home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Рано утром, когда мы спустились в ресторан позавтракать, накрапывал мелкий дождь, который прибил пыль к затянул серой кисеей окна магазинов и лавочек. По улице в сторону конюшни проехал одетый в мокрый дождевик всадник. Додж лениво просыпался.

Мы остановились у входа в ресторан, присматриваясь к сидевшей в зале немногочисленной публике, и нашли себе столик в углу, откуда могли видеть обе двери. У Галлоуэя ремешок с револьвера был снят. У меня тоже. Но неприятностей мы не искали. Заходили в основном мужчины — скотоводы, покупатели скота, ковбои и городские бизнесмены. Некоторых мы уже знали. Чтобы познакомиться с деловыми людьми, требовалось всего несколько часов.

За столиками сидело несколько крутых парней. В городе таких вооруженных до зубов отчаянных забияк было хоть пруд пруди. Девять десятых взрослого населения Доджа участвовало в Гражданской войне, воевало против индейцев или, по крайней мере, охотилось на бизонов. В таком начиненном порохом обществе не место устраивать ссоры, если только ты не готов идти до конца.

Мы заказали омлет с ветчиной — блюдо, не часто встречавшееся к западу от Миссисипи, где все ели мясо с бобами. На нас с братом теперь сверкали новизной костюмы, купленные в магазине, под полами которых легко скрывались револьверы. В городе запрещалось носить оружие, но Закон относился к нарушителям этого правила снисходительно. Оно строго соблюдалось лишь во время перегона стад, а сейчас был еще не сезон. Эван Хокс, наверное, единственный, кто решился перегнать стадо.

В ресторане мы не встретили ни одного человека из банды Фетчена. Джудит тоже не показывалась.

— Как ты думаешь, они не уехали? — спросил Галлоуэй.

— Нет, вряд ли.

Некоторые посетители с любопытством поглядывали на нас. В Додже, как и в других городах такого типа, секреты долго не держались, и к этому времени все уже знали, кто мы, кто Фетчены и почему оказались здесь.

Не осталось тайной и для Эрпа мое участие в перестрелке. Но, как он сказал, оба противника были вооружены, оба стреляли: состоялась честная схватка. Правда, Тори хотел застрелить меня исподтишка и получил, что ему причиталось. В Додже понимали такие вещи.

Мы ели, но завтрак мало занимал наши мысли — ждали банду Фетчена. Она могла появиться в любой момент. Но никто так и не пришел.

Дождь прекратился, хотя облака по-прежнему тяжело нависали над прерией. Гроза еще бушевала где-то вдали. Со скатов крыш и вывесок капала вода.

У двери на улицу остановился человек, стряхнул капли дождя со шляпы и дождевика и вошел в ресторан. Я слышал, как он сказал Бену Спрингеру:

— Похороны закончились. Присутствовало девятнадцать человек. Похоже, крутые ребята.

— Девятнадцать? — прошептал Галлоуэй. — Кажется, Фетчен нашел себе новых друзей.

Вскоре по грязной улице подъехали и они — тесная группа всадников в черных дождевиках — и остановились напротив ресторана, спешились и собрались под скатом крыши дома с противоположной стороны улицы.

Двое повернулись и прошли по тротуару направо, еще двое — налево, остальные остались у дома. Похоже, они ждали нас.

— Можем гордиться, — усмехнулся Галлоуэй, потягивая кофе из чашки, — там у них целая армия.

— Лучше обойти ее с фланга, — ответил я. — Интересно, а что с Джудит?

— Сходи посмотри. Я посижу тут на случай, если захотят войти. Если нет — через некоторое время выйдем к ним сами.

Отодвинув стул, я встал, прошел в отель и поднялся на второй этаж. Подойдя к номеру Джудит, постучал раз, второй...

Ответа не последовало.

Я постучал громче и, когда опять никто не откликнулся, открыл дверь.

В пустой комнате стояла незаправленная кровать. Джудит и ее вещи исчезли.

Спускался я достаточно осторожно. Нельзя лезть напролом, когда тебя подстерегают неприятности. Пересек безлюдный холл и встал в арке, откуда мог видеть зал ресторана.

Галлоуэй сидел там, где я его оставил, но перед ним заняли позицию Черный и Берр. Еще один неизвестный мне с копной волос цвета сухой травы и шрамом на подбородке подпирал дверь, ведущую на улицу. Каблуки его сапог были сношены, но то, как он носил кобуру, выдавало в нем ганфайтера или, по крайней мере, человека, воображавшего себя ганфайтером. Большинство парней, действительно хорошо владевших револьверами, носили их произвольно, кто как привык, а не подвязывали низко у бедра, как те, кто хотел казаться крутыми. Все держали в руках оружие.

