалось, что не за горами появление безбумажных контор, но, конечно, ничего подобного не произошло. Как ни смешно, люди распечатывают на принтере мейлы, делают бумажные копии онлайновых отчетов, обмениваются диаграммами на совещаниях и так далее.

Симз поморгал, готовясь продолжить разъяснения.

— С точки зрения безопасности существует лишь один способ решить проблему бумаги: уничтожить саму бумагу. Но что такое разрушение? Это интересная тема.

— Для вас, — заметил Марц.

— А также и для моих коллег, специалистов по вопросам безопасности, связанных с бумажными документами. — Докладчик уже не замечал Марца, погрузившись в свой внутренний мир, состоящий из абстракций. Голос утратил наигранную доброжелательность: теперь в нем слышалась лишь бесстрастная монотонность, свойственная речи человека, живущего ради информации, любящего ее одну. — Бумагу сжигают, но тогда выделяется дым, а если вы занимаетесь законной коммерческой деятельностью, дым надлежит очищать в соответствии с федеральным законодательством. И очищать тщательно, потому что обычно чернила для принтеров содержат полихлорбифенилы. Весьма неприятные вещества, если распылять их в газообразном состоянии. Можно также уничтожить бумагу, растворив ее, например, в кислоте, однако процесс этот дурнопахнущий, дорогостоящий и весьма хлопотный. Или спрятать документы, зарыть их либо запереть в укромном месте, но и тут возникают сложности. Если вы запрете бумаги, кто-нибудь может взломать замок и выкрасть их. К тому же стоимость безопасного хранения очень велика. Спросите хоть у правительства США. Наша страна ежегодно тратит девяносто восемь миллиардов долларов на хранение нецифровых правительственных документов. Если зарыть бумагу в землю, кто-то всегда может ее выкопать…

— Я плачу за полезную информацию, а не за то, чтобы вы мне излагали все, что выучили в жизни. Давайте к делу.

— Конечно. Да. Итак, лучший способ уничтожить бумажную информацию — шрединг. В области обеспечения безопасности шрединга существуют различные методы и стандарты, разные варианты нарезки — от длинных полосок до конфетти. В вашем распоряжении — всевозможные аппараты, делающие продольные и крестообразные разрезы, измельчители, дезинтеграторы, грануляторы.

Согласно одному из подходов, вы превращаете, скажем, сто страниц, содержащих ценную информацию, в десять тысяч конфетти и, допустим, смешиваете их с пятьюдесятью тысячами кусочков такого же размера, но не содержащих ценной информации, и тогда никто в здравом уме не рискнет, да и не сможет, восстановить из образовавшихся фрагментов нечто цельное.

Однако, мистер Марц, не всегда все происходит так, как представляется на первый взгляд. Измельченные документы все же можно восстановить. Самый известный случай подобного рода — захват американского посольства в Иране в семьдесят девятом году, когда иранцы наняли местных мастериц, делавших ковры, чтобы те вручную воссоздали дипломатические бумаги, прошедшие шрединг. В наши дни процветает бизнес, связанный с компьютерным восстановлением таких документов. Конфетти кажутся нам маленькими, потому что мы большие. Будь мы сами крошечными существами, мы бы воспринимали их совсем по-другому. Но конфетти можно увеличивать — разумеется, виртуально. Проводить микросканирование, получая весьма детальное изображение. Весьма подробное. Затем его оцифровывают, помечают номером и сохраняют. Далее, с помощью компьютерной программы, которая «читает» все клочки и составляет из них…

— К чему вы клоните? — спросил Марц. Он услышал, как в коридоре открылась дверь.

