home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 20

Выйдя из квартиры Мэгги, Робин на минуту заскочил к себе в отель и сразу помчался в аэропорт.

В Нью-Йорке было довольно тепло и ясно: четыре-пять градусов выше нуля. Робин взял такси и добрался домой до того, как на улицах начались пробки. Он решил не откладывая ехать в Лос-Анджелес и остаться там до Рождества.

Квартира была в порядке, важных писем не было, но Робин чувствовал себя совершенно подавленным. Он открыл банку томатного сока и заказал разговор с Айком Райаном. Аманда должна была уже выйти из больницы.

— Где тебя носило? Ты только теперь нашел время позвонить? — Айк говорил вялым, равнодушным голосом.

— Как идут дела? — спросил Робин.

— «Айк, тебе стоит только позвонить, если я тебе понадоблюсь», — насмешливо передразнил Айк. — Черт! Я только этим и занимался, что звонил тебе! Я звонил тебе два дня подряд! И все напрасно.

— Я был на море, Айк. Почему ты не оставил для меня сообщения? Айк вздохнул.

— Что бы это изменило? Ты все равно проворонил бы похороны. Робин подумал, что ослышался.

— Какие похороны?

— Об этом писали во всех газетах! Не говори только, что не в курсе.

— Айк, ради Бога… Я только что с самолета. Что случилось? В голосе Айка послышался металл.

— Позавчера похоронили Аманду.

— Да, но неделю назад ты говорил, что ей лучше?

— Мы так думали. В тот день… еще утром она прекрасно выглядела. Я приехал в больницу около одиннадцати. Она сидела на кровати — накрашенная, в великолепной ночной сорочке — и писала поздравительные открытки. Вдруг она выронила ручку, а ее глаза закатились. Я бросился за дверь, позвал медсестер, врачей. Доктор сделал ей укол, и она уснула. Я сидел возле нее около трех часов, ожидая, когда она откроет глаза. Увидев меня, она слабо улыбнулась. Я взял ее на руки и сказал, что все будет хорошо. Тогда она посмотрела на меня, ее глаза снова закатились, и она сказала: «Айк, я знаю, знаю». — Айк замолчал.

— «Я знаю» что, Айк? — спросил Робин.

— О Господи, откуда мне знать? Мне кажется, она хотела сказать, что знает, что умирает. Я позвонил медсестре. Она пришла со шприцем, но Аманда оттолкнула ее и прижалась ко мне, словно понимая, что ей осталось совсем немного. Потом посмотрела на меня и сказала: «Робин, позаботься о Слаггере. Я прошу тебя, Робин». Затем снова потеряла сознание. Через час она очнулась. На ее лице снова была прелестная улыбка. Она взяла меня за руку. О, Робин! Я и сейчас вижу эти огромные, испуганные глаза. Она сказала: «Айк, я люблю тебя, тебя». Потом закрыла глаза и больше уже не приходила в сознание. Через час она умерла.

— Айк, но ее последние слова были обращены к тебе. Это должно облегчить твою боль!

— Если бы она просто сказала: «Я люблю тебя, Айк». Точка. Тогда все было бы в порядке. Но она ведь сказала: «Я люблю тебя, тебя», словно хотела убедить, что это меня она любит, а не тебя. Это еще раз подтверждает ее великодушие.

— Айк, не мучайся из-за этого. Она не понимала, что говорит.

— Да… Робин, ты не будешь иметь ничего против, если я оставлю кота у себя?

— О, ради Бога, Айк! Он твой.

— Это единственное, что у меня осталось от Аманды. Я сплю с ним каждую ночь.

— Айк, дай ты лучше коту молока, а сам спи с блондинкой.

— С моим везением на женщин я теперь снимаю военный фильм! Ни одной красотки в ролях, только двадцать мужиков. Надеюсь, что он удастся. С Рождеством, Робин!

— Спасибо, и тебя также, Айк!

Робин повесил трубку и откинулся в кресле. Аманда умерла… Он не мог в это поверить. Нет, она не должна была любить его. От горя Айк просто свихнулся. Вдруг у него появилось острое желание провести Рождество с кем-нибудь, кто его любил. Но с кем? С матерью? С сестрой? Китти была в Риме, а Лиза… Он не видел ее целую вечность. Робин заказал разговор с Сан-Франциско.

Лиза была поражена.

