home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



39

СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ

АЛЕКСЕЙ КУПРЕЙЧИК

Купрейчик был огорчен. Ему казалось, что их полк, как раз после того как был освобожден Минск, попал в полосу наступления на Гродно. Но этого не случилось. Полк оказался в составе войск, продвигавшихся южнее. Работы у разведчиков было много. Теперь, когда немецко-фашистские войска стремительно откатывались на запад, разведчикам приходилось делать дальние переходы и, чтобы добытые сведения не устарели, передавать их по радио. Часто бывало и так: разведчики, выполнив задание, не возвращались в свой полк, а дожидались его подхода или сразу же уходили еще дальше, выполняя новый приказ. Было трудно, но зато радостно на душе. Красная Армия завершала освобождение Родины. В ходе операции «Багратион» полностью была освобождена Белоруссия. Впереди была Польша.

С нескрываемым любопытством бойцы взвода Купрейчика смотрели на чужую землю. В эту ночь Купрейчик и двенадцать разведчиков находились далеко от своего полка. Они уже четвертые сутки добывали сведения о расположении немецких войск, о строящихся оборонительных сооружениях и по радио докладывали обо всем. Только что закончился сеанс связи. Купрейчик передал короткую радиограмму и, после подтверждения приема радиограммы, получил приказ возвращаться обратно.

Пока бойцы готовились к походу, он сидел, прижавшись спиной к дереву, и думал: «Интересно, почему Васильев решил отозвать нас?» Словно услышав его, Степаныч спросил об этом.

— Действительно, — поддержал его Луговец, — какой смысл нас гонять лишний раз через линию фронта, если наши завтра сами здесь будут? Как ты считаешь, командир?

— Я считаю, что нам пока надо километров десять отмахать — это как раз равнинное место, без леса, преодолеть. К утру доберемся к лесу, передохнем, а ночью к передовой.

Наконец все собрались, и группа из тринадцати человек пошла на восток. Шли не очень остерегаясь, вряд ли немцы разместятся на равнинной безлесной местности.

Ориентируясь по компасу, шли по росной траве, в густом холодном тумане. Лишь только тогда, когда темень ночи сменилась еще слабой, чуть заметной предрассветной зорькой, они вошли в лес. Отыскали погуще место, и, прежде чем лечь спать, Купрейчик, обращаясь к Зайцеву и Луговцу, сказал:

— Я думаю, что нас отзывают потому, что наши приостановили наступление.

— Это почему же? — спросил Степаныч, и Алексей заметил, как все остальные разведчики насторожились.

— Видели же сами, что немцы готовятся к обороне, а чтобы наступать дальше на Варшаву, нужно собраться с силами.

— А как же плацдарм, что наши захватили на речушке? — спросил Губчик.

Купрейчик улыбнулся:

— Знаешь, Петя, и десятки таких плацдармов не решат стратегической задачи. Этот плацдарм удобен нашему полку для преодоления небольшого водного рубежа, что же касается армии или фронта, то там, может быть, даже и не знают, что полк подполковника Васильева силой в одну роту захватил кусок противоположного берега какой-то маленькой речушки. Правда, для нас с вами этот плацдарм имеет значение. Мы к своим будем возвращаться именно в том месте.

— Так там же сейчас настоящее пекло, — с сомнением проговорил Семин, укладываясь поудобнее.

— Да, несладко. Но в другом месте пойти — значит на мины напороться, сейчас их знаешь сколько там немцы понатыкали?

— Ладно, братцы, бодрствовать останется Рожнов, остальным — спать. Меняться будем по очереди через час.

Прежде чем уснуть, командир сказал Рожнову:

— Николай, предупреди того, кто будет за тобой дежурить, чтобы он меня разбудил, когда его время истечет.

Алексей сразу завалился спать.

Спал он крепко, не слышал, как произошла смена дежурных, но зато мгновенно проснулся от легкого прикосновения к плечу. Открыл глаза и увидел Семина, тот с сожалением сказал:

— Жалко тебя, командир, будить. Может, поспишь еще?

— Нет, Гриша, нельзя. Разбуди-ка Луговца и Зайцева, надо маршрут изучить.

