home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Ариософия и Адольф Гитлер

Реакционные политические мотивы и революционное мировоззрение различных арманистов, ариософов и рунических оккультистов вполне допускают сравнение с идеями национал-социализма. Влечение арийских оккультистов к нацизму уже было отмечено: в 1932 Ланц фон Либенфельс писал «Гитлер – один из наших учеников», а Вернер фон Бюлов и Герберт Рейхштайн аплодировали Третьему Рейху в своих журналах. Но наш последний вопрос состоит в следующем: в какой мере ариософия действительно повлияла на нацизм. Какие-то ответы, проясняющие эту проблему, уже были здесь даны. Происхождение ранней нацистской партии, её отношения со спонсорами, с печатными органами, символикой восходят к Обществу Туле и Germanenhorden, а следовательно, в итоге – и к идеям Гвидо фон Листа. Мы рассказали также и о том, как Гиммлер опекал Карла Мария Вилигута, чьи спекуляции на темы древней истории также явно восходят к идеям Листа и его арманистским эпигонам. Для того, чтобы завершить наше исследование, необходимо сосредоточить внимание на убеждениях Гитлера и на его возможном долге перед ариософией.

Фридрих Хиир уже описывал различные города, в которых живал юный Гитлер и комментировал их культурную атмосферу и возможное влияние на него. В 1889 Гитлер родился в Браунау-на-Инне, прибрежный город на австро-баварской границе, его отец служил там таможенным офицером. Между 1892 и 1895 его перевели в Пассау. Впечатляющее барокко католической культуры этого старого духовного центра было зримо выражено в соборе, церквах, монастырях и городских часовнях; здесь повсюду можно было встретить духовных лиц, а литургические праздники были великолепны. Хиир предполагал, что это окружение вполне могло определить религиозно-утопические черты в сознании ребёнка, которые позже характеризовали эмоциональность и мировоззрение Гитлера. Это влияние должно было ещё углубиться благодаря обучению в школе бенедиктинского монастыря в Лимбахе с 1897 по 1899. Говорят, что здесь Гитлер был счастлив, принимал активное участие в службах и праздниках церкви, определявшей лицо этого города. На своих рисунках между 1906 и 1913 гг. он часто изображал деревенские церкви, монастыри и памятники духовной архитектуры Вены, что также свидетельствует о привлекательности для него католической церкви и её тысячелетнего господства на австрийской родине. Глубокая погружённость в католическую культуру могла также предполагать и восприимчивость его воображения к дуалистическо-утопическим идеям ариософии.

Годы, прожитые в Линце (1905–1905), были для Гитлера менее удачными. Изощрённая городская среда слишком сильно давила на мальчика, привыкшего к школьной жизни в маленьких городках или в деревне; его академическая успеваемость снизилась. Но зато здесь Гитлер познакомился с национализмом и пангерманизмом. Линц находился недалеко от чешских поселений Южной Богемии и ввиду частых вторжений чешских иммигрантов австрийские немцы города бдительно охраняли свои деловые интересы и собственность. Учитель истории Гитлера, доктор Леопольд Потш (Putsch) был известен в нескольких националистических ферейнах; он рассказывал мальчикам об эпических периодах немецкой истории и при помощи волшебного фонаря показывал им нибелунгов, Шарлеманя, Бисмарка, установление Второго Рейха. Гитлер всегда любил эти уроки истории и его вера в «Германию» как материнский символ романтической сущности народа возможно ведёт начало от этих школьных занятий в Линце. От некоторых биографов Хиир позаимствовал описание детского интереса Гитлера к расовым характеристикам немцев и классификации одноклассников на немцев и не-немцев. Эта ранняя фиксация на матери Германии, позже перешедшая в контекст манихейских идей и представлений о золотом веке, отзывалась эхом и в творчестве Листа и Ланца фон Либенфельса.