— Робин! Не могу в это поверить. Если ты мне звонишь, значит, собрался жениться!

— Лиза, милая, через неделю Рождество и, как бы странно это ни казалось, но я иногда думаю о нашей семье. Особенно в это время года. Как поживают твои дети? И как поживает твой бравый старик, стриженный бобриком?

— По-прежнему стрижется бобриком и при этом лучший супруг в мире. Робин, я на тебя сердита. Ты столько раз был в Лос-Анджелесе и ни разу не позвонил. Кейт и Дикки были бы очень рады тебя видеть.

— Как-нибудь обязательно приеду. Обещаю. Клянусь. — Робин на мгновение замолчал. — А как поживает великолепная Китти? Чем она занимается?

Лиза ответила не сразу.

— Робин, почему ты всегда ее так называешь?

— Не знаю. Может, это с тех пор, как умер старик.

— Ты хочешь сказать — мой отец?

— Ну ладно, Лиза, как Китти?

— Но почему ты упорно называешь ее Китти? Робин засмеялся.

— Уговорила. Что поделывает мама в последнее время? Так тебе больше нравится?

— Она была для тебя хорошей матерью, Робин.

— А я и не отрицаю и даже счастлив, что она развлекается. Так как у нее дела?

— Не очень. У нее плохо с коронарными сосудами, было несколько сердечных приступов. Она месяц пролежала в больнице, но теперь ей, кажется, лучше. Недавно она переехала в большой особняк в Риме. Естественно, у нее новый воздыхатель. Она говорит, что он ее обожает. Конечно, она ему платит. Как тебе это нравится?

— Потрясающе! А ты что хотела? Чтобы она жила с каким-нибудь старым артритиком? Я, как Китти, люблю молодость и красоту.

— И тебе никогда не хотелось иметь детей и собственный дом?

— Нет! И не думаю, что Китти тоже этого хотела. Она родила нас потому, что так получилось.

— Не смей говорить так о ней!

— Ладно, Лиза! У нас всегда была няня, у тебя, по крайней мере. Я до сих пор помню, как дрожала Китти, когда была вынуждена брать тебя на руки. И я не помню, чтобы она держала меня на руках, когда я был маленьким.

— Она обожала детей! — закричала Лиза. — И мечтала иметь их полный дом! Она чуть не умерла, когда рожала меня, а потом у нее было три выкидыша.

— Почему я не знал этого?

— Я тоже ничего не знала. Я узнала об этом только после смерти папы, когда она несколько дней гостила у нас. Я была тогда на третьем месяце. «Не останавливайся на одном, Лиза, и даже на двоих. Нарожай целый дом детей. Я оставлю вам столько денег, что вы с Робином сможете себе позволить иметь много ребятишек. Без них жизнь не имеет никакого смысла». Она много чего мне тогда рассказала.

— Наверное, дочери ближе к матери, — вполголоса произнес Робин.

— Не уверена. Но я знаю, что дети — это очень важно. И мама это знает. Я бы хотела, чтобы ты тоже это понял.

— Постараюсь. Желаю вам хорошо повеселиться на Рождество!

— Тебе тоже. Представляю, как ты чудесно проведешь время с целым роем блондинок. Счастливого праздника, Робин!

Лиза повесила трубку.

Робин в задумчивости провел рукой по волосам. Впереди у него были рождественские каникулы, и их нужно было как-то провести.

Он проснулся в четыре часа утра весь в поту с ощущением, что видел во сне какой-то кошмар. Но какой, он не мог вспомнить. Четыре часа по местному времени, значит, в Риме — десять. Он набрал номер. Ему ответил приятный мужской голос на безупречном английском языке.

— Пожалуйста, пригласите миссис Стоун, — попросил Робин.

— Мне очень жаль, но она спит. Что ей передать?

— А с кем я говорю?

— Могу ли я задать вам тот же вопрос?

— Я ее сын, Робин Стоун.

— О! — Голос в трубке сразу потеплел. — Я так много слышал о вас. Я — Серджио, лучший друг миссис Стоун.

— Послушайте, лучший друг, я собираюсь сесть в первый же самолет на Рим и провести Рождество со своей матерью. Как она себя чувствует?

— Очень хорошо. Но думаю, что почувствует себя еще лучше, когда узнает эту новость.

— Да, лучший друг, вы поможете мне сэкономить на одном телефонном звонке, если закажете для меня номер в отеле «Эксельсиор».

