home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16

Меня на чем-то везли, когда я пришел в себя и понял, что остался в живых. Я довольно долго лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь своим положением. Попытался двинуться — но все ужасно болело, буквально все. Потом меня стали мучить вопросы, где я, на чем меня везут и почему лежу вот так на спине, когда столько работы еще не сделано?

Пошевелив правой рукой, попытался нащупать револьвер, — его не было. Не оказалось и кобуры. Однако меня не связали, значит, я у друзей. Наконец до меня дошло, что лежу на тележке, в которую запряжен индейский пони.

Я, должно быть, опять потерял сознание, потому что когда очнулся, мы уже стояли. Я лежал на земле и слышал, как трещат сучья в костре и как пахнет поджаренное мясо.

Если кто-то, как я, долго путешествует по свету, то у него развивается особая память на запахи, целая, так сказать, коллекция запахов, и запахи говорили мне, что я нахожусь в лагере у индейцев.

Увидев, что я открыл глаза, ко мне подошел индеец и что-то сказал на диалекте, которого мне не приходилось никогда слышать. Потом надо мной склонилась женщина. Я попытался сесть, и, хотя невыносимая боль тут же впилась в меня, мне это удалось. Похоже, мои кости были целы, но все тело превратилось в один сплошной синяк; это иногда бывает больнее переломов.

Индианка принесла мне чашку бульона, я жадно схватил его, поняв, что мое состояние никак не повлияло на аппетит. Тот, который первым обнаружил, что я пришел в себя, оказался молодым, крепким мужчиной, хотя и прихрамывал.

Подошел юноша и уставился на меня большими, круглыми глазами, так что я не удержался и улыбнулся ему. Когда опустошил две миски с похлебкой, старый индеец протянул мне кобуру. Мой револьвер лежал на месте. Первым делом я проверил его: он оказался заряжен.

Старик присел рядом со мной на корточки.

— Много коров, все убежали, — сказал он и показал, как бросились врассыпную коровы.

Так получилось, что во время появления бизонов индейцы разбили лагерь невдалеке от нас возле ручья. Дикое стадо пронеслось в полумиле от них.

— А люди? — спросил я.

Он махнул рукой, и я увидел мужчину, который тоже лежал на земле неподалеку. Я приподнялся и увидел, что это повар Лин.

— Он совсем плох?

— Очень. Ему сильно досталось. — Старик посмотрел на Лина и спросил: — Белый?

— Китаец.

Это ему ни о чем не говорило. Я начертил на земле карту, показал, где мы находимся, Саут-Саскачеван и горы в Британской Колумбии. Это он сразу узнал. Потом я оставил пустым большое пространство и сказал:

— Много воды. — Затем я обрисовал берег и показал: — Китай. Его родина.

Он стал изучать карту, потом ткнул пальцем в Британскую Колумбию и прищурился, изображая китайца.

— Индейцы такие, вот здесь.

Он был прав. Еще давно, в Шестой кавалерии, я слышал от одного парня, что у индейцев на северо-западе такие же узкие глаза, как у китайцев.

Через некоторое время я заснул и проснулся на рассвете к завтраку.

Раненый юноша-индеец, который ехал на телеге, когда мы впервые заметили их следы, теперь скакал на лошади, вооруженный винтовкой британского производства. У индейцев среднего возраста за спиной висели луки. Мы ехали на северо-запад, но я не задавал вопросов, мне хотелось просто лежать и отдыхать. Что со мной произошло, я не помнил, но догадывался, что получил контузию, упав с лошади, которая протащила меня какое-то время по земле. Кожа на плечах у меня оказалась содранной, и индианка накрывала их какой-то травой, чтобы снять боль.

Еще через день я поднялся и смог пройтись. Затем старик индеец, который, по-моему, у них был главным, показал мне мое седло, упряжь, седельные сумки и ружье, аккуратно сложенные на второй тележке. Я не стал брать ничего, кроме ружья, на что дал свое одобрение старик. Мне показалось, что они кого-то боятся и были рады тому, что у них появился еще один воин.