В более зрелом возрасте Гитлер самостоятельно отправился в Вену с тем, чтобы продолжить там изучение искусства, к которому его подталкивали интересы и амбиции, но его жизнь в столице оказалась фатально неудачной, он не смог поступить в Академию Изящных Искусств. После первой неудачи в октябре 1907 и после смерти матери, случившейся в то же Рождество, Гитлер вернулся в Вену в феврале 1908 для того, чтобы частным образом изучать искусство и жить на крайне скудные средства. Вместе с Августом Кубичеком, его детским другом с Линца, он бродил по галереям, осматривал памятники архитектуры, слушал оперы Вагнера вплоть до лета. Но растущее чувство невозможности собственно художнической карьеры, отвращение к любому иному типу деятельности и к тому же неуклонное истощение кошелька существенно отравляли идиллию. В ноябре 1908 он ушёл с квартиры, которую они вместе снимали и с тех пор жил один. За жеманной бедностью пришла нищета. Теперь Гитлер узнал другую сторону жизни в городе. Просроченная плата за комнату, переполненные бесплатные столовые, грязные ночлежки, ужасные улицы, кишащие иностранными иммигрантами из провинций, евреи с их странной одеждой и странными привычками, – всё это представляло для него падший мир. Благодаря его неудачам Вена и многонациональная империя Габсбургов теперь выглядели для него полной противоположностью сказочного образа матери Германии и её чистой национальной культуры. В таком настроении Гитлер мог быть весьма чувствителен к простым формам манихейского дуализма: делению на чёрных и белых, героев и ублюдков, арийцев и чандалы, описанному в «Ostara» Ланца фон Либенфельса.

Но существуют ли доказательства знакомства Гитлера с «Ostara» и её определяющего влияния, помимо общего предрасположения? В первую очередь, неопровержима хронология. К середине 1908 года Ланц уже издал 25 номеров «Ostara» и мог издать ещё более 40 номеров прежде чем Гитлер окончательно покинул Вену в мае 1913. Ввиду сходства их идей, касающихся прославления и охранения стоящей под угрозой арийской расы, уничтожения и победы над не-арийцами, установления сказочной арио-германской империи, связь между этими людьми выглядит крайне вероятной. В «Майн кампф» Гитлер сообщал, что его жизнь в Вене заложила основы его мировоззрения и что в это время он изучал расистские памфлеты. И опять вероятность местного идеологического влияния кажется весьма существенной. Ранние биографы Гитлера склонны ограничивать источники его вдохновения интеллектуально респектабельными авторами, пишущимина темы расового превосходства и антисемитизма; например, такими как Гобино, Ницше, Вагнер и Чемберлен. Но нет никаких доказательств, что Гитлер читал эти научные труды. Зато он наверняка подхватывал разные идеи, помогающие ему прояснить собственный дуалистический взгляд на вещи и фиксацию на Германии, из дешёвых и легкодоступных памфлетов современной Вены.

Австрийские учёные были первыми, кто предположил, что Гитлер черпал материал для своих расистских политических идей из бестселлеров Ланца фон Либенфельса. В начале 1930 Август Ноль осмеивал нацистов перед студенческой аудиторией Венского Университета, отмечая, что немецкий лидер просто позаимствовал свои идеи у пользующейся дурной славой и непритязательной «Ostara». Это первое полемическое размышление было подхвачено Вильфридом Дэймом после войны. Дэйм был психолог, имеющий особый интерес к политическим идеологиям и сектантским убеждениям. Когда Ноль упомянул о сходстве странных идей Ланца с целями нацизма, Дэйм крайне заинтересовался этим и в результате написал книгу о нацизме как извращённой религиозной системе. Существование фанатического отца за спиной нацистской идеологии должно было придать особенный вес этому тезису. Вскоре выяснилось, что Ланц ещё жив и двое учёных отправились брать у него интервью, в его доме, в Вена-Гринцинг. II мая 1951 года Ланц рассказал Дэйму, что Гитлер посещал его в редакции «Ostara», в Родауне, в 1909 году. Ланц вспомнил, что Гитлер рассказывал о своей жизни на Фельберштрассе, где он мог покупать «Ostara» в ближайшем табачном киоске. Он также сказал, что его крайне интересуют: расовые теории Ланца и он хотел бы купить несколько старых номеров для завершения своей коллекции. Ланц отметил, что Гитлер выглядел крайне бедным и подарил ему необходимые номера, поскольку две кроны пригодились бы ему, чтобы вернуться в центр города.