— Я вас не понимаю.

— «Эксельсиор», большой отель на Виа Венето.

— Я хорошо знаю этот отель. Но зачем вам там останавливаться? У вашей матери огромный палаццо из десяти комнат. Она здорово оскорбится, если узнает, что вы поселились не у нее.

— Десять комнат!

— Это очень красивая вилла, где она может прекрасно отдохнуть.

«И где Серджио имеет возможность принимать своих дружков», — подумал Робин.

Серджио продолжил:

— Если вы сообщите о времени приезда, я вас встречу.

— О, нет, в этом нет необходимости!

— Но я сделаю это с удовольствием.

— Ладно, приятель. Ей-богу, вы не зря получаете свои денежки.

— Буду ждать вас с нетерпением.


Самолет приземлился в одиннадцать часов вечера по римскому времени. Спускаясь по трапу, Робин заметил красивого молодого человека в замшевых брюках. Он бросился к Робину, как только тот зашел в дверь аэровокзала, и хотел забрать у него «дипломат», но Робин удержал его.

— Молодой человек, я еще не инвалид.

— Меня зовут Серджио. Вы разрешите называть вас Робином?

— Почему бы и нет?

Они направились в зал выдачи багажа.

Молодой человек был действительно очень красив. Он держался лучше, чем большинство кинозвезд. Его походка была мягкой и легкой, и он не вилял бедрами при ходьбе. У него были приятные манеры — живые и восторженные, но без угодливости. Этот молодой мерзавец вел себя так, будто действительно был рад познакомиться с Робином. С багажом он управился, как бог. Пока все пассажиры толпились в очереди за чемоданами, Серджио развернул несколько лир, и меньше чем через минуту носильщик принес сумки Робина и сложил их в длинный красный «ягуар». Робин молча уселся в машину, и они поехали по новой дороге, ведущей в оживленный город.

— Красивая тачка! — наконец заговорил Робин.

— Она принадлежит вашей матери.

— Уверен, что мама на бешеной скорости каждый день гоняет машину, — иронически произнес Робин.

— Нет, машину вожу я. У нее был шофер, который водил большой «ролле», но он сговорился со служащими со станции техобслуживания и выманил у вашей матери много денег. Теперь последнее время машиной занимаюсь я.

— И вы нашли дешевую станцию техобслуживания?

— То есть?

— Ладно, забудем об этом, Серджио. Как моя мама?

— Мне кажется, лучше, чем когда-либо. А ваш приезд ее просто осчастливил. Мы собираемся устроить праздник на Рождество в вашу честь.

Автомобиль въехал в величественную аллею, обсаженную деревьями. Робин присвистнул.

— Да это настоящий дворец! Интересно, сколько стоит снять такой дом?

— Он не снимается, — ответил Серджио. — Китти его купила. Правда, красивый?

Китти ждала в большом мраморном вестибюле. Робин нежно обнял ее. Она показалась ему еще ниже ростом, чем раньше, но лицо ее было гладким, без морщин.

Она проводила его в огромную гостиную, пол в которой был из розового мрамора, а фрески подчеркивали внушительную высоту стен. Серджио незаметно исчез, и Китти подвела Робина к дивану.

— О, Робин, как я счастлива тебя видеть!

Робин с нежностью посмотрел на нее и вдруг почувствовал себя счастливым лишь оттого, что эта женщина — его мать. Он заметил, что на ее руках выступила пигментация — признак старости, и теперь эти руки нелепо контрастировали с молодым, без единой морщинки лицом. Внезапно мать показалась ему совсем старушкой.

Вошел Серджио, и Робин стал свидетелем удивительного превращения. Китти выпрямилась, ее тело словно завибрировало, и она стала выше на несколько сантиметров. Она была молодой, когда принимала бокал с шампанским из рук Серджио.

— Я приготовил вам водку с мартини, — сказал Серджио. — Только не знаю, правильно ли я смешал?

Робин сделал большой глоток. Невероятно! Этот маленький негодяй готовил мартини лучше бармена из «Лансера».

— Я немножко устала, Робин, но завтра мы обо всем поговорим. О Серджио, ты прелесть!

Молодой человек вернулся с подносом холодной лангусты. Робин взял кусок и обмакнул его в соус. Внезапно он почувствовал, что проголодался.

Китти поставила свой стакан.