Ресторан почти пустовал. За одним столиком сидели Чок Бисон и Боб Райт, за другим, наблюдая краем глаза за происходящим, расположился Док Холлидей[3] — он почему-то в столь ранний час вместо завтрака потягивал стаканчик виски.

— Это все ваши проделки, — возмущался Черный. — Вы с братцем вывезли проповедника из города. Напрасно старались! Джудит едет с нами, и мы поженимся, как только встретим священника.

— Не хочу, чтобы девушка страдала, — спокойно произнес Галлоуэй. — Если вы причините ей зло, я позабочусь о том, что поголовье Фетченов резко уменьшится.

— Много на себя берешь! Ты не выйдешь из ресторана живым.

В этот момент я услышал, как за моей спиной очень тихо скрипнула половица. Не двигаясь с места, скосил глаза. Сквозь окна холла падал серый утренний свет, и я заметил чью-то тень и носок сапога — левого сапога, который у меня на глазах чуть согнулся, будто человек делает шаг вперед или отводит назад руку с револьвером, чтобы нанести удар по голове. Я быстро отступил вправо и тыльной стороной левой руки сам нанес сильный удар, попав ему точно в солнечное сплетение — прямо под третью пуговицу рубашки. Ловя воздух раскрытым ртом, противник скорчился. Его рука с револьвером скользнула мимо, и я еще раз саданул его правой в незащищенное лицо, смяв нос в лепешку.

Фонтаном брызнула кровь, он отшатнулся назад, а я ринулся на него.

В драке есть одно железное правило. Когда она идет всерьез, нельзя давать сопернику передышку, если даже имеешь преимущество, иначе он придет в себя и надает тебе по ушам. Поэтому я схватил его за ухо и еще раз двинул справа, лишив его нескольких зубов. Парня развернуло боком, и я всадил кулак ему в почку. Он рухнул на пол.

Все произошло в течение четырех-пяти секунд. В драке не тратишь время зря, а я к тому же торопился и старался не слишком шуметь. Не успев начаться, стычка закончилась, и я опять заглянул в ресторан.

Галлоуэй оставался спокойным. Воистину моего братца ничем не проймешь! Своим врагам он мягко стелил, но спать им было ох как жестко! Что говорить, крутой у меня братишка! И я было решил не вмешиваться и предоставить ему возможность преподать хороший урок Фетченам.

Однажды, лет в тринадцать, мы охотились в холмах на белок и других пушных зверей, но больше всего нам хотелось повстречать кабана, потому что у мамы кончилось мясо. Галлоуэй увидел под кустами огромного секача, который глядел на него своими маленькими злобными глазками. Он вскинул ружье и выстрелил. Пуля ранила зверя, пройдя вдоль плеча, и он бросился наутек. Мы прошли по его следам почти две мили, а когда настигли, над ним стоял большой, сильный кугуар.

Голодный, он нашел себе легкую добычу и не думал отдавать ее какому-то мальчугану с холмов. Но кабана застрелил Галлоуэй, к тому же мы не могли отказаться от мяса. Брат не спешил уступать его большой кошке. Так они и стояли, глядя друг другу в глаза.

У Галлоуэя в старом гладкоствольном ружьишке оставался один заряд, и он понимал, что, если не убьет кугуара одним выстрелом, нам не поздоровится. Раненый, он смертельно опасен. Но если бы эта гроза косуль знала, кто ей противостоит, она бы бросилась в холмы с поджатым хвостом.

Галлоуэй поднял ружье и выстрелил в тот самый момент, когда зверь прыгнул на него. Пуля попала в грудь, но не убила дикую кошку. Кугуар сбил Галлоуэя с ног, а я лихорадочно начал искать дубину. Но мальчишка быстро вскочил на ноги и, размахнувшись, двинул кугуара прикладом по голове, когда тот опять бросился на него. Пока враг приходил в себя, Галлоуэй успел вытащить большой арканзасский нож. Разъяренный зверь вновь прыгнул, и они покатились по земле.

Во все стороны полетели клочья шерсти, обрывки одежды, а потом окровавленный Галлоуэй встал, а кугуар остался лежать, он поднял голову, посмотрел на брата и испустил дух.

У Галлоуэя и по сей день на ребрах следы острых когтей. Мы освежевали кабана, сняли шкуру с кугуара и принесли свои трофеи домой. Исцарапанного Галлоуэя мама на несколько минут уложила в холодную воду ручья, а потом зашила его рваные раны.