Наскоро перекусив, трое разведчиков прошли лесом в сторону фронта. Через час лес кончился. Осторожно выглянув из кустов, они увидели поле, заросшее травой. Метрах в трехстах виднелись окопы. В бинокль хорошо были видны спины немцев. Дальше, метрах в двухстах, находилась еще одна линия окопов. Она проходила у самого берега реки. Там были свои. Но как к ним подобраться? В этот момент утреннюю тишину разорвали орудийные выстрелы. Позиции наших покрылись фонтанами разрывов. «Не менее десятка орудий бьют», — подумал Купрейчик, пытаясь представить сейчас тех, кто находился в траншее.

Он увидел, как из вражеских траншей начала вылезать пехота. Артиллерийский обстрел кончился, и до слуха разведчиков донеслись автоматные очереди и крики немцев. Наши пока молчали. Купрейчик подумал: «Наверное, поближе подпускают, а заодно после артобстрела в себя приходят».

В бинокль Алексей видел, что немало снарядов попало в траншею и разворотили ее. Лежавший рядом Луговец мечтательно произнес:

— Эх, командир, были бы сейчас здесь все наши ребята! Дали бы мы фрицам сзади жару! Представляешь, тринадцать автоматов!

«А что, это мысль, — неожиданно подумал Купрейчик, — можно ночью приблизиться к немцам, забросать их гранатами и — айда к своим».

В этот момент дружно ударили наши. Огонь их четырех пулеметов и десятков автоматов был губителен, и немцы сначала залегли, затем начали отползать, а скоро и вовсе не выдержали и бросились наутек.

— Молодцы ребята! — не удержался от похвалы Степаныч. — Честное слово, у меня аж руки чешутся!

Немецкая артиллерия снова открыла огонь, чтобы прикрыть отступающих. Старший лейтенант, глядя на Луговца и Зайцева, задумчиво проговорил:

— Да, видать, у наших парней дела неважные.

— Это почему же? — спросил Луговец.

— Эх ты, разведчик. Смотри, как немцы полукольцом обложили их. У Орешко сколько сил? Не больше роты. А у немцев? Видишь — не менее батальона.

— Ничего, наши ночью силенок подбросят, и будет порядок!

— Ты так считаешь? Тогда ответь мне, почему они это не сделали прошлой или позапрошлой ночью? А я тебе скажу: нельзя было. Посмотри на фланги — видишь, высотки! А теперь в бинокль внимательно изучи их, увидишь, что там и пушки и пулеметы.

Луговец долго смотрел в бинокль сначала на левую высотку, затем — на правую, а потом отложил в сторону бинокль и матюгнулся. Но Купрейчик, желая до конца убедить его, продолжал:

— А теперь высунь нос из-за куста и посмотри вдоль леса направо.

Луговец увидел, что за кустарником находились немецкие минометы. Алексей, чуть улыбнувшись, спросил:

— Теперь понимаешь, почему Орешко не может подкрепление получить? Они, гады, каждый метр водной поверхности пристреляли и даже ночью не подпустят подкрепление. И еще одно. Я хорошо знаю, что у Орешко было семь пулеметов, а если ты считал, то увидел, что атаку отбивали только четыре. В общем, сделаем так: ночью пробиваемся к своим и остаемся до подхода подмоги с ними.

— Правильно, — одобрительно отозвался Зайцев, — наши тринадцать автоматов будут неплохой поддержкой роте Орешко.

Пользуясь наступившим затишьем, Купрейчик внимательно изучал вражескую оборону. Постепенно у него появился дерзкий, но довольно реальный план. Вскоре разведчики направились в обратный путь. К тому месту, где отдыхала группа, они дошли быстро. Уже никто не спал, и по оживлению, которое появилось на лицах товарищей, Купрейчик понял — их заждались.

Командир сообщил, что они увидели, и сказал:

— Нам надо помочь роте Орешко. Наша группа разбивается на две. Первую, в количестве семи человек, возглавит Луговец. Ваша задача: скрытно приблизиться к минометной батарее. У нас нет с собой ни мин, ни тола. Поэтому надо уничтожить ее гранатой. Заложить гранату среди ящиков с минами, к чеке привязать кусок провода или веревки и кому-то одному, спрятавшись за дерево как можно подальше, дернуть за свободный конец. Подберитесь к минометам со стороны леса. Более двух часовых, я думаю, там не будет. Сигналом для взрыва будет наша атака на траншею. После того как заминируете, жмите к ней, мы там уже успеем навести порядок.

