home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15

Дом, к которому мы вышли, был хижиной арендатора в заливе Лангэйг. Он стоял в укромном местечке и казался таким же древним, как и сам остров Скай. Я думал вначале, что мы едем на остров Льюис, но Макэскилл изменил свои планы. Было холодное дождливое утро.

Утомленные длительным путешествием, мы спали долго, пока солнце не поднялось совсем высоко. Проснувшись, я вышел осмотреться, чтобы понять, где же я оказался.

Кругом все поросло наперстянкой и папоротником, заросли черного камыша окаймляли прибрежные воды, птицы пролетали низко над скалистыми берегами.

В воздухе было разлито спокойствие, никакого жилья здесь больше не было, далеко простирались дикие непаханые луга. Хижина стояла в ложбине, так что на расстоянии был виден только верх соломенной крыши.

— Как тебе здесь нравится? — спросил Фергас Макэскилл, выйдя вслед за мной из дома.

— Да, чудесно! Значит, вы живете здесь?

— Время от времени. Человеку, у которого много врагов, нельзя жить долго на одном месте.

— Родина Макэскиллов — остров Скай?

— Некоторые живут на острове Льюис. Говорят, что когда-то давно мы жили на острове Мэн и что мы ведем свое происхождение от викингов, которые приплывали сюда с севера, чтобы грабить побережье, а затем здесь обосновались. Мы — беспокойный народ, нас не пугают ни море, ни дикие земли. Когда мне не спится по ночам, я мечтаю отправиться в Америку и поселиться там.

— Но говорят, в Америке живут дикари.

— Да, живут! Но наверняка они не хуже нас. Я немало повидал сражений и убийств, хотя сам я всегда бился честно. Думаю, ни одну из частей света нельзя с полным правом назвать дикой. Учитывая время, место и обстоятельства, всюду хватает дикости.

— Я слышал, кое-кто уже уехал?

— Да... Брендан с вашего острова и Синклер с наших островов.

Из камышей на берегу вышла старая женщина, и тут я впервые заметил, что туда ведет тропинка. Она заговорила с Фергасом, ее гэльский говор странно звучал для моего уха, но был мелодичен и приятен. Он напоминал мелодию волынки, разносящуюся по вересковой пустоши.

Она зашла в дом, а я стоял у порога, заглядевшись на серого гуся, который летел низко над болотами. Это был пустынный, дикий край, но зеленый и приятный.

— Мы сейчас поедим, Тэтт, а затем приступим к делу.

— Почему вы возитесь со мной? — спросил я. — Я очень благодарен вам, но почему?

Он посмотрел вдаль, в сторону залива, пнул ногой камешек.

— Ты вправе задавать такие вопросы, парень. Причин много, и я не стану перечислять все. Прежде всего, я люблю бойцов. Я сражался плечом к плечу с ирландцами и знаю, что они сильные бойцы и честные люди. Когда я был совсем несмышленым да еще и одиноким вроде тебя, один ирландец позаботился обо мне. Есть и другая причина — более серьезная, но покамест я умолчу о ней. Сейчас скажу тебе вот что. Я знаю, кто ты, знаю, что Тэттон Чантри не настоящее твое имя. Настоящее мне известно, и я знаю, что между нами есть кровная связь, хотя она и относится к давним временам. Кроме того, я одинокий человек — у меня нет ни кола ни двора, ни детей, ни жены. Меня боятся и уважают, но у меня нет ничего своего. Когда-то я мечтал иметь сына, вот такого, как ты, — с крепкими плечами и гордой осанкой, с ясными и честными глазами... но это было в другой стране, и женщина, которая могла бы... а, хватит об этом...

— Мой отец умер. Для меня было бы счастьем быть вашим сыном, Фергас Макэскилл.

Он положил мне на плечо свою сильную руку.

