home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



41

«УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ПО ЗАГОТОВКАМ»

ВЛАДИМИР СЛАВИН

Несмотря на глубокую осень день выдался теплым и солнечным. Жители небольшой деревушки были заняты во дворах и огородах. В деревне было около десятка хат. Вокруг раскинулись поля, а дальше — кольцо леса.

Из зарослей вышел молодой парень. Остановился, всматриваясь в деревню. Солнце светило прямо в глаза, и он, приложив ладонь ко лбу, долго глядел вперед, не торопясь, переводил взгляд от одной хаты к другой. Потом он поправил на плече вещмешок и немецкий карабин, пошел по пыльной проселочной дороге. Выше среднего роста, черноглазый, в солдатском ватнике без погон, в кирзовых сапогах, он был похож на демобилизованного. Но война еще не кончилась, и из армии приходили только инвалиды или те, кто был очень нужен народному хозяйству как специалист.

Парень подошел к крайнему дому, приостановился у калитки, толкнул ее, вошел во двор. Загрохотал цепью и злобно залаял большой лохматый пес. На шум из дома вышел старик. Он, подслеповато щурясь, молча смотрел на гостя. Тот, прежде чем поздороваться, тоже успел быстро и внимательно разглядеть сухощавого, с лохматой головой хозяина и только после этого спросил:

— Скажите, здесь проживает Бронислав Лешик?

— Я и буду Лешик.

— Тогда день добрый! Я приехал из города. Буду заниматься заготовками.

— Чего-чего? — не понял старик.

— Я уполномоченный по заготовкам продуктов. Направлен к вам отделом рабочего снабжения Брест-Литовской железной дороги. Мне сказали, что я смогу у вас остановиться... Вы не волнуйтесь, я заплачу.

— А кто вам сказал?

— Бывший староста Моравский, мы с ним сейчас вместе работаем. «Остановись, — говорил он, — у Лешика. Человек он порядочный и надежный, и места у него много». Он передаст вам привет. Просил поселить временно. Я не буду надоедать. Пока тепло, и на сеновале спать можно. А днем буду разъезжать по близлежащим хуторам и деревням.

— Это на чем же? — ехидно улыбнулся старик.

— Обещали через пару дней коня выделить. А пока на своих двоих, — и он хлопнул рукой по голенищу сапога. — Ноги у меня здоровые.

— Это я успел заметить, когда ты к дому подходил. Подумал, что с этими ногами на Берлин шагать надо, а не по нашим глухим местам такие хорошие сапоги снашивать.

Парень перестал улыбаться и уже серьезно ответил:

— А вы о моих сапогах не беспокойтесь. На фронт меня не взяли. Не знаю, может, из-за отца, а может, просто решили, что я здесь нужнее... Ну так как, приютите меня или идти к другим людям проситься?

— Чего уж там, входи. Раз сам Моравский просил, то отказу от меня не будет.

Старик направился к дому. Следом за ним пошел парень. В хате было чисто, уютно. Из-за занавески, висевшей у печи, вышла женщина. На вид ей можно было дать лет тридцать пять. Бледная, с испуганными глазами, она настороженно смотрела на гостя. Тот поздоровался и представился:

— Славин Владимир. Прибыл к вам по делу. Если не стесню, поживу у вас немного, а затем в другую деревню переберусь.

Старик взглянул на женщину:

— Ну, что стоишь? Покорми человека, небось, с дороги устал.

Вскоре на столе появились чугунок с горячей картошкой, соленые огурцы, сало. Славин покопался в вещмешке, достал поллитровку, две банки мясных консервов и холщовый мешочек с сахаром. Положил все это на стол:

— Если согласитесь, чтобы я у вас остался, буду платить деньгами.

Старик не отвечал, задумчиво глядел в окно. Он еле скрывал волнение. Чувствовалось, что приход незнакомого человека сильно встревожил его.

Славин поел, поблагодарил хозяина и хозяйку. Встал из-за стола.

— Если разрешите, отдохну с часок. У вас сено в сарае есть?

— Разумеется, добра этого припасли. Ядя, дай хлопцу постилку, хай поспит на сене...

Владимир взобрался на сеновал и, вдыхая приятный запах сена, анализировал, как прошло знакомство. Оперативные работники знали, что главарь банды Степан Федько до войны был женат. Но где теперь была его жена — неизвестно. И вот выяснилось, что она якобы живет в доме Лешика, отца Степана. Коротков и Мочалов посоветовали Славину остановиться именно в доме Лешика. Они считали, что Степан, скрывающийся под фамилией Федько, не подставит под удар отца и жену, не вздумает убирать приезжего парня, к тому же представителя власти.