Луговец задумался на мгновение, а потом сказал:

— Погоди, командир. А если нам сделать так: когда мы рванем боеприпасы, то разобьемся на две группы, одна из них возьмет чуть левее вас, вторая — чуть правее. Смотри, какая петрушка получается: вы атакуете немцев на этом участке траншеи. Забрасываете гранатами, бьете их из автоматов — все это ясно. Но они же тоже не дураки и, конечно, организуют сопротивление, чтобы не дать вам дальше по траншее продвигаться. И в этот момент мои две тройки — сзади их гранатами. А после этого мы все вместе к нашим сиганем.

Купрейчику понравилась эта мысль. «Если получится, то паники у немцев будет еще больше». И он решительно махнул рукой:

— Хорошо, принимается. — И взглянул на радиста: — Я подготовлю радиограмму.

Купрейчик понимал, что рота Орешко в темноте может принять их за немцев и встретить огнем. Поэтому решил связаться с полком и попросить, предупредить Орешко о ночном появлении разведчиков. В то же время надо было предвидеть и то, что враг перехватит радиограмму. Поломав голову, командир наконец протянул радисту текст: «Скажите Орешко, пусть встречает ночью, придем с музыкой». Радист тут же передал, и все начали ждать ответ. Прошло пять, десять минут. Но вот радист встрепенулся и начал записывать. Через минуту Купрейчик держал ответ: «Все правильно. Приходите в час». Алексей зачитал радиограмму всем и тут же, уничтожив ее, поднялся:

— В путь!

Шли осторожно. Им приходилось несколько раз залегать и тревожно прислушиваться к шуму моторов, разговорам на немецком языке. Но все обошлось благополучно, и уже в темноте разведчики достигли намеченного рубежа.

Около двенадцати ночи ушел Луговец и с ним шестеро разведчиков. Через двадцать минут вперед двинулась и группа Купрейчика. Ползли медленно, сдерживая дыхание. Времени было достаточно, и старший лейтенант не торопился, давая возможность бойцам отдохнуть перед решающим броском. Вот впереди чуть засветлела свежая полоска — это вражеская траншея. При свете взлетевших на правом фланге ракет разведчики рассмотрели ее и веером начали расползаться в обе стороны, занимая позиции в пяти-шести метрах друг от друга. Еще раньше они договорились между собой, что по свисту командира каждый швырнет в траншею по гранате и бросится вперед. Купрейчик советовал действовать кинжалами и прикладами. Огонь открывать только в крайнем случае. Это надо было для того, чтобы не перестрелять в темноте друг друга.

Старший лейтенант взглянул на часы: до часа оставалось пять минут. Он представил, как в этот момент группа Луговца подбирается к часовым, а может, уже и сняла их, и в душе молил, чтобы там обошлось без шума. Купрейчик вновь посмотрел на часы: «Пора!»

Очередная ракета взвилась высоко в небо, освещая мертвым светом гладь реки и прилегающую к ней территорию. Купрейчик громко свистнул и плавным движением бросил гранату в траншею. Взрывы всех гранат слились в единый, продолжавшийся несколько секунд грохот. Разведчики бросились вперед. Раньше других оказался в ней Зайцев, он увидел спину подымающегося со дна траншеи немца и не раздумывая всадил в нее кинжал. Так же решительно действовали и все остальные бойцы, но фрицев в живых осталось больше, чем предполагали разведчики. Купрейчик даже пожалел, что не дал команду бросить по две гранаты, но он их берег для того времени, когда придется вместе с ротой Орешко отбивать вражеские атаки.

Вскоре в ход пошли и автоматы. Конечно, внезапность имела решающее значение, и отважная шестерка полностью владела инициативой. Немцы со сна не могли понять, что происходит, кто и откуда навалился на них. Многие просто выскакивали из траншеи и сломя голову неслись куда глаза глядят, другие, притворившись убитыми, лежали на дне траншеи, третьи, схватив оружие, палили лишь бы куда, нередко принимая своих за чужих. Купрейчик, расправившись с очередным фрицем, увидел, как на бруствер выскочил еще один. Не раздумывая, старший лейтенант влепил в него короткую очередь из автомата.

Вдруг яркая вспышка озарила окрестность, вздрогнула под ногами земля и оглушительный, страшный грохот всколыхнул всю округу. На мгновение даже схватка в траншее приостановилась. Но тут же завязалась с новой силой.

Прошло всего несколько минут, и участок траншеи, в который ворвались разведчики, был в их руках. Правда, немцы в одном и другом концах опомнились и повели огонь вдоль траншеи. Особенно опасным был огонь пулемета, который бил длинными очередями справа.