— Таким образом можно прочесть документ. Потребуются значительные затраты труда и мощные компьютеры. Однако в современном Китае и то и другое можно получить практически даром. В некоторых районах стоимость рабочей силы продолжает падать: все больше крестьян покидают деревни в поисках работы. Кроме того, почти все компьютерные программы в Китае пиратские. Существуют мелкие фирмы, работающие на софте, который им достался бесплатно, и экономящие на этом миллионы долларов. — Тут Симз заметил за спиной у Марца что-то, нарушившее его спокойствие робота. — Власти поощряют… то есть, я хочу сказать, видят, а не поощряют… ту деятельность, о которой я…

— Привет! — Конни впорхнула в комнату и прошлась на сияющих каблуках по персидскому ковру, держа в руке пакет из магазина; на ней было маленькое черное платье для коктейлей, откровенно подчеркивающее все впечатляющие изгибы и выпуклости ее тела. — Прошу прошения! Ах, извините меня, пожалуйста! Билл! Как ты думаешь… — Она покружилась, демонстрируя свои невероятные формы. — Тебе ведь страшно нравится, правда? Ну скажи, что да! — Она с напускной застенчивостью оглянулась на экспертов. — Ах, прошу вас, извините меня, мне просто надо показать мужу. — Тут она выбросила руки вверх и согнула ногу, приняв старомодную позу манекенщицы. — Видишь? — Она двинула край платья вверх по твердому как сталь бедру. — Сидит идеально. На, пощупай. — Она шагнула вперед, коснувшись ногой желтого халата Марца, его бледной волосатой икры; взяла его руку и провела ею по своему животу, так что пальцы дотронулись до упругих округлостей под тканью, что не прошло незамеченным. — Никто больше не делает такого шелка, никто. Восторг, правда?

Марц кивнул, не зная, кто в комнате чувствует себя более униженным — он или двое экспертов. Он знал, что Конни способна на такие выходки: причина и в том, что у нее нет детей и она может привязать его к себе только своей сексуальностью, и в ее неосознанном желании быть привлекательной и для других мужчин, не только для мужа. Тех, кто моложе, красивее, крепче его. Черт побери, он был женат четыре раза и переспал с шестью или семью десятками женщин, он кое-что понимал в человеческих самках. Конни нужно хорошенько отодрать, она в этом явно нуждается, а он уже давно ее этим не баловал. Короче говоря, ничего удивительного. Бедная девочка. Она склонилась к его уху, явно выставляя свою заднюю часть напоказ двум терпеливо ожидающим специалистам.

— Не сердись, Билл, — прошелестела она. — Я только ради тебя.

Она выпрямилась и вылетела из комнаты. Некоторое время мужчины сидели не двигаясь, словно в коллективном ошеломлении.

Марц первым нарушил молчание:

— Господа, это моя жена. Как только вы подберете слюни, мы сможем продолжить.

Симз послушно закивал. Судя по скорости мигания, его мозг быстро перематывал мысленную пленку, пока не нашел точку, в которой его монолог прервали.

— Оказывается, компьютер способен распознать способ измельчения и осуществить оптимальную сортировку по форме, а не только по…

— Хватит болтать, — скомандовал Марц и повернулся к Фелпсу: — Пока вы, парни, лишь зря тратили мое время и пялились на мою жену. С первым я не собираюсь мириться, а второе, так уж и быть, прощаю, потому что выбора у вас не было. А теперь вернемся к ценам на акции «Гудфарм». Вы можете получить записи телефонных разговоров?

— На мой взгляд, тут потребуется официальное возбуждение дела, вызовы в суд, — ответил Фелпс. — Даже при моих связях в Министерстве юстиции и в судах Южного округа потребуется как минимум несколько недель.

Слишком долго. Марц подумал о Томе Рейли. Знает ли он о Чене? О кражах информации ему, вероятно, известно. Ясное дело, он не скажет. Но главное, Чен знает о «Гудфарм» что-то такое, что неизвестно Биллу Марцу. Что же?

Фелпс ждал, в его глазах светилось тайное знание.

— Валяйте, выкладывайте все остальное, — сказал Марц.

— На сайте фирмы «Корпсерв» младшая сестра Чена указана как контактное лицо для работы с манхэттенскими клиентами.

— Сестра Чена работает в шрединговой компании? — уточнил Марц, и его голос наполнился гневным изумлением. — Что же вы сразу не сказали? Это все она!

Фелпс кивнул:

— По всей видимости, да.

— Вы можете отыскать этого Чена?