— Мне пора спать.

Серджио подошел и взял ее под руку. Китти с нежностью взглянула на него.

— Какой это очаровательный юноша, Робин! Я так счастлива с ним. Он мог бы быть моим сыном. — Вдруг она повернулась к Робину. — Сколько тебе лет, Робин?

— В августе стукнуло два раза по двадцать. Китти улыбнулась.

— Сорок лет! Как будто и немного, но только не для мужчины, который еще не женат.

— Все дело в том, что я не могу найти девушку, которая была бы так же соблазнительна, как ты. Она покачала головой.

— Не жди слишком долго. Дети — это очень важно.

— Конечно, — с улыбкой поддакнул Робин, — поэтому тебе и нужен Серджио.

— Робин, мать действительно любит детей только в том случае, если любит их настолько сильно, что дает им возможность уйти. Вы с Лизой были частью моей молодости, настоящим сокровищем, которое было у нас с отцом. Теперь вам нужно иметь свою жизнь и своих детей.

Китти вышла из гостиной вместе с Серджио. Робин налил себе еще немного водки. Неужели Китти и Серджио занимаются любовью? От этой мысли его пробрала дрожь.

— Я затопил камин в вашей комнате. Робин обернулся. Внизу у лестницы стоял Серджио.

— Я не слышал, как вы подошли, — сказал Робин.

— Это потому, что я надеваю обувь на резиновой подошве. Китти плохо спит, и я не хочу, чтобы шум моих шагов ей мешал.

Робин вернулся к дивану. Серджио сел рядом с ним. Робин отодвинулся и посмотрел на него.

— Послушайте, Серджио, давайте договоримся с самого начала. Развлекайтесь с моей матерью или с юнцами, но не стройте планов на мой счет.

— Сорок лет — это довольно много. Робин невесело засмеялся.

— Вы ошибаетесь, Серджио. Я люблю девочек. И я люблю их до такой степени, что не могу остановиться ни на одной. — Внимательный взгляд темно-карих глаз Серджио начинал выводить его из себя. — И вообще, почему вы не в постели с великолепной Китти? Вам ведь за это платят!

— Я с ней, потому что люблю ее.

— О да! Я тоже ее люблю. Но я оставил ее, когда был в вашем возрасте, а тогда она была намного моложе и красивее.

— Да, но она мне не мать. Мы любим друг друга, но не так, как вы думаете. Вашей матери не нужна физическая любовь, ей нужно внимание, чтобы кто-то был рядом с ней. Она мне очень дорога, и я всегда буду хорошо относиться к ней.

— Договорились, Серджио, — более приветливо сказал Робин.

Он решил, что составил неправильное мнение об этом юнце, и больше на него не сердился. Как бы странно это ни казалось, но Робин решил, что Китти повезло.

— Расскажите мне о своей работе в Соединенных Штатах, — попросил Серджио.

— Нечего особо рассказывать. Работаю в телевизионных новостях.

— Вы не любите свою работу? Робин пожал плечами.

— Да нет, работа как работа.

— Но ваша мать оставит вам приличное состояние. Зачем же вам нужно так много работать, если это не представляет для вас особого интереса?

— Ну, не так уж я много работаю, хотя, конечно, бывает. И потом, такие, как я, не живут на содержании у своих любовниц или матерей.

Робин следил за реакцией Серджио, но его намек не достиг цели. Выражение лица Серджио даже не изменилось.

— Вы собираетесь работать в этих новостях всю жизнь? — он задал этот вопрос с неподдельным интересом.

— Конечно, нет. Когда-нибудь я уйду, чтобы писать свою книгу. Серджио просиял.

— Я читаю целыми днями. Китти помогает мне завершить мое образование. Сейчас я читаю «Профиль истории» Уэллса. Вы пишете в таком же стиле?

— Я пишу в своем стиле, что является единственно возможным, плох он или хорош.

— Мне кажется, вы должны оставить работу и поселиться с нами. Вы могли бы писать здесь, и мы все были бы совершенно счастливы.

Робин улыбнулся.

— Мой друг, я вышел из того возраста, чтобы спать в вашей комнате.

— О, но у вас была бы отдельная комната. Умоляю вас, Робин!

— Серджио, в последний раз, когда на меня так смотрели, мы ложились в постель на трое суток. Только тогда это была женщина. Так что прекратите!