Словом, с моим братом не стоит сталкиваться лоб в лоб, если не хочешь потерять шкуру.

Сейчас он просто сидел и смотрел на них — высокий, широкоплечий парень с гор, с большими, натруженными руками. Мы настолько похожи, что вполне могли бы сойти за близнецов. Но он намного красивее меня. А я в любой момент могу угадать, о чем он думает. Теперь мне не хотелось бы оказаться на месте Фетченов.

— Я выйду из ресторана живым, Черный, — сказал он, — и выйду, когда захочу. Если мне придется перешагнуть через Фетченов, я это сделаю. Вообще-то вы, ребята, увереннее чувствуете себя в стае или в темной конюшне.

Черный подскочил, словно в него всадили булавку.

— Так это был ты?

— Не наезжай на меня, парень, — спокойно ответил Галлоуэй. — Единственная причина, по которой я тебя еще не пристрелил, — мне жаль пачкать такой красивый пол. А теперь убирайтесь-ка подобру-поздорову. И запомните: если с головы девушки упадет хоть один волос, я добьюсь, чтобы вас всех повесили.

Поведение Галлоуэя сбило их с толку. Они и подумать не могли, что он может так разговаривать без поддержки нескольких стволов. Однако он был один и ставил им условия, а они, вместо того чтобы прижать его, беспокойно переглядывались. И все ждали, когда же он выложил свой козырной туз.

Берр оглянулся и увидел меня в дверях ресторана. Я находился сбоку от них на расстоянии револьверного выстрела, точнее выстрела в упор, потому что между нами ничего не было. Никто из них не сидел ко мне лицом. Насколько они знали, я мог быть и не один, поскольку нас часто видели с ковбоями «Половины X».

Черный легко встал, и, надо отдать ему должное, двигался он с кошачьей грацией. Высокий, мощный, он казался крупнее меня или Галлоуэя. Дома, в холмах, ходили слухи, что в уличной драке он убил человека.

— Мы можем и подождать, — пошел на попятную Черный. — Нам некуда торопиться. Найдем проповедника и к западу отсюда. Тогда и поженимся с Джудит.

Они ушли всем скопом, и только тогда я подошел к брату. Галлоуэй взглянул на меня:

— Ты попал в переделку?

— Да нет, так, ерунда!

Мы вышли на улицу, очень тихую в этот час. Где-то снесла яйцо курица и во весь голос оповещала о своем счастье. Мимо нас лениво протрусила дворняга. Скрипя и жалуясь, заработал ручной насос, и я услышал, как хлынула в ведро вода.

У коновязи стояло несколько лошадей, возле магазина загружался фургон. Но на душе у меня было тревожно. Я не мог думать ни о ком, кроме Джудит. Казалось, только затеяв перестрелку с Фетченами, я сумею помешать ее свадьбе. Она готова выскочить замуж за Черного Фетчена, а от ее родственников до сих пор никаких вестей! Ни закон, ни мы не имели права вмешаться, хотя мне очень хотелось это сделать, и Галлоуэю тоже.

Мы понимали, что нам еще предстоят объяснения насчет Тори Фетчена. Разговор о нем не закончен. Наши враги слишком осторожны, чтобы связываться с законом, когда его представляют такие люди, как Уайт Эрп, Бэт Мастерсон и им подобные. Но к западу отсюда равнины широкие, и то, что случится там, никого не касается — только их и нас. И все знали, что наш решающий бой впереди.

Тесная группа всадников медленно ехала нам навстречу. Джудит, гордо подняв голову, возглавляла кавалькаду. Она миновала нас, не заметив, не взглянув — так богатая карета безучастно оставляет за собой нищих, с вожделением глядящих ей вслед.

Когда всадники исчезли за поворотом, мы повернулись, вошли в ресторан и заказали по чашке кофе.

— Могла бы, по крайней мере, помахать нам рукой, — хмуро сказал Галлоуэй. — Надо хорошенько все обдумать.

Вскоре в зал вошел Эван Хокс и, заметив нас, направился к нашему столику.

— У вас есть какие-нибудь планы? — спросил он. — Если нет, я хочу предложить вам работу. — Он развернул стул и уселся на него верхом. — Вы скорее всего правы, полагая, что мой скот угнали Фетчены, и держат они его где-то к западу отсюда. Насколько мне известно, в округе не продано ни одного стада. У нас сейчас около трехсот голов. Я погоню скот в Вайоминг, но мне хотелось бы получить свое стадо полностью.