— Мы предвидели такой вопрос. Благодаря нашим связям в Министерстве национальной безопасности мы проследили за его перемещениями.

— И где он сейчас? В каком-нибудь казино в Макао, пьет за всех американских инвесторов, которых он разорил?

— Нет, сэр, — отозвался Симз. — Собственно, он здесь, в Нью-Йорке.

— Что? — Марц встал, халат на нем распахнулся, обнажив волосатые оползни плоти — его грудь и живот.

— Он получил визу по ускоренной процедуре, и когда китайские власти направили нам запрос, мы автоматически…

— Плевать на эти бумажки, скажите мне, где он!

— Если коротко — мы не знаем.

— Почему?

— Мы не знали, станете ли вы просить нас это выяснить, сэр.

Он гневно воздел руки:

— Я хочу, чтобы вы выяснили! Черт побери, парни, мне нужна эта информация!

— Да. Мы можем воспользоваться нашими контактами в Службе иммиграции и натурализации, чтобы…

— Сегодня же! И как можно скорее!

— Мы сделаем все возможное…

Он указал на дверь.

— Идите! Выметайтесь! Я жду ответа как можно быстрее! Уже к вечеру!

Они собрали свою аппаратуру и удалились. Напоследок Симз, как отметил Марц, воровато оглянулся, явно надеясь еще раз хоть одним глазком посмотреть на пленительную миссис Марц.

Он встал у окна, размышляя о коварном Чене и его сестрице, внедренной в Нью-Йорк. Голодное поколение, вот кто они такие. У истоков богатства любой состоятельной семьи — голодное поколение. Те, кто упорнее работает, расталкивает других локтями, срезает углы, прыгает раньше всех. Так закладывались и основы богатства Марцев. Дед положил ему начало в 1922 году, когда вместе с младшим братом отправился на пикник в Центральном парке, где они пили крепкий сидр, ели сэндвичи из корзинки и смотрели, как их жены и дети резвятся на травке. Младший брат, двадцатитрехлетний чертежник-электротехник, свалился на траву и уснул, потому что, по словам жены, слишком много работал. «А над чем он работает?» — осведомился Марц у невестки. И выяснил, что брату поручили разработать проект электростанции для медного рудника в Чили. В инженерной фирме на Манхеттэне над чертежами, сменяя друг друга, круглосуточно трудились десять человек. Требовались колоссальные объемы электроэнергии, и никто не мог толком объяснить зачем. Скорей-скорей, тихо-тихо. «Информация для внутреннего пользования, пока не подлежит разглашению». Марц-дед разбудил брата и спросил, как называется тот рудник. Брат сонно пробормотал что-то вроде «Чакимома» и снова отрубился. Дед перьевой ручкой записал на салфетке смешное слово, извинился и зашагал прямиком на юг, от Центрального парка к Нью-йоркской публичной библиотеке. Там он узнал, что «Чакимома» — ближайший аналог, который его брат сумел подобрать для «Чаквикаматы» — крупнейшей в мире медной разработки. Два месяца спустя ее купила медная компания «Анаконда». Но прежде дед Марца скупил все ее акции, до каких мог дотянуться. Так зародились состояние и семейная легенда: что-то подобное сейчас и проделывает этот самый Чен.

Мысли Марца вновь обратились к «Гудфарм». Очевидно, Том Рейли что-то разузнал о бреши, через которую утекает информация. Вероятно, он тоже заказал анализ биржевой активности. Не предавая гласности полученные сведения, Рейли рисковал своим постом, по федеральному закону о безопасности ему даже грозило судебное преследование, однако Марц склонялся к мысли, что, не следуя букве закона, Рейли поступил мудро: это означало, что из создавшейся ситуации, возможно, удастся выскользнуть без ощутимых потерь.

А вот Чен ограбил его на миллионы, буквально вырвал их из его морщинистых рук. Марц — старый, усталый человек, ему больно садиться, но он еще не настолько одряхлел, чтобы не суметь постоять за себя. Чен украл у него кучу золота, и теперь с помощью Тома Рейли Марц собирался украсть ее обратно.


предыдущая глава | Найти в Нью-Йорке | cледующая глава