— Ах, мальчик, мальчик, у меня на глаза навернулись слезы! Из-за тебя Фергас Макэскилл превращается в слезливую женщину... Договорились, Тэтт, ты — мой приемный сын. А теперь давай-ка возьмем мечи и займемся делом.

Я не мог и представить себе, что при его габаритах и силе он так виртуозно владеет рапирой! Буквально через минуту я почувствовал, что передо мной настоящий мастер. Мое умение, о котором я был недавно довольно высокого мнения и которое не раз заслуживало похвалу Кори, на поверку оказалось совершенно никчемным. Фергас был одного со мной роста, и дальность выпада у нас была одинакова, но разница в искусстве фехтования была несопоставима.

Мы упражнялись около часа. Он всячески испытывал меня, проверял быстроту моей реакции, с изощренным искусством заставлял то нападать, то обороняться и при этом ничего не говорил. Потом мы отложили рапиры и пошли в дом, где старая женщина подала нам эля, суп и мясо. На десерт выпили густых сливок от коров шотландской породы, красной масти, с густой, как у льва, гривой и широко поставленными рогами.

— У тебя неплохо получается, — сказал Фергас, — и учили тебя хорошо... У тебя крепкая при твоем росте кисть, и ты достаточно хладнокровен. Мы еще поработаем с рапирой, а потом возьмемся за мечи. Для этого тебе потребуется большая сила рук, и хотя плечи у тебя хорошо развиты, мы постараемся их еще укрепить. — Он отломил кусок грубого черного хлеба и посмотрел на меня из-под густых бровей. — А ты умеешь стрелять из большого лука? Это оружие уже устарело, но оно и сейчас еще используется, и тебе полезно им овладеть.

— Я немного умею стрелять из лука, — сказал я, — владею также пращой и дубинкой.

— Превосходно. Мы этим займемся.

И мы начали свои упражнения.

Прошел месяц, затем второй и третий. Мы фехтовали, боксировали, ходили по берегу и в горы. Взбирались на гору Сторр, бродили по высоким холмам, спускались в темные ущелья. Иногда над головой у нас светило солнце, а иногда мы шли в густом тумане. Несколько раз Макэскилл оставлял меня развлекаться как мне заблагорассудится и исчезал на день-другой.

Однажды утром, когда мы пили эль, он кивнул на мой стакан.

— Будь воздержан, мальчик. Я тоже пью, но, в отличие от многих, никогда не напиваюсь. Когда я трезв, я знаю, что могу справиться с любым противником, побороть любые трудности, но когда голова человека затуманена винными парами, он способен делать глупости. Я видел, как одного из искуснейших фехтовальщиков убил новичок только потому, что тот накануне пил вино ночь напролет. Когда он вышел на бой, он был не уверен в себе, в движениях не было твердости, все его искусство как будто испарилось. Он не желал нас слушать, когда мы убеждали его перестать пить, и умер нелепой смертью.

Бывали дни, когда мы не выходили из дома. В это время между враждовавшими кланами Макдональдов и Маклеодов шла война, вовсю лилась кровь.