— Каким образом?

— Почему бы не таким же, каким получили они его?

Действительно, почему бы и нет? Фетчен стадо украл, так что мешает украсть его снова? Предложение имело смысл. К тому же кто осудит человека, который не желает терять скот стоимостью почти в пятьдесят тысяч долларов?

— Мы тоже едем на Запад, — сообщил я ему. — Собираемся покрутиться вокруг банды и убедиться, что с девушкой все в порядке.

— Хорошо. Тогда считайте, что вы в моей команде. Тридцать долларов ежемесячно плюс питание. — Он подождал, пока мы допили кофе. — Вы знаете Фетчена лучше меня. Скажите, он что-нибудь понимает в скотоводстве? Я имею в виду, в западном скотоводстве?

— Едва ли. Он с холмов, как и мы, о Западе знает лишь понаслышке. Однако к нему могли присоединиться ребята, которые кое-что понимают в здешней жизни... Если только они не побоятся показаться в открытую.

— Что ты имеешь в виду?

— По-моему, Черный связался со скотокрадами.

— Вероятно. Ну и что вы мне скажете?

Я посмотрел на Галлоуэя, но такие вопросы он оставлял решать мне.

— Путь у нас один. И с вашими ребятами мы подружились. Считайте, что у вас есть пара новых ковбоев.

Мы отправились в дорогу на рассвете. Впереди Эван Хокс, за ним — десять хороших парней, включая нас. С нами рядом ехали Бриггс и Жердь Уокер. Некоторых семейных ковбоев и тех, кто соскучился по Техасу, Хокс рассчитал в Додже. Среди других в нашей команде было двое, которые выглядели как ганфайтеры: девятнадцатилетний Ларни Кегл с походкой кугуара и Кайл Шор, постарше и поспокойнее Ларни.

Желая быть более или менее независимыми, мы с Галлоуэем купили кое-что из снаряжения и двух вьючных лошадей — мустангов, привыкших щипать траву прерий, но приученных ходить под седлом и вьюками. Старший, Эван Хокс, набрал с собой столько провизии, что ее хватило бы и на три команды.

Он гнал табун подменных лошадей, в основном техасских — маленьких, но крепких, живущих на подножном корму, как и положено настоящим ковбойским лошадям.

Когда мы добрались до лагеря, там все было готово к путешествию, и мы, не останавливаясь, отправились дальше.

Ко мне подъехал Хокс:

— Флэган, я слышал, ты умеешь читать следы. Может, попробуешь пойти за Фетченами?

— Попробую.

Небо все еще застилали облака, грозившие дождем. Поднялся небольшой порывистый ветер. Прерия была намокшей, но не промокшей.

Галлоуэй остался со стадом, а я выехал вперед, чтобы сделать большой полукруг и поискать интересующие нас следы.

Не прошло и часа, как мне удалось обнаружить их, а через некоторое время я стал узнавать отпечатки копыт большинства лошадей банды. Знал коней Джудит и Джеймса. Для меня не составило труда научиться отличать их.

Я кружил по открытой степи, и надо было остерегаться, чтобы меня не заметили. Конечно, Фетчены уехали далеко вперед и сейчас опасаться их было еще преждевременно, но тем не менее не мешало иметь в виду, что они люди, наносящие удар в спину. Человек, путешествующий по западным землям, все время оглядывается вокруг, не забывая смотреть и назад. Он старается к тому же запомнить местность. Пройдут годы, но он все равно сможет описать каждую милю пройденного пути, как будто пересек прерию только вчера.

А удивляться нечему. Ведь ни дорожных указателей, ни станций, ни корралей тогда и в помине не было. Встречались ручьи, иногда выветренные холмы, сухие русла рек, небольшие рощицы или заросли кустарника. И все следовало запоминать, чтобы как-то ориентироваться. Еще я старался держать в голове отпечатки копыт всех лошадей Черного, поскольку не исключал, что придется выслеживать всю банду по отпечаткам одной или двух.

Я обратил внимание на то, что кто-то из них постоянно ехал в стороне, периодически останавливался и подолгу смотрел назад. Об этом ясно говорили отпечатки копыт на мягкой земле. Мне пришло в голову, что следы принадлежат всаднику со шрамом на подбородке. И точно: я нашел место, где он спешился, чтобы затянуть подпругу, и сразу узнал след обуви по сношенным каблукам. Что-то подсказывало: надо остерегаться этого человека. Встреча с ним сулила беду.

Так оно и оказалось — потом, далеко отсюда.


Глава 4 | Соль земли | Глава 6