Славина не смущала настороженность старика. Она понятна. Старик боялся всего, и появление нового человека, конечно, встревожило его. «Сейчас главное, — думал Владимир, глядя на соломенную крышу хлева, — прижиться здесь. Документы у меня в порядке, хозяева посмотрят и, может, успокоятся». Он представил, как в эту минуту Ядя по приказу старика наблюдает за дверью хлева, а Лешник роется в его вещмешке. «Пусть копается», — улыбнулся Владимир и, поправив спрятанный под рубашкой пистолет, приказал себе спать.

Прошло пять дней. За это время Владимир обошел все дома, договорился с хозяевами о цене на продукты, которые можно закупить. Вечером, сидя за столом при подслеповатом свете керосиновой лампы, он оживленно рассказывал, что ему удалось выторговать у крестьян.

— Поскорей бы лошадь дали. Объехал бы ближайшие хутора, а там можно и обоз заказывать.

— А много чего наторговал? — спросил старик, макая картофелину в жир на сковородке.

— В общем-то немало. Одних свиней около десятка, сала соленого, картофеля пудов шестьдесят.

— Чем расплачиваться-то будешь? В глухомани нашей деньги не в ходу.

— Знаю. Зато керосину вам надо побольше, соль требуется, сапоги резиновые, ватники. Кое-кто попросит костюмы, полушубки. Кстати, а вы ничего не хотите продать?

Старик и женщина взглянули друг на друга. Лешик вытер сальные руки, встал из-за стола и только после этого уклончиво ответил:

— Мы пока подождем. А там посмотрим. Еще не прикидывали, сколько себе надо оставить.

Славин думал о своем. От его взгляда не ускользнуло, что хозяева на ночь глядя топят печь. Там стояло несколько больших чугунов. Владимир, когда еще только входил в дом, обратил внимание на три мешка с картошкой, что стояли у стены. «Не ждут ли они гостей сегодня?» — подумал он и вслед за хозяином вышел из-за стола.

— Спасибо за вечеру. Пойду спать. — Владимир пошел к углу, где стоял карабин, взял его за ствол. — Как говорят охотники, ружье должно быть рядом с хозяином.

Старик неожиданно сказал:

— Вот ты, человече добрый, сказал, что тебя из-за батьки в армию не взяли, а винтовку, видишь ли, доверили. Это почему же?

Славин улыбнулся:

— Ты что, дед, считаешь, будто власть мне совсем не доверяет? Я же как-никак почти целый год в партизанах был, да и время сейчас такое, что винтовка у каждого сторожа есть, а я хоть и маленький, но все же представитель государственного учреждения.

— Ну, раз дали, то и таскай ее по сеновалам, — согласился дед.

Славин выпил кружку хлебного кваса и вышел из хаты...

Лешик жил зажиточно, в большом доме. К нему примыкал громадный, на две половины, хлев. Дом и огород были обнесены крепким высоким забором.

Когда Славин разговаривал с односельчанами Лешика, то уловил одну характерную особенность — все относились к деду с каким-то почтением и даже с затаенным страхом. Старались о нем не говорить, а если Владимир осторожно и интересовался им, то отвечали уклончиво. Только в одной хате, расположенной на другом краю села, хозяйка с насмешкой сказала: «А чего ты, хлопец, по дворам мотаешься? Взял бы и закупил все, что тебе надо, у своего благодетеля — и делу конец».

Славин попытался осторожно выведать, что она имеет в виду, но хозяин цыкнул на жену, и та прикусила язык... «Нужно придумать предлог и снова поговорить с ней», — решил тогда Славин, прощаясь с хозяевами. Обо всем этом Владимир вспомнил, как только добрался до сеновала Лешика. Его внимание вновь переключилось на старика и Ядю, чье поведение, как он заметил еще сегодня утром, было совсем необычным. «Печь на ночь топят картошки в мешки насыпали. А что, если Федько в гости ввалится?» От этой мысли он беспокойно заворочался на сене. Через несколько минут поднялся на ноги, подошел к противоположной стороне сарая. Присел. Нащупал руками крышу, потихоньку выдернул несколько клоков соломы проделал небольшое отверстие для обзора. Показалось чуть освещенное окно в доме хозяина. Устроившись поудобнее, Владимир взглянул на часы. «Интересно, чем они сейчас занимаются? Должно быть, невестка блины печет, а старик табак крошит».