— Придет час, — говорил Макэскилл, — и я тоже отправлюсь сражаться. А пока пусть они решают спор между собой, без меня. И так слишком много крови. Неподалеку отсюда, в северной части острова Скай, местностью, которая называется Тоттерниш, когда-то владели Маклеоды, а затем Макдональды отняли у них эту землю силой. Так было испокон веков. Те, кто сильнее, вторгались на чужую землю и захватывали ее. И так происходит везде, Тэтт. Когда я был мальчишкой, я особенно не задумывался над этим, но с годами, становясь взрослее, я все больше хотел понять причину всех вещей. Мы, Макэскиллы, потомки викингов, которые, как я уже говорил тебе, приплывали с севера, брали в жены местных женщин-островитянок, а они были гэльского происхождения. Темными вечерами я часто беседовал с мудрыми людьми и воинами из других краев, и повсюду было то же самое. Северяне стремились в теплые и богатые края, бедняки жаждали овладеть чужим богатством, нападали и грабили, а затем оседали на отвоеванных землях, где их, в свою очередь, грабили другие. Так обстоит дело и в новых землях за морем. Давным-давно, когда я был еще мальчишкой, мы захватили в море испанское судно и привели его на остров Скай. На борту этого судна находился важный испанский дворянин, и мой отец удерживал его у себя в качестве пленника, чтобы, как водится, подучить за него выкуп. В ожидании выкупа прошло много месяцев, я часто разговаривал с нашим пленником, он жил у нас как член семьи. Он рассказывал мне о Кортесе[11] и о том, как тот покорил ацтеков. Он говорил, что Кортес никогда бы не стал этого делать, если бы не настоятельные просьбы союзных ему индейских племен, которых ацтеки покорили незадолго до этого и которые люто их ненавидели. Ацтеки жили в больших каменных городах, но города эти построили не они, а другие племена, которые пришли сюда раньше, например, толтеки и другие, жившие здесь прежде. Так что, как видишь, мы владеем землями временно, не важно, пришли мы сюда миром или силой. Нас сменят другие народы и другие поколения. Когда я был драчливым мальчишкой, я мечтал только о мечах и сражениях. Я любил дикие набеги, яростные сражения, любил скрестить клинок с клинком противника. Мне было все равно, с кем сражаться, — главное, сражаться! Но со временем я набирался ума. Я и сейчас люблю сражение — это у меня в крови, — но теперь я вечно задаю себе вопросы, а ответы стараюсь узнать у других. Солдат за свою жизнь сталкивается с множеством разных людей.

Я молча слушал его, но потом у меня возник вопрос:

— Если Макдональды владеют Тоттернишем, как же получилось, что вы живете здесь, хотя принадлежите к клану Маклеодов?

— Да просто-напросто они позволяют мне здесь жить! Возможно, не считают нужным прогонять меня, потому что я редко тут бываю. Они знают, когда я приезжаю и когда уезжаю. И ходят вокруг меня кругами. Боятся ли они меня? О нет, Макдональды страха вообще не ведают. Я хорошо их знаю. Я не раз проливал кровь Макдональдов, и им это известно, но, кажется, они в какой-то мере питают ко мне слабость и, возможно, думают, что меня лучше не трогать. Не исключено, что однажды они придут за мной.

Тем временем мы фехтовали и сражались на разных видах оружия, я чувствовал, как совершенствуется мое искусство, растет уверенность в себе. Фергас был великим мастером и великим учителем. Каждый раз, когда мне казалось, что я уже сравниваюсь с ним, он находил новый прием, предлагал новую стратегию, придумывал новый трюк. В глазах его светился насмешливый огонек, он поглядывал на меня с усмешкой, наслаждаясь впечатлением, которое он производил на ученика.

Однажды мы сидели у огня после ужина. По крыше стучал дождь. Время от времени сильный ветер завывал под стрехой. Отсветы огня бросали блики на щеки Макэскилла, его мохнатые брови, старый шрам.

— Да, — говорил он, — то были кровавые времена. Ты, верно, слышал про остров Эгг? Это там! — Он махнул рукой в сторону юга. — Несколько лет тому назад ватага парней из рода Маклеодов, которым Макдональды отказали в приюте, забили быка на берегу и собирались поужинать, как вдруг на них напали Макдональды и жестоко их избили.

Норман, одиннадцатый вождь клана Маклеодов, послал против них свой флот. Макдональды, видя, что неприятель превосходит их числом, спрятались в пещеру. Это было, если не ошибаюсь, в 1577 году. Маклеоды обыскали весь остров, но никого не нашли и уже отошли от берега, когда кто-то из Макдональдов, не в силах сдержать нетерпения, вышел из пещеры, и его заметили.

Маклеоды по следам, которые он оставил на свежевыпавшем снегу, нашли пещеру и, когда Макдональды отказались из нее выйти, собрали хворост и водоросли, сложили большой костер у входа в пещеру и подожгли. Все, кто был в пещере, задохнулись и погибли. Не осталось в живых ни одного из четырехсот человек.

