home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16

Мы сидели в лодке, съежившись от холода. Дул сильный ветер, море было неспокойно, и зарифленные паруса обледенели. Соленые брызги вонзались в лицо ледяными иглами. Не было средств бороться с ветром и волнами; мы могли лишь плыть куда несет нас море, пока теплилась хоть какая-то надежда на спасение.

Волны накатывали, как черные ледяные стены, их белые гребни скалили на нас свои зубы, брызги били как град. Я с тоской вспоминал уютную хижину, оставшуюся позади, и огонь, пылавший в ее очаге.

С нами в лодке было три рыбака. Лодка принадлежала им и была специально построена для бурных северных морей. По лицам рыбаков я понял, что наше положение незавидно: нам грозит смертельная опасность.

Скотты и норвежцы с Шетландских, Оркнейских и Гебридских островов пользуются обычно шестнадцати— или двадцатичетырехвесельными лодками, а в военное время за одним веслом сидят по трое. Бывают лодки и поменьше — на двенадцать весел. Наше суденышко было ни того и ни другого типа — это была совсем небольшая лодка для ловли рыбы. Сейчас единственным грузом были мы.

Никто не произносил ни слова — из-за рева ветра все равно ничего не услышишь; мы сидели, прижавшись друг к другу, стиснув в руках бесполезные мечи, и каждый раз, когда лодка стремительно падала вниз с гребня волн, наши сердца тревожно сжимались.

Мы плыли на юг. Вдали на востоке лежала Шотландия, на западе раскинулись бескрайние воды Атлантики. Рыбаки были хорошо знакомы со стихией ветра и воды и искусно управляли суденышком. Лодка круто соскальзывала с одной волны и тут же взлетала на гребень другой.

Фергас Макэскилл, сидя рядом со мной, мрачно смотрел вперед — в кромешную тьму; его борода развевалась на ветру, лицо было словно у вытесанного из камня идола, глаза суровые, как штормовые тучи на небе.

Внезапно он резко наклонился вперед, словно хотел пронизать взглядом штормовую мглу. Над самым горизонтом смутно вырисовывалось что-то темное и зловещее.

Макэскилл схватил рыбака за руку и показал вперед.

— Джура! — закричал он.

Я знал, что так называется один из островов.

Рыбак покачал седой головой. Кивнув на запад, он выкрикнул другое название — какое, я не расслышал. Я видел, что он пытается направить нос лодки в сторону этой темной массы.

Я судорожно ухватился за борт лодки. Что-то было неладно. Рыбак принялся черпать воду из лодки и выливать ее за борт, но я видел, что это бесполезный труд, потому что следующая большая волна неминуемо должна была накрыть нас.

Лодка отяжелела, она с трудом взбиралась на волну, ее ходкость уменьшилась, как будто она увязла килем в водорослях.

И тут в разрыве туч совсем неподалеку мы увидели силуэт острова — это, вероятно, было северо-западное побережье острова Джура. Фергас Макэскилл больно сжал мне руку. Он сунул мне небольшой мешочек. Я пытался отказаться, но он заставил меня его взять. Спрятав мешок под камзол, я подумал, что поспорить мы сможем в другой раз.

Он прижал губы к моему уху и крикнул:

— Не дожидайся, пока ударит о скалу! Как только подойдем ближе, прыгай.

Прыгать? Я мог задавать этот вопрос только себе. Где берег? Вероятно, до него около полумили. Вдоль береговой полосы, насколько можно было различить в туманной мгле, торчали рифы.

Лодка погрузилась в воду. Борта были почти вровень с водой, но она еще все-таки удерживалась на плаву.

Огромные валы со страшным ревом обрушивались на берег. Нас опять подняло на гребень гигантской волны; я увидел береговую полосу — теперь она была совсем недалеко. Ветер выл, как тысяча духов в аду. Фергас схватил меня за руку.

— Ну, живей, прыгай! — вскричал он и нырнул в волны.

Вслед за ним прыгнули двое рыбаков. Только старый рыбак по-прежнему сидел неподвижно. Я потянул его за руку.

— Ну же! — закричал я.

Он взглянул на меня и, улыбнувшись, отрицательно покачал головой.