«Он же перебьет нас всех, когда мы побежим к своим», — ужаснулся Купрейчик и начал обдумывать, как добраться до пулемета. Но тут слева и справа послышались серии взрывов гранат, и пулемет захлебнулся. «Луговец с ребятами работают!» Как было условлено, разведчики сбегались к центру. Купрейчик торопливо считал: пять... семь... восемь... девять. Не хватало троих. Он громко спросил:

— Где еще трое? Кого нет?

— Есть они. Рожнов и Губчик, Гришу Семина несут.

— Что, ранен? — тревожно спросил Купрейчик, всматриваясь в приближавшихся ребят. Они на плащ-палатке несли Семина.

— Нет, убит!

Терять времени было нельзя, и командир приказал двум бойцам помочь нести убитого, повел группу в сторону своих. Во вражеской траншее творилась паническая неразбериха. Немцы вели огонь в разные стороны, не зная, откуда на них нападают. Особенно сильную сумятицу внес взрыв на минометной батарее.

Купрейчик в траншею к своим спрыгнул последним. Первым, кого он увидел, был Вахтанг Челидзе. Он радостно обнял друга:

— С возвращением, Леша!

— Спасибо. Постой, Вахтанг, а как ты тут оказался? Здесь же Орешко должен быть?

— Погиб он, вчера погиб. Я недавно прибыл еще с тремя ребятами. Всего добровольцев пошло восемь, но пятеро погибли, когда реку переплывали. Немцы сильный огонь с фланговых высот ведут.

— А у меня Гриша Семин погиб...

Купрейчик и Челидзе, посоветовавшись, решили, что Челидзе будет командовать левым флангом, а Купрейчик — правым. Уходя к себе, Алексей спросил:

— Вахтанг, не пойму, почему Васильев тебя, командира роты, сюда через реку направил?

— Э, нет, дорогой! Когда от тебя радиограмма пришла, связи с ротой Орешко никакой не было. О его смерти мы узнали от бойца, который приплыл вчера ночью с этим сообщением, он же сказал, что рацию у них разбило снарядом, то встал вопрос, кому командовать его ротой и, самое главное, как предупредить о вашем появлении, вот я и насел на командира полка. Он же знает, что мы с тобой друзья, поэтому не устоял.

На душе у Алексея стало тепло. Он был очень благодарен другу и Васильеву. Даже в такой момент сделали все, чтобы помочь разведчикам.

Но вслух Купрейчик сказал только: «Пока». И, пожав руку Челидзе, направился на свой правый фланг.

Наступило утро. Купрейчик и Челидзе, каждый на своем фланге, готовились к атаке.

Перед атакой каждый думает о чем-то самом дорогом. Алексей думал о Наде. Он понимал, что скоро, очень скоро он выскочит из этой глубокой, ставшей при мысли об атаке такой уютной, даже домашней, траншеи и пойдет вперед навстречу свинцовому ливню. Трудно, конечно, это делать, сознавая, что в любое время ты можешь встретить смерть. Сколько нужно человеку в это время физических и духовных сил, самоотречения и понимания острой необходимости этой атаки! А у Алексея невольно мелькнула мысль: «Вот сейчас сзади, из-за реки, взлетят две красные ракеты, и в атаку пойдут и храбрецы, и обыкновенные люди. О чем они будут думать в этот момент?»...

Две красные ракеты, которых все ждали, взвились в небо неожиданно. Купрейчик первым выскочил из траншеи и, держа в правой руке автомат, взмахнул им:

— Вперед!

Он бежал и, не поворачивая головы, чувствовал, что бегут рядом бойцы. Грянуло многоголосое «ура!», и даже бешеный огонь, который фашисты открыли, был не таким оглушительным. В этот момент где-то на флангах, вдалеке дружно забили автоматы. «Наши пришли!» — радостно подумал старший лейтенант и, поливая из автомата уже близкую вражескую траншею, готовился к рукопашной. Вдруг что-то сильно толкнуло в бедро. Алексей хотел остановиться, но в этот момент почувствовал одновременно удары в плечо и грудь. Он повернулся боком и медленно упал на влажную, прохладную траву...


38 ВЛАДИМИР СЛАВИН | Вам — задание | 40 ОПЕРУПОЛНОМОЧЕННЫЙ ОТДЕЛА БОРЬБЫ С БАНДИТИЗМОМ ВЛАДИМИР СЛАВИН