— Ну и что, этим все и кончилось?

— Ах, Тэтт, разве такое когда-нибудь кончается? Мы, скотты, мстительный народ! Макдональды затаились и стали поджидать подходящего случая, чтобы отомстить. И вот в одно воскресное утро, под прикрытием тумана, они незаметно проскользнули в залив, забаррикадировали двери церкви, в которой было полно народу, и подожгли ее. Все, кто там был, сгорели заживо, спаслась лишь одна женщина.

Эта весть достигла замка Данвеган, где собирался клан Маклеодов. О, я хорошо помню этот день, день мести! Я видел все собственными глазами и сам убивал, потому что в церкви погибли несколько моих друзей и девушка, которая... ну, впрочем, не буду об этом говорить.

Мы сели в лодки и налегли на весла. Церковь горела долго, а Макдональды стояли вокруг нее и смотрели, чтобы никто оттуда не выбрался. И кроме одной женщины, никто не спасся.

А когда церковь рухнула, они стали копаться в угольях и закопченных камнях, — искали какой-нибудь поживы, а затем вернулись к своим лодкам. Но они плохо рассчитали — наступило время отлива, и их лодки оказались на берегу, далеко от воды. А тем временем подоспели Маклеоды с развевающимся волшебным флагом.

Я первым выскочил на берег и бросился вперед. Спустя мгновение я был в самой гуще Макдональдов и, выхватив меч, кинулся на них! Один!

Но Маклеоды уже высадились на берег, и Макдональды отступили к каменной дамбе, защищавшей прибрежные земли от моря. Они стояли спиной к дамбе и отражали нашу атаку! Ах, какая это была великолепная битва!

Макдональды — настоящие мужчины! Да, я сражался против них, но у меня не было к ним ненависти! Я восхищался их силой и отвагой.

С лязгом скрестились мечи. Я уложил сразу двоих. Затем меня сбили с ног. Но я тут же вскочил, и мы снова принялись рубиться.

Я видел немало сражений в своей жизни, но битва у морской дамбы, при свете угасающего дня, была самой прекрасной. Раз за разом они бросались на нас, и каждый раз мы оттесняли их назад! Нас было больше, и мы перебили всех до одного.

Макэскилл неоднократно возвращался к историям войн между кланами. Это были жестокие и воинственные племена, готовые биться до последней капли крови.

Мы переправлялись на лодке на Льюис, на остров Эгг и остров Рам. Я научился управлять лодкой в бурном море. Как-то, привязывая лодку после одной из таких поездок, я вспомнил, что мне уже пятнадцать лет.

Несколько месяцев я практиковался в фехтовании, борьбе, много ходил, взбирался на скалы, управлял парусом. Мы питались простой грубой пищей и вели здоровый образ жизни. Я сильно вырос и окреп. И очень усовершенствовал свое боевое искусство.

Это произошло в конце дня. Солнце уже село. Ветер срывал клочья белой пены с гребней волн и клонил к земле тростник; по луговой траве пробегала рябь. Я шел по тропинке с берега и нес несколько рыбин, только что выловленных мною в холодной воде залива.

Поднявшись, как обычно, на небольшой холм неподалеку от дома, я на мгновение остановился и окинул взглядом вересковую пустошь. И тут же увидел всадника на серой лошади. Он стремительно мчался, огибая обломки скал и кусты вереска, грива и хвост лошади развевались на ветру.

— Фергас! — позвал я, стараясь не кричать слишком громко и в то же время перекрыть шум ветра.

Фергас вышел на порог с книжкой в руках.

— Смотри — всадник, — сказал я. — Похоже, он несет беду.

— Да, — согласился он, взглянув вдаль. — Так скачут только с дурными вестями. Собирай вещи, парень, мы немедленно уходим!


Глава 14 | С попутным ветром | Глава 16