Сообщение Ланца подтверждается и независимыми источниками. В соответствии с полицейскими записями Гитлер действительно проживал с 18 ноября 1908 по 20 августа 1909 на Фельберштрассе 22/16, мрачной улице на северной стороне Westbahnhof, где он поселился после того как вынужден был оставить комнату, которую делил с Августом Кубичеком. Дэйм также выяснил в Австрийской Табачной Компании, что киоск в это время помещался в первом этаже Фельберштрассе 18. Ланц не мог бы знать этих деталей, если бы ему не сообщил о них Гитлер. Упоминание о бедности Гитлера также выглядит правдоподобным, в годе 1909 года состояние Гитлера резко уменьшается; осень и зима были наиболее тяжёлым периодом в его жизни, в это время он наскоро отогревался в теплицах, а еду и постель искал в ночлежках. Наконец, необходимо помнить, что Ланцу едва ли нужно было выдумывать связь Гитлера с идеологией нацистов в 1951 году: Вена была оккупирована союзниками, политические исследования быстро развивались. Поэтому выглядит вполне возможным тот факт, что Гитлер наносил визит Ланцу и что он был регулярным читателем «Ostara».

Для того, чтобы дальше продвинуть свидетельство Ланца, Дэйм взял интервью у Йозефа Грейнера, которого он рассматривал как главного свидетеля жизни Гитлера в Вене после 1908 года. В послевоенной биографии Гитлера «Das Ende der Hitler-Mythos» (1947) Грейнер утверждал, что был близко знаком с Гитлером в мужском общежитии на Мельдеманштрассе, в Вена-Бригиттенау, где Гитлер жил с февраля 1910 до отъезда в Мюнхен в мае 1913. 31 декабря 1955 Грейнер сообщил Дэйму дополнительные подробности о жизни Гитлера в общежитии. Он вспомнил, что Гитлер владел значительной коллекцией «Ostara», там было по меньшей мере 50 номеров в стопке около 25 сантиметров толщиной. Показывая копии первых серий «Ostara» Дэйму, Грейнер сказал, что он помнит характерный рисунок кометы на обложках самых первых номеров. Он рассказал о жарких спорах Гитлера с его приятелем по имени Грилл о расовых идеях Ланца фон Либенфельса. В более позднем разговоре с Дэймом Грейнер утверждал, что однажды Гитлер и Грилл отправились в аббатство Heiligenkreuz, чтобы узнать там настоящий адрес Ланца.

Несмотря на убеждение Дэйма в том, что память Грейнера прочна, а его сообщения точны, эти свидетельства должны быть рассмотрены с крайней осторожностью. Прежде всего, грейнеровская биография Гитлера настолько неточна и так изобретательна по части деталей, что некоторые учёные вообще сомневаются, знал ли Грейнер Гитлера. Наиболее серьёзные сомнения возникают, когда дело касается дат. Грейнер сообщал Джетзингеру, что он был знаком с Гитлером по общежитию в 1907 и что их знакомство прекратилось, когда он уехал продолжать обучение в Берлин в 1909. Но поскольку Гитлер поселился в общежитии только в начале 1910, Грейнер не мог встретить Гитлера, если только не ошибся датами. С другой стороны, воспоминания Рейнгольда Ганиша, другого приятеля по общежитию и продавца гитлеровских картин, действительно указывают на человека по имени Грейнер, жившего в общежитии. Видимо, Грейнер все же знал Гитлера, но забыл точную дату. Но его склонность к выдумкам обнаружила себя и в интервью Дэйму вряд ли Гитлер мог желать получить адрес Ланца у монахов Heiligen Kreuz, если у него уже были номера «Ostara», на которых был указан адрес редакции, к тому же он уже посещал Ланца в 1909 году. Визит в аббатство не мог произойти и раньше, поскольку тогда не было человека по имени Грилл, компаньона Гитлера по предполагаемой экскурсии в Heiligenkreuz, они познакомились в общежитии только в 1910 году. Единственное ценное свидетельство Грейнера, касающееся возможного влияния Ланца на Гитлера, состоит в том, что Гитлер владел полной коллекцией «Ostara» и часто обсуждал его теории с Гриллом во время своей жизни в мужском общежитии.