А в этот момент Лешик и Ядя укладывали в небольшую кадку сало, ровной стопкой сложили на лавке выстиранное белье. Потом старик поднял двадцатилитровую бутыль с самогоном, поставил возле дверей и ворчливо сказал Яде:

— Ты бы окно завесила, а то со двора как на ладони...

— Чего бояться?

— А этот сборщик? Может тихонько подойти к окну и все увидит.

— Надо это ему как собаке пятая нога. Храпит уже давно.

— Уж больно доверчивая ты... Не так он прост, как тебе кажется. Ядя не отвечая продолжала возиться у печи...

Прошел час. Наступила полночь, а в доме продолжало светиться окно. Славин уже успел заметить, что Лешик бережет керосин. Если, бывало, и зажжет лампу, то фитиль на самый маленький огонек поставит и через короткое время потребует, чтобы все домашние спать ложились. А тут уже за полночь, а свет все еще горит.

Владимир, стараясь не шуметь, спустился с сеновала. Он тихонько открыл дверь, вышел во двор. Не верилось, что уже осень — стояла теплая ночь.

Славин тихонько подошел к освещенному окну. Осторожно заглянул. Ядя стояла спиной к нему, что-то складывала в мешок. Старика не было видно, и Владимир сделал несколько шагов вправо, чтобы посмотреть на другую часть комнаты. Наконец он заметил Лешика. Тот надевал ватник. «Наверное, во двор выходить собирается? Надо спрятаться!» Владимир отошел от окна, перелез через невысокий забор, отгораживающий двор от огорода, притаился за кустом. В сенях скрипнула дверь, вышел Лешик. Постоял с минуту, очевидно ожидая, чтобы глаза привыкли к темноте, затем спустился с крыльца и повернул за угол дома. «Смотри-ка, не к калитке направился, а в огород!» — удивленно подумал Славин и тронулся следом.

Лешик подошел к плетню, облокотился, Славин залег метрах в десяти. Он понимал, что старик может услышать любое движение. А тут, как назло, захотелось чихнуть. Парень, кусая себе руки, тер переносицу. Вскоре по ту сторону плетня послышался негромкий настороженный голос:

— Это ты, батька?

— Я, Степан, я! Давно дожидаюсь.

— Как дела?

— Вроде тихо. Только вот не знаю, как тебя в дом звать. Моравский прислал одного постояльца.

— Какой еще Моравский? Это тот, что старостой был?

— Да, тот самый, бывший староста. Его не посадили. Наверное, не знают, кем он при немцах был. А постоялец этот по хуторам ездит, продукты выменивает для железной дороги. Спит, правда, на сеновале, но, того и гляди, в дом завалится.

— Да, хреновые дела. Тот ли он, за кого себя выдает? А вдруг легавый?

— Кто? Как ты сказал?

— Ну, из НКВД.

— Нет, вроде бы не похож. Прощупывал его...

— К Ядьке не пристает?

— Куда ему, молокососу! От роду годков двадцать, не более. Не думаю, что таких в ихнюю нэкэвэду брать будут. Но, как говорят, береженого бог бережет. Поэтому и боюсь тебя в хату звать.

— Так, говоришь, продукты скупает? Ты знаешь, это хорошо! Пусть собирает...

— Ты, что, Степан? Сдурел? Если в моем доме вы его хоть пальцем тронете, не сносить мне головы. Время-то военное. Начнут копаться, узнают, кто есть ты на самом деле, и тогда пиши пропало. Не забывай, что в округе тебя многие знают.

— Понимаю, батька, не учи. Пусть собирает свое продовольствие. Когда повезет, на дороге встретим.

— Это — другое дело. Когда уедет от меня, можешь поступать как хочешь.

— Что приготовил нам?

— Все, что в прошлый раз просил. Вот только патронов не нашел.

— Плохо. Патроны кончаются, и надо во что бы то ни стало добыть.

— Может, попробовать через пацана?

— Какого еще пацана?

— Да который у меня. Я заглядывал в его вещмешок. Там патроны от карабина. Не меньше сотни лежало.

— А он что — с карабином?

— Сейчас карабин дают любому сторожу.

— Сотня патронов — это маловато.

— Да не об сотне толкую. Если ему сказать, что, мол, есть люди, которые за