Подходящий момент миновал. Откатная волна увлекла лодку обратно в море. Я собирался прыгнуть, но вовремя сообразил, что теперь слишком далеко от берега. По непонятному капризу ветра и течения лодку снова отнесло в море. Я скорчился возле старого рыбака, стиснув его худую, слабую руку.

Поздно! Момент упущен — другие сумели воспользоваться им, а я, как дурак, замешкался. Только старый рыбак был спокоен — видно, уже смирился со смертью. Либо он не умел плавать, либо у него уже не было сил и он решил остаться в лодке и вместе с ней пойти ко дну. Мне оставалось лишь разделить его судьбу.

Однако не в моем характере было сидеть сложа руки и ждать. Я поднялся, прижался к мачте и, обхватив ее руками, вглядывался во тьму. Ветер рвал с меня одежду и как будто грубо хлестал мое тело, но я продолжал крепко цепляться за мачту. Взглянув на старика, я увидел, что он шевелит пальцами — значит, жив еще. Лодка по-прежнему держалась на плаву, во всяком случае перестала погружаться в воду. Волны, по-видимому, несли ее на юго-запад, и, похоже, нас снова прибивало к берегу. Неожиданно открылся широкий залив или бухта, — огромные волны одна за другой катились в разверстую пасть залива.

Старик рыбак сидел почти по самые плечи в воде. Держась одной рукой за мачту, я дотянулся до него и схватил за руку. Он не сопротивлялся, и я подтащил его к мачте. Он что-то бормотал, судя по тому, что губы его шевелились, но из-за бешеного воя ветра я ничего не слышал.

Берег стремительно несся на нас, или мы на него. Я судорожно вцепился в мачту одной рукой, а другой держал старика. Внезапно волна подняла лодку и со страшной силой швырнула на берег. Лодка с оглушительным треском ударилась о скалы, и мы, вылетев из нее, растянулись, почти бездыханные, на каменистом берегу.

Едва опомнившись, я вскочил на ноги, оттащил старика подальше на траву, куда не доходили волны, и побежал обратно — посмотреть, что сталось с нашей лодкой и с нашими вещами.

Приближалась новая волна, у меня было буквально одно мгновение. Я быстро схватил свой клинок и сумку. Море чуть не вырвало их у меня из рук и унесло обратно в море обломки лодки.

Я вернулся к старику — он лежал на краю травянистого склона — и помог ему подняться. Помогая друг другу, мы, спотыкаясь, пошли по лугу, усеянному полевыми цветами, стараясь уйти подальше от жадных лап моря.

Только мы остановились, чтобы перевести дух, как старик схватил меня за руку и показал куда-то в сторону. К нам приближалась группа всадников.

— Ни слова о Макэскилле, — хриплым шепотом остерег меня старик. — Это, наверное, Макдональды — враги клана Макэскилла. Скажи, что мы из Ирландии и что нас выбросило на берег.

Мы стояли в ожидании незнакомцев, и я был рад, что успел спасти свой клинок.

Их было пятеро, они быстро подскакали к нам. У одного был грозный вид. Это был старик с развевающимися на ветру волосами и бородой, остальные — помоложе, двое — почти мальчики.

— Где мы? — спросил я.

— Это Айлэй, — сказал один из юношей. Он произнес: «Айлэ».

— Ах, значит, это не Джура?

— Джура рядом, вон там, — объяснил он, с любопытством разглядывая меня.

Он был примерно мой ровесник, но ростом пониже.

— Куда вы шли? — спросил он.

— В Обан, — солгал я. Впрочем, это была не совсем неправда, потому что мы в самом деле должны были там оказаться. — А затем мы собирались пересечь Англию, чтобы попасть во Францию.

— Ты учишься там?

— Да, — ответил я. И действительно, разве я не учился всюду, куда меня ни заносило? — А может быть, я поступлю там в армию.

— Кто ты? — спросил бородатый старик. Несмотря на преклонный возраст, он сохранил красоту и силу.

— Я Тэттон Чантри, из Ирландии. А это рыбак, который вез меня, когда мы попали в шторм. Наша лодка потерпела крушение, и все, что удалось спасти, на мне.

— Однако свой клинок ты уберег, — сказал старик. У него был острый глаз, видно, от него ничего не могло укрыться.