На основании свидетельств Ланца и Грейнера можно говорить о внутреннем основании идеологического сходства между Ланцем и Гитлером. Наиболее важным совпадением является их манихейско-дуалистический взгляд: мир разделяется на свет голубоглазых и светловолосых арийцев и тьму не-арийских демонов, отвечающих соответственно за добро и зло, порядок и хаос, спасение и разрушение. Арийцы рассматривались обоими как источник и инструмент всякого блага, аристократизма и творческого действия, тогда как не-арийцы неизменно связывались с порчей, разложением и разрушительными стремлениями. План Ланца по обеспечению расового превосходства арийцев как эхом отозвался в Третьем Рейхе: законы о запрещении межрасовых браков, уничтожение низших рас и размножение чистокровных германцев путём полигамии и создания материнских домов «SS Lebensborn» в целях заботы о незамужних матерях, – все это уже присутствовало в «Ostara». Гитлер разделял и отношение Ланца к сексу и супружеству. Оба подчёркивали исключительную ценность брачных отношений, но женщин рассматривали двояко. Ланц говорил о женщине как о «взрослом ребёнке» и осуждал их капризы, заводящие в тупик дело размножения господствующей расы своим предпочтением низших расовых меньшинств. Для Гитлера женщина была любимой вещью и его собственные сексуальные отношения характеризовались странной смесью почтения, страха и отвращения.

Но Гитлер принимал отнюдь не все аспекты идеологии Ланца. Ланц мечтал о панарийском государстве с правительством Габсбургов в Вене, тогда как Гитлер презирал австрийскую династию и обращал свой взгляд от её расового Вавилона к материнской почве Германии. Доктрина Ланца была насыщена элементами католического и цистерцианского богослужения: молитвами, причастием, идеей пришествия расово чистого мессии Christ-Frauja, созданием общин для Ордена Новых Тамплиеров; разработка церемониала могла быть малопривлекательна для Гитлера, он отрицал ритуалы католицизма как изжившие себя, а нового германского мессию позже видел в себе. С другой стороны, Гитлер очень любил вагнеровские описания рыцарей Грааля и эта симпатия вполне могла сделать его восприимчивым к идее Ланца о рыцарском ордене, сражающемся за чистоту арийской крови. В разговоре от 1934 года Гитлер отдал дань этой мысли: «Как можно остановить вырождение расы? Сможем ли мы создать избранное сообщество действительно посвящённых? Орден, братство Тамплиеров вокруг священной Чаши чистой крови?» Эта фраза в равной мере может быть отнесена и к предвоенной встрече с Ланцем, его Ордену Новых Тамплиеров и к операм Рихарда Вагнера.

В период Третьего Рейха издание трудов Ланца было запрещено, его организации, ONT и Lumenclub, официально распущены по приказу гестапо. Возможно эти меры были результатом общей политики нацистов, запрещавшей различные ложи и эзотерические группы, но также может быть, что Гитлер сознательно пытался уничтожить всякую связь между собственными политическими идеями и сектантскими взглядами Ланца. Одна монография Ланца, «Das Buch der Psalmenteutseh» (1926), находилась среди сохранившихся 2000 томов личной библиотеки фюрера, но нет ни убедительных доказательств, что эта книга вообще читалась, ни существенной связи с самой идеологией Ланца, поскольку это скорее литургическая работа. К тому же остаётся действительным тот факт, что Гитлер никогда не упоминал имя Ланца ни в каких зафиксированных разговорах, речах или документах. Если Гитлер находился под влиянием своего контакта с «Ostara», едва ли мог он не ссылаться на это. Впрочем, его стремительная политическая карьера в Германии 20-х годов и титанический масштаб его роли в 30-х вряд ли позволяли указывать на дешёвые памфлеты заумного венского мистика как на источник его первоначального вдохновения.

На основании существующих доказательств, следовательно, можно предполагать, что Гитлер действительно читал и коллекционировал «Ostara» в Вене. Её содержание помогало ему сформулировать и прояснить собственные возникающие убеждения о дуалистической природе человечества, мирового развития, а также поддерживало чувство возложенной на него миссии по спасению мира. Если его знакомство с Ostara ограничилось номерами, которые появились между концом 1908 и серединой 1909, он должен был быть знаком с эмпирическими исследованиями Ланца о расовых характеристиках, различиях между белыми и чёрными, с дискуссиями о женщинах, феминизме и сексуальности в отдельных номерах. Если он продолжал собирать номера в мужском общежитии между 1910 и маем 1913, он мог столкнуться с более широким горизонтом манихейской фантазии Ланца о борьбе между белыми и чёрными за расовое превосходство. Продолжая подписываться на «Ostara» в Мюнхене, он неизбежно прочитал бы о ланцевской концепции Грааля как центральной мистерии арийского расового культа, а также познакомился бы с материалами по «ариохристианским» тамплиерам. Но даже если бы Гитлер не видел больше номеров «Ostara» после своего отъезда из Вены, он всё же мог усвоить основные аспекты ариософии Ланца: тоску по арийской теократии в форме божественной диктатуры светловолосых и голубоглазых немцев над всеми низшими расами; веру во враждебный заговор таких низших рас против героических германцев на протяжении всей истории: апокалиптическую надежду на пангерманский золотой век, в котором осуществится арийское господство над миром. Собственно, такой чёрно-белый дуализм служил гранитным основанием и для гитлеровских взглядов на жизнь.

Свидетельства о знакомстве Гитлера с Гвидо фон Листом и его арманизмом менее надёжны и опираются на третью сторону и некоторые литературные предположения. Когда в 1959 году Дэйм читал в Мюнхене лекцию о Ланце фон Либенфельсе, он упомянул о его связи с Листом по венской среде арийских оккультистов. После лекции к Дэйму подошла некая Эльза Шмидт-Фальк, которая сообщила, что Гитлер регулярно посещал её и её последнего мужа в Мюнхене. В эти встречи Гитлер часто упоминал о своём чтении Листа и с энтузиазмом цитировал книги старого мастера. Гитлер также говорил ей, что некоторые члены Общества Листа в Вене снабдили его рекомендательными письмами к Президенту Общества в Мюнхене, но это будто бы оказалось ни к чему, поскольку Ванек был «то ли смертельно болен, то ли уже умер» к моменту прибытия Гитлера в Мюнхен. Другие мюнхенские источники подтверждают интерес Гитлера к Листу. В 1921 году доктор Бабетта Штайнингер, одна из первых членов нацистской партии, подарила на день рожденья Гитлеру эссе Tagore о национализме. На форзаце она написала личное посвящение: «Адольфу Гитлеру моему дорогому Арманенбрату». Обращение к эзотерическому термину указывает на их знакомство с работами Листа. Другим свидетелем знакомства Гитлера с Листом стал Кубичек. Он описал рисунки Гитлера к пьесе, которую он написал, когда они жили вместе в 1908. В драме излагался конфликт между христианскими миссионерами и германскими жрецами языческих гробниц в горах Баварии. Гитлер легко мог заимствовать этот сюжет из «Die Armanenschaft der Ario-Germanen» Листа, опубликованной в том же году, немного раньше.

Эльза Шмидт-Фальк состояла в генеалогической исследовательской группе нацистской партии в Мюнхене в 20-е годы. Она утверждала, что часто встречалась с Гитлером и знала его ещё по Вене. Если верить ей, Гитлера особенно впечатляла «Deutsch-Mythologische Landschaftsbilder» и он имел первое издание этой книги. Он также высоко ценил «Der Unbesiegbare» (1898) и часто спорил с ней на арио-германские темы. Её другие показания сводились к следующим утверждениям: Гитлера вдохновляла идея Листа о подземных исследованиях в Соборе Св. Стефана в Вене; Гитлер был настолько заинтригован захоронением винных бутылок в Карнунтуме в 1875, что намеревался эксгумировать эту «первую свастику» сразу после захвата Австрии; восхищение Гитлера перед фольклорным творчеством Листа заставило его просить её написать «Bayrisch-Mythologische Landschaftsbilder» об окрестностях Мюнхена; другие нацистские лидеры, Людендорф, Гесс и Эккарт также читали Листа.

Обилие сообщений Шмидт-Фальк превращает её в сомнительного свидетеля. Нет никаких доказательств особенного интереса Гитлера к археологии или фольклору. Если Гитлер читал только первое издание «Deutsch-Mythologische Landschaftsbilder», он не мог знать историю о свастике в Карнунтуме, поскольку она появилась только во втором издании в 1913. Источник её сведений о круге чтения Эккарта, Гесса и Людендорфа не выяснен, равно как неясно когда она впервые услышала от Гитлера об аннексии Австрии. Эти утверждения могли бы только указывать на её участие в нацистском движении по меньшей мере с 1923 и весь период Третьего Рейха. Интерес Гитлера к генеалогии, помимо собственной, с особыми ссылками на родословную других нацистских лидеров, которые она изучала для него, также выглядит недоказанным. Но даже если свидетельства Шмидт-Фальк не полне точны, остаётся посвящение Штайнингер от 1921, доказывающее знакомство Гитлера с Листом.

Политические аспекты мысли Листа могли быть симпатичны юному Гитлеру. Протест Листа против политического оформления национализма чехов вполне отвечал раннему опыту Гитлера в Линце. Лист также осуждал фантастический всеобщий заговор Великой Интернациональной Партии против немцев и такие его проявления как демократия, парламентаризм, феминизм и «еврейские» влияния в искусстве, прессе и бизнесе. Строгое деление Листом мира на арийцев и не-арийцев соответствовало и дуалистической доктрине Ланца фон Либенфельса. В своём проекте рестраврации арманистского государства Лист подробно описал иерархию служб, уровней власти и разделение на традиционные административные области (Gaue), чему впоследствии тщательно подражали vцlkisch лиги, ранняя нацистская партия и Третий Рейх. В то время как арийцы в его представлении могли пользоваться разнообразными привилегиями и всеми политическими правами, неарийцы использовались только как слуги и рабы. Лист также мечтал о приходе пангерманского тысячелетия и о мировой гегемонии для нового арио-германского государства. Гитлеру было понятно также романтическое восхищение Листа перед древним миром арманизма, его институтами и героическими лидерами.

Но едва ли Гитлер мог оценить антикварную направленность мысли Листа. Его конечно интересовали немецкие легенды и мифология, но он никогда не пытался искать их следы в фольклоре, местных обычаях и названиях. Его не интересовали ни геральдика, ни генеалогия. Его любовь к мифологии была связана скорее с идеалами и подвигами героев и их музыкальной интерпретацией в операх Вагнера. Перед 1913 годом утопия Матери-Германии привлекала его гораздо больше, чем золотой век древности. Его любовь к Германии исключала любые симпатии, которые Лист адресовал династии Габсбургов как живому следу арманизма и Vianicmina-Vienna как священному арийскому городу древности. Переехав в Германию, едва ли Гитлер мог развивать и укреплять свой интерес к австрийским vцlkisch древностям. Как и в случае с Ланцем, его больше мог привлекать основной манихейский дуализм расизма Листа, а не его оккультные традиции.

Гитлер уехал из Вены в конце мая 1913и направился на запад, в землю своей мечты. По прибытии в Мюнхен его сердце сильнее забилось от образов и звуков подлинно немецкого города. Он снял комнату в семье портного на Шлейшеймерштрассе 34 и зарегистрировался в полицейском участке как «художник и человек искусства». Следующие несколько месяцев он потратил на освоение баварской столицы и её окрестностей и на зарабатывание денег, очень неплохих для художника, рисующего почтовые открытки. Многие из мюнхенских художников того времени живы до сих пор, но никто не помнит ничего о его деятельности до призыва в армию в августе 1914. Нет никаких документов, подтверждающих его связь с Germanennorden, Reichshammerbund, или другими vцlkisch группами города перед Первой Мировой войной. Только однажды Гитлер упомянул о своём чтении Филиппа Штауффа после ухода в немецкую армию в 1914 году. Штауфф поразил его, поскольку «открыл глаза» на господство евреев в немецкой прессе, но нет указаний, что Гитлер что-то знал о его догматических и эзотерических интересах.

Безразличие Гитлера к vцlkisch идеям, касающимся древних немецких институтов и традиций отразилось и в развитии нацистской партии под его руководством. В то время как Общество Туле и Germanennorden всё же имели в виду сложный арио-расистско-оккультный культурный комплекс, организации, которые унаследовали им, говорили уже только о проигранной войне, предательстве Германии и вели яростную антисемитскую пропаганду. Рудольф фон Зеботтендорф, лидер-основатель Общества Туле и поклонник Листа, Ланца и Штауффа, поощрял создание Политического Кружка Рабочих (PAZ) и полагал, что невозможно считаться с земными обидами тех, кого «хватают на улице». Немецкая Рабочая Партия (DAP) также почти не занималась культурной vцlkisch работой. Нет доказательств, что Гитлер посещал Общество Туле. Когда Зеботтендорф ушёл из Туле после фиаско с заложниками в июне 1919, Гитлер впервые вступил в DAP в сентябре 1919. Дневник Иоханнеса Геринга о собраниях Общества упоминает о присутствии других нацистских лидеров между 1920 и 1923, но имени Гитлера там нет. Когда Гитлер захватил власть в DAP, как партийный лидер, он постоянно выступал с антисемитскими речами на публичных митингах и уличных встречах, тогда как vцlkisch движение привыкло сохранять своих энтузиастов в тайне.

В «Майн кампф» Гитлер осуждает «странствующих vцlkisch схоластов» и служителей культа как бесполезных бойцов в деле борьбы за спасение Германии и обливает презрением их церемониал и древние атрибуты. Это отношение отразилось и его нападках на Карла Харрера в PAZ, попытке контролировать раннюю DAP или группу Штрассера в Северной Германии в 1920-е. В любом случае, эта вспышка гнева отчётливо свидетельствует о его осуждении конспиративных кружков и тайных расистских занятий; он предпочитал прямое действие. На Гитлера, конечно, повлияли милленаристские и манихейские мотивы ариософии, но описания древнего золотого века, гностических служителей культа и тайного наследства, скрытого в культурных реликвиях, не имели силы для его политического и культурного воображения. Эти идеи были широко распространены в yцlkisch движении, но достижение Гитлера в том и состоит, что он превратил эти националистические чувства и ностальгию в радикальное антисемитское движение, приведшее к национальной революции и перевороту. Хотя Генрих Гиммлер, например, напротив, строил свои утопические планы на старых немецких корнях. Ариософия есть скорее симптом, чем причина, повлиявшая на нацизм. Её корни лежат в конфликте между немецкими и славянскими интересами в пограничных территориях Австрии XIX века. Похвалы Гвидо фон Листа, адресованные древним тевтонцам, поддерживали идентичность немецкого народа в этнически смешанных провинциях и городах поздней империи Габсбургов. Впоследствии он использовал теософию и оккультные науки для того, чтобы создать сказочный образ древней истории, рассказывающей о королях-священниках, об их преследовании врагами германизма и апокалиптических пророчествах новой пангерманской империи. Ланц фон Либенфельс также сначала сформировал своё политическое мировоззрение по образцу пангерманского движения Шонерера, но затем превратил его в более универсальный тип расизма. Усвоив идеи монизма и социалдарвинизма, он развил свою собственную мистическую панарийскую доктрину. Он соединил антропологию. и зоологию со Священным Писанием для того, чтобы описать героических полубожественных арийцев, грозящее им вымирание и возможность спасения в расистско-рыцарском культе. И Лист, и Ланц выражали, в итоге, одно и то же чувство крайней нестабильности немцев в условиях распада австрийской империи.