— Вам это неприятно?

— Если вы хотите, чтобы я остался, прекратите! Серджио вздохнул.

— Я понимаю. Но вы мужчина, о котором можно только мечтать. Я ничего не могу с собой поделать. Но вы не беспокойтесь, — он протянул ему руку, — пожмем друг другу руки и будем друзьями.

«Сделка состоялась», — подумал Робин.

Он поставил свой стакан и направился к лестнице.

— Кстати, друг, где вы спите?

— В конце коридора, рядом с комнатой вашей матери. У нее слабое сердце, и я должен находиться поблизости, чтобы она могла позвать меня.

— Спокойной ночи, Серджио. Вы победили. — Робин засмеялся и стал подниматься по лестнице. — К счастью, вы единственный в своем роде, Серджио. Если бы таких, как вы, было много, все девицы остались бы без работы.


В последующие дни Китти с головой окунулась в подготовку к Рождеству. Каждый день она давала Робину и Серджио список поручений и посылала их, как детей, за покупками. Серджио водил машину и знал все недорогие лавки. Довольно часто они оставались обедать в городе, ожидая, когда откроются магазины. Серджио засыпал Робина вопросами о Соединенных Штатах, но больше всего его завораживал Голливуд.

— В Риме так шикарно живут всего лишь три-четыре человека, — говорил он, — а в Голливуде у каждого свой бассейн. Здесь у меня нет никакого шанса сняться в кино, а в Голливуде, может, все было бы и по-другому.

— А вы умеете играть? — спросил Робин.

— Разве это обязательно, чтобы сниматься в кино?

— Ну, это не так просто, как вам кажется. Вы могли бы заняться изучением драматургии. Китти не стала бы возражать.

Серджио пожал плечами.

— Это всего лишь мечта.


Накануне Рождества Серджио потащил Робина к ювелиру на Виа Систина. Хозяин лавки — лысый толстяк — прямо-таки задрожал от возбуждения при виде Серджио.

— Я хочу посмотреть зеркало, — холодно произнес Серджио.

— Ну, конечно, вредный мальчишка. Я же вам сказал: оно ваше, если хотите.

Ювелир достал футляр и вынул оттуда очаровательное зеркальце флорентийской работы, которое Серджио принялся с восхищением рассматривать.

— Что это? — спросил Робин.

Ему было не по себе. Хозяин лавки с вожделением пожирал глазами Серджио, но тот оставался бесстрастным и неприступным.

— Оно очень понравилось Китти, — объяснил Серджио. — Это зеркальце как раз для ее сумочки. Я пытался экономить, но сумел собрать только половину нужной суммы.

— Серджио, — вкрадчивым голосом вмешался продавец, — я же вам сказал: заплатите сколько можете, остальное — мой подарок.

Серджио пропустил его слова мимо ушей и вытащил из кармана несколько смятых банкнот.

— Робин, мне нужно… в общем… двадцать американских долларов. Мы могли бы вместе сделать этот подарок Китти.

Робин кивнул в знак согласия и протянул деньги продавцу, потом прошелся по лавке, рассматривая выставленные драгоценности. Серджио все время держался рядом.

— У него очень красивые вещи. Это — настоящий коллекционер.

— Похоже, он коллекционирует не только драгоценности.

Глаза Серджио стали грустными.

— Он известен еще и тем, что любит делать подарки молодым парням. Робин залился смехом.

— Серджио, судя по тому, как он на вас смотрел, он в ваших руках. Потребуйте, чтобы он женился.

— Я его не знал до тех пор, пока не пришел сюда и не спросил о цене зеркала. Он сказал, что подарит его мне, если я…

— А почему бы и нет, Серджио? Он ненамного старше Китти.

— Но мне бы пришлось с ним спать.

— Ну и что?

— Я сплю только с человеком, который мне симпатичен.

Робин отошел на несколько шагов. Этот парень делал из гомосексуализма нечто заслуживающее уважения. Серджио пошел за ним.

— Это правда, Робин. У меня было мало друзей и никого с тех пор, как заболел мой последний друг.

— И когда же вы оставите Китти ради очередного друга?

— Я никогда ее не оставлю. Мужчины, которых я мог бы полюбить, любят женщин. Я не хочу связываться с мужчиной только потому, что он гомосексуалист, и предпочитаю оставаться с Китти.