— Уберег, — сказал я, — ведь как знать, что может ожидать безоружного человека на неведомом берегу... да и где бы то ни было...

— А ты умеешь им пользоваться?

— Немного, — ответил я. — Хотел бы еще поучиться.

— Донэл, — распорядился бородатый, — посади его к себе за спину. А ты, Чарльз, возьми другого. Мы не можем допустить, чтобы кто-нибудь голодал на нашем берегу.

— На нашем? Ты все еще называешь этот берег нашим? — удивленно воскликнул Донэл. — Ведь это уже не наш берег, и мы не вправе находиться здесь. Ты сам вскоре убедишься в этом, стоит нам встретить кого-нибудь из тех.

— Мы не встретим их, — уверенно ответил старик. — Нам сообщили, что они далеко. Так что заберем то, за чем приехали, и вернемся домой.

— А как мы поступим с ними? — спросил Чарльз.

Старик взглянул на нас.

— Возьмем с собой. Они не будут рассказывать о том, что видели. — Он посмотрел на меня. — Что скажешь, Тэттон Чантри?

— Я поеду дальше, в Обан, и навсегда запомню ваши лица и то, как вы подобрали нас на берегу моря.

— Молодец! Ну тогда в путь!

Мы быстро поскакали через пустоши в глубь острова. Вдали блеснула голубая поверхность озера; свернув, мы подъехали к груде серых камней.

Один из всадников спешился и, казалось, собрался копать землю.

— Погоди! — остановил его бородатый старик. — Нарезай дерн квадратами, а когда выкопаем то, что нам нужно, положишь его обратно, чтобы никто не догадался, что мы здесь копали. — Он быстро огляделся кругом. — Рассыпьтесь в цепь и будьте начеку. Нам не нужны свидетели!

Я наравне со всеми встал в цепь, но время от времени бросал взгляд на работавших. Они аккуратно снимали дерн большими квадратами и копали под ними землю. Наконец я услышал, как под лопатой звякнул металл. Скоро из земли показался сундук. Его очистили от земли и навьючили на лошадь. Это была крепкая лошадь, по-видимому, тяжеловоз, но даже ей явно пришелся не по вкусу этот тяжелый груз. Потом уложили дерн на прежнее место и быстро двинулись в путь. Мои спутники все время оглядывались.

— Мне говорили, что эта земля принадлежит Макдональдам, — сказал я.

— Да, — мрачно ответил бородатый старик, — когда-то так и было. Но теперь ею владеют Кэмпбеллы, и я не виню их: они взяли то, что смогли взять, и охраняют свои владения. Но думается, что эта земля снова будет у Макдональдов!

Мы объехали скалы и увидели внизу укромную бухту. В ней стояло небольшое судно. Нам спустили трап, чтобы мы могли подняться на борт.

Шатаясь от усталости, я отыскал уголок, где меньше дул ветер, и прилег вместе со старым рыбаком. Всего три часа прошло, как нас выбросило на берег. В море еще бушевал шторм, но теперь мы наконец обрели надежное убежище.

Донэл подошел ко мне и присел рядом на корточки.

— С наступлением темноты мы отходим. Здесь тихое место, а наши враги, думаю, не отважатся выйти в море в шторм. Он еще вовсю свирепствует там, где вас выбросило на берег, и там, где находятся они. Но дождь уже ослабевает.

— А куда вы направляетесь?

— Мы доставим вас в Обан, потому что и сами держим туда путь. — И, понизив голос, продолжил: — Никому ни слова о сундуке. Его спрятали в давние времена наши предки, и он принадлежит нам по праву. Мы узнали о нем после смерти моего дяди. Но если это станет известно нашим врагам, они могут захватить его.

Время потянулось бесконечно, мы все ждали, и наконец шторм понемногу начал стихать. Я спал, просыпался и снова засыпал, но Макдональды все время бодрствовали. Их тревога была понятной: если бы их захватили здесь, это означало бы для них верную смерть. Некоторые шотландские кланы жили в мире и согласии, но между другими не прекращалась жестокая вражда.

Когда я проснулся в очередной раз, мы уже были в открытом море. Стояла темная ночь, ветер немного утих, но море еще не успокоилось. За кормой еле-еле проступала темная полоса берега. В разрыве туч мерцали звезды.