Лин получил меньше ссадин и ушибов, чем я, но у него оказалась сломанной нога. Индейцы вправили ему кость, наложили шину и перевязали ногу сыромятной кожей, которая высохла и затвердела, зафиксировав место перелома.

— Где остальные? — спросил повар, когда я шел рядом с телегой, в которой его везли.

— Не знаю. Может, погибли. Может, заблудились. Тебе надо быстрее поправляться.

Честно говоря, я сам еще еле волок ноги, а к вечеру так уставал, что едва мог дотащиться до своей импровизированной постели на земле.

Мы с Лином потеряли счет времени — оба были без сознания, и оба не знали, как долго. Я понятия не имел, что стало с моей лошадью и провиантом, к тому же мы потеряли стадо.

Единственное, что я знал, — мы двигаемся в верном направлении и мы живы.

Мне нужна была лошадь. За долгое время меня впервые оставили без лошади, и это мне не нравилось. Я должен был найти Тайрела и собрать разбредшееся стадо.

Лину постепенно становилось лучше. Что же касается меня, я шел рядом с ним, прихрамывая, с больной головой и таким мрачным настроением, что вполне мог бы напугать медведя гризли. Конечно, я не подавал виду, что подавлен, но это было так.

Время шло, а где-то в горах нас ждал Логан, надеясь на нашу помощь.

Что же касалось Тайрела, он мог быть мертв, но я не верил в это. Тайрел слишком ловкий боец, чтобы кому-то далось так легко с ним справиться. Если бы он и погиб, то рядом с ним полегло бы еще несколько его врагов, — в этом я не сомневался.

Единственное, что вселяло в меня надежду увидеть его живым, так это то, что Сэкетты всегда доводят дело до конца. Каждый из нас знал, что бы ни случилось, мы будем продвигаться в заданном направлении. Поэтому я продолжал свой путь на Запад, и если мне суждено прийти туда одному, я соберу стадо диких бизонов и пригоню их для брата, или, по крайней мере, попытаюсь.

Если и это не получится, я возьму вместо кнута гремучую змею и пригоню стаю медведей гризли. Я настолько разозлился, что был на это способен.

— Куда вы направляетесь? — спросил я старика.

Он указал на северо-запад. Они куда-то возвращались; это все, что я понял. Его знания английского были очень ограниченны, а я не говорил ни на одном из индейских диалектов, которые знал он. Редко встречались индейцы, которые могли объясняться на каком-то ином языке, кроме своего собственного, хотя некоторые в процессе торговли немного выучили английский или французский.

Наши пути совпадали, так что мы остались с ними. Кроме того, они нуждались в нашей помощи. Молодой индеец все еще не мог далеко уходить во время охоты, да и пожилые редко приносили добычу. Они питались, в основном, мясом зайцев или других мелких зверьков и кореньями, которые выкапывали по пути следования.

Мясо, которое я им оставлял, было для них манной небесной.

Вскоре я отправился на охоту. В первый вечер мне не повезло, я не встретил ничего подходящего, на что стоило тратить патроны. Зато на следующий день я подстрелил теленка бизона.

Это было за неделю до того, как Лин стал понемногу ходить. В тот вечер, у огня, Маленький Медвежонок подошел ко мне. Он был здесь самым молодым, и мы с ним много болтали, почти ничего не понимая, кроме того, что я ему нравился, а он мне.

Он как раз расставил силки.

— Лошадь! — сказал он.

— Вот именно, сынок. Вот что мне сейчас нужно.

Он показал на восток.

— Лошадь! — повторил он.

— Ты хочешь сказать, что видел лошадь?

Когда он кивнул, я взял свое седло и вытащил из седельной сумки веревку.

— Покажи где, — попросил я.

Во время нашествия бизонов наши лошади разбежались, и эта могла оказаться одной из них. Однако я не надеялся, что сумею легко поймать ее.

Мы прошли около мили. И точно, в тени тополей пасся жеребец.