— Оставайтесь с ней, Серджио. Я обещаю вам, что если Китти не станет, то позабочусь о том, чтобы вам платили пожизненную пенсию.

Серджио пожал плечами.

— Деньги для меня еще не все, — он помолчал. — Робин, сделайте мне рождественский подарок, чтобы у меня осталась память о вас.

Они стояли у витрины, где были выставлены мужские часы с браслетами, украшенные бриллиантами. В глазах Робина появился отблеск недоверия.

— Ладно, приятель. Что привлекает эти большие черные глаза?

— Вон там, — Серджио подвел Робина к витрине, в которой были выставлены золотые браслеты. — Мне всегда хотелось иметь такой.

Робин сдержал улыбку. Эти браслеты стоили самое большое восемнадцать долларов. Он сделал жест рукой.

— Выбирайте.

Молодой человек обрадовался, как ребенок, и выбрал самый дешевый браслет.

— Можно мне выгравировать на нем свое имя? За это, правда, придется заплатить дополнительно. Робин улыбнулся.

— Ну, что ж, назвался груздем — полезай в кузов. Пишите все, что хотите.

Серджио захлопал в ладоши. Пока он шумно объяснялся по-итальянски с хозяином лавки, Робин ходил от одной витрины к другой. Внезапно его внимание привлекла пантера из черной эмали с зелеными глазами. Он сделал знак продавцу.

— Сколько?

— Четыре тысячи.

— Лир?

— Долларов.

— За это?

Продавец положил брошь на кусок белого бархата.

— Это самая красивая брошь, которую можно найти в Риме. Ей триста лет, а этим изумрудам в глазах нет цены. Вам придется платить за нее пошлину — это антикварная вещь.

Робин стал внимательно рассматривать пантеру. Камешки в глазах были точно такого же цвета, как у… Он отвернулся, но, быстро спохватившись, попросил продавца завернуть ее. Он должен был сделать что-нибудь для Мэгги после той ночи. Робин заполнил чек и положил коробочку в карман.


Робин еще никогда так приятно не проводил Рождество. В очаге потрескивал огонь, елка, украшенная разноцветными лампочками, доставала до самого потолка. В полночь все достали свои подарки. Китти подарила Робину и Серджио бриллиантовые запонки, а Серджио преподнес Робину золотой медальончик с изображением святого Христофора. Робин был тронут и смущен.

— Это талисман, — объяснил Серджио. — Вы ведь столько путешествуете.

Китти тоже очень обрадовалась подарку.

На следующий день вилла заполнилась многочисленными гостями. Робин много выпил и остаток ночи провел в квартире красивой югославки, муж которой был в Испании в командировке. Половину следующего дня они провели в постели, занимаясь любовью. Он возвратился в палаццо без сил, но довольный.

Неделя пролетела быстро.

Серджио отвез его в аэропорт.

— Позвоните мне, если Китти будет плохо себя чувствовать, — настоятельно попросил Робин. — Заставьте ее обследоваться. Она не признается вам, что плохо себя чувствует, чтобы не показаться старухой, но если у вас возникнут малейшие опасения — вызывайте врача.

— Можете на меня положиться, Робин. Они подходили к залу для вылетающих пассажиров. Багаж Робина был уже зарегистрирован.

— Робин, вам, наверное, тоже нужно показаться врачу.

— Но я чувствую себя здоровым, как бык.

— Нет, тут другое.

Робин внезапно остановился.

— Что вы имеете в виду?

— Вас что-то сильно беспокоит. Вы кричали во сне две ночи подряд. Прошлой ночью я даже прибежал в вашу комнату…

— И что же я кричал?

— Вы метались в кровати, цеплялись за подушку и кричали: «Умоляю! Не оставляй меня!»

— Слишком много водки, — сказал Робин.

Он пожал Серджио руку и пошел к самолету. Но он думал о его словах во время всего путешествия и даже тогда, когда показывал брошь на таможне, где он вынужден был заплатить астрономическую пошлину. И он думал об этом, возвращаясь домой в такси. Что-то странное было во всем этом. Даже в лучший период своих отношений с Амандой никогда он не дарил ей таких дорогих вещей. Может, его угнетало чувство вины? Но четыре тысячи долларов плюс пошлина — слишком дорогая цена за одну проведенную ночь. Ночь, которую он даже не мог вспомнить.


Глава 19 | Машина Любви | Глава 21