Я стоял у планшира, когда ко мне подошел Донэл.

— А где же остальные ваши спутники? — спросил он. — Ведь вы плыли не вдвоем?

— Да, было еще трое. Они шли в Обан и согласились взять меня с собой. Мне кажется, старик — родственник одного из них. По-моему, они с Оркнейских островов.

— А что ты собираешься делать в Обане?

— Сразу же попытаюсь перебраться во Францию. Я и так уже сильно опоздал из-за этой истории. Возможно, отправлюсь верхом, а если удастся найти лодку, — морем.

Мы стояли рядом, наблюдая, как вздымаются и опадают волны. Близился рассвет. Немного погодя я вернулся к старику — он не спал.

— Если бы не ты, — сказал он, — я бы наверняка погиб.

— Я не сделал ничего особенного.

— Ты проявил настоящее мужество, ведь я совсем было позабыл, как хороша жизнь. Ты придал мне силы, в которых я так нуждался! — Он помолчал. — Ты ирландец, да?

— Да, ирландец.

— Ирландия — прекрасная зеленая страна. Когда варвары разорили страны континента, Ирландия сохранила огонь знания.

— Ты говоришь не как простой рыбак.

— Я не рыбак. Я паломник.

— Ты ходишь по святым местам?

— Я странствую по храмам знания. Посещаю старинные, забытые места, где есть еще сооружения из больших каменных плит.

— В Ирландии много сооружений из каменных плит. Мой отец часто водил меня к ним.

— Его звали Чантри?

Я ничего ему не ответил, и он сказал:

— А, понимаю! И он тебе рассказывал про эти места? Он хорошо их знал?

— Он говорил, что некоторые из них построены задолго до египетских пирамид. В Ирландии сменилось не одно поколение ученых еще до того, как была построена первая пирамида в Египте. Мы ходили с ним к гробницам этих ученых. Некоторые из них расположены неподалеку от реки Бойн...

— Твой отец был мудрым человеком. Он занимался наукой?

— Постоянно. Он изучал историю по старым книгам. У него было очень много книг, но потом наш дом сгорел.

— Ах так! Глупцы всегда разрушают то, что могло бы принести им спасение. Но они не способны этого понять. И твой отец учил тебя по этим книгам?

— Он учил меня всему. Он часто говорил, что в будущем еще многое предстоит познать, но уже сейчас есть непреложные истины. Источник знаний никогда не иссякает, и мы должны черпать из него не уставая.

— Хорошо сказано. Со временем ты узнаешь, Тэттон Чантри, что в мире немало людей науки и все они преследуют одну общую цель. Невзирая на презрение и амбиции профанов, они будут двигаться вперед, познавая тайны жизни и делясь ими с другими. На земле живут разные расы и нации, но в мире науки нет границ ни на земле, ни на небесах. Нас ведет огонь любознательности, стремление к познанию. Следуй по этому пути, Тэттон Чантри, ибо в этом твоя судьба.

Помолчав, он продолжил:

— В море, когда я был на волосок от смерти, я ни о чем не жалел, потому что не оставил в мире ничего своего, — я занимался только наукой. Каждый из нас должен оставить после себя хоть что-нибудь, чтобы облегчить путь последующим поколениям. Когда-нибудь ты узнаешь, что в отдаленных уголках мира есть богатейшие хранилища знаний, где собраны тысячи томов книг и где ожидают своего часа великие идеи и мечты человечества. Некоторые из них разрушены... например, библиотеки Александрии и Кордовы, Самофракийские храмы... Но остались другие сокровищницы знаний. Где-то в храме знаний есть место и для того, что познал я.

— Ну что ж, пойдем со мной, — предложил я. — Я направляюсь в Лондон, а затем во Францию и Италию.

— А к чему стремишься ты?

— Моя цель — знания... искусство фехтования... и деньги, чтобы, возвратившись на родину, восстановить наш разрушенный очаг. Таково было желание моего отца. И теперь того же хочу и я.

Он некоторое время молчал, видимо, обдумывая мои слова.

— Хорошо, — сказал он, — я пойду с тобой в Лондон. Возможно, каждый из нас поможет другому найти правильный путь.

Так мне открылась дверь... дверь, которая никогда уже больше не закроется.


Глава 15 | С попутным ветром | Глава 17