Их доктрины отстаивали законы гностической элиты и ордена; расслоение общества в соответствии с расовой чистотой и оккультной посвященностыо; безжалостное подчинение и окончательное искоренение негерманских меньшинств; основание великой пангерманской империи и её гегемонию. Только крайняя неустойчивость и страх, испытываемые немецкими националистами в Австрии могли служить объяснением для этих грандиозных нарциссических и параноидных фантазий. Эти идеи были с энтузиазмом встречены в антисемитских кругах вильгельмовской Германии, а затем вновь заразили vцlkisch группы после военного поражения. Пагубная психологическая атмосфера войны и её последствия вскормили миф о заговоре и образы нового Рейха. Маленькие группы и журналы, посвящённые арманизму, ариософии и руническому оккультизму выдвигали идею героической и сильной Германии вместо истерзанной невзгодами Веймарской Республики. Ариософия продолжала находить новых сторонников с момента возникновения в Вене в 1890-х, вплоть до нацистской революции в 1933. В результате эти фантазии воплотились в Третьем Рейхе, который установил пангерманский порядок во всей центральной и восточной Европе.

Призывы нацизма опирались на мощные образы, призванные облегчить чувства беспокойства, поражения и деморализации. Самому существованию немецкой нации угрожал заговор евреев и их сообщников. Социалисты, «Ноябрьские преступники» (те, кто подписал позорный мир 1918), большевики, франкмасоны и даже современные художники, несомненно были агентами этого заговора, направленного на разрушение Германии. Только тотальное уничтожение евреев могло спасти немцев, могло позволить им войти в обетованную землю. Хилиастические надежды Третьего Рейха напоминают о средневековом пророчестве Иоахита и оставались сильной метафорой для воображения многих немцев, переживших проигранную войну, тяжёлые условия мира, нищету и хаос ранней Веймарской Республики. Идеи заговора и золотого века вновь ожили после экономического краха и депрессии в 1930-33.

Почти религиозная вера в расу арийцев, мысли о необходимом уничтожении низших рас и великолепном будущем Германии мучили Гитлера, Гиммлера и других высших нацистских лидеров. Когда в 1930-х бесконечные колонны легионеров в стальных шлемах прошли под свастикой, демонстрируя свой воинственный дух, Германия встречала императора нового тысячелетнего Рейха. Но весь этот оптимизм, здоровье и вспыхнувшие надежды имели и другую сторону. Новый порядок означал и вторжение в славянские города, где еврейские демоны корчились в огне как священные жертвы. Нацистские крестоносцы действительно были почти религиозны и в своих фантазиях о Новом Иерусалиме (см. план Гитлера о строительстве новой столицы в Берлине), и в уничтожении сатанических толп. Аушвиц, Собибор и Треблинка – ужасные музеи нацистского апокалипсиса XX века.

Мечты нацистов не стали действительностью. Главное «Здание Берлина» с его огромным куполом не было завершено к 1950; к 1960-м не перестроили Вевельсбург как гигантский Ватикан СС; автомобильные шоссе и железнодорожные пути на Кавказ и Урал никогда не были проложены; Западная Россия не превратилась в колонию для немецких солдат-фермеров; племенные заводы Lebensborn SS не произвели 150 миллионов чистокровных немцев для Нового Ордена. Славный тысячелетний Рейх продержался ровно двенадцать лет с момента своего провозглашения; военное поражение нацистской Германии в 1945 положило ему конец. Но даже если эти грандиозные планы и мегаломаниакальные образы не вышли за пределы карт, меморандумов и миниатюрных моделей, всё же Третьему Рейху удалось в достаточной мере разрушить старый порядок в Европе; его преступления ещё долго будут жить в литературе, фильмах и памяти современников. Теперь ариософия и нацистские фантазии служат важным материалом для изучения апокалиптической истерии у руководителей современных государств. Поскольку в условиях роста религиозного национализма в конце XX века понимание предпосылок такой апокалиптики остаётся решающим фактором сохранения мировой безопасности.


Карл Мария Виллигут, личный маг Генриха Гиммлера | Оккультные корни нацизма. Тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеологию | История ариософии