Я и Тайрел ездили на одинаковых вороных жеребцах, из одного помета. Мы поймали их, когда они ходили в табуне, возглавлял который огромный, очень сильный и хитрый вожак. Вожака поймать мы не пытались. Он слишком долго жил на воле. Такая лошадь никогда не перестанет бороться за свою свободу, пока не убьет кого-нибудь или себя.

Мы стали приближаться к коню. Пока я не мог определить, жеребец это Тайрела или мой. Но Тайрел объезжал стадо на своем, когда все это началось. Так или иначе, но тень, которая падала от деревьев, не позволяла мне определить наверняка.

Конь вскинул голову, посмотрел на меня, насторожившись, но дал подойти поближе.

Когда я приблизился на пятьдесят ярдов, он отпрянул, но не убежал, и тогда я позвал его. И он подошел ко мне, я потрепал его по холке. Ему явно было приятно снова оказаться среди людей. Я накинул лассо и отвел его в лагерь. На следующее утро, когда мы отправились в путь, я снова сидел в седле и чувствовал себя полноценным мужчиной.

Подул ветер, трава стала клониться к земле, я ехал впереди в поисках дичи и вдруг наткнулся на следы.

Маленький Медвежонок посмотрел на них и указал направление, куда они шли.

— Твой скот, — закивал он. — Два человека.

Действительно, два всадника гнали около тридцати голов скота. Мы пошли по следу и нашли стадо, расположившееся у болотца, а также костер, на котором жарилось мясо.

— Садись! — Капитан произнес это так, будто мы виделись еще сегодня утром. — Мы с Бренди поймали часть твоих коров.

Я страшно обрадовался им. У них оказалось шесть лошадей, две из которых носили чужое клеймо.

— А вы, похоже, не пострадали! — воскликнул я.

— Это просто удача! Мы находились впереди, так что успели унести ноги. Нас спасли быстрые кони, а через пару миль нам удалось свернуть в сторону. Кого-нибудь еще видел?

— Лин жив. Он с индейцами.

Медвежонок поехал за остальными, и мы уселись у костра, обсуждая случившееся.

— Все, что нам остается, — сказал я, — это ехать на север и встретить Оррина. У него есть провиант, и если кто-нибудь еще остался жив, то постарается выйти на тот же маршрут.

— Я так и подумал. — Капитан посмотрел на меня. — Ты видел следы? Это были не сиу.

— Знаем.

— Интересно все-таки, во что же ввязался Логан?

Я с удовольствием вдыхал запах дыма, глядя на друзей. К тому же у меня опять была лошадь, так что настроение мое заметно улучшилось.

Мы легли спать, устроившись поближе друг к другу, а я, капитан и Бренди договорились меняться всю ночь, чтобы охранять стадо.

Бренди и капитан проголодались. Они все это время ели белок, кроликов и скунсов, и то в лучшем случае.

— Впереди горы, — размышлял вслух капитан. — Может, Оррин ждет нас со своим караваном. Если он не встретил нас к западу от Черепаховых гор, то, наверное, продолжит путь на Запад, правильно?

— Да, наверное. Я тоже так думаю.

И все-таки я волновался. Мы были далеко от приисков, с тридцатью коровами, нам не хватало людей, провианта и амуниции. Мы потеряли большую часть стада, и нам предстояло ехать совершенно незнакомым маршрутом.

Кругом шастали отряды сиу и янки, которые уже напали на нас. И все же было здорово снова встретить капитана. Бренди и Лин — новички, а капитана я знал давно.

В работе или драке он никогда не оставался в стороне.

Коровы теряли в весе. Такое потрясение, как набег бизонов, с кого угодно сгонит жир, а этим тяжело пришлось. Мы гнали скот по прерии с редкими островками кустарника и болотами. Заросли кустарника беспокоили меня, потому что из-за них легко подобраться к человеку совсем незаметно. Так и случилось.

Капитан неожиданно выхватил винчестер, и, обернувшись, мы увидели, как трое всадников приближаются к нам со стороны густых зарослей.

Я понятия не имел, кто они, но не сомневался, что это враги.


Глава 15 | Одни в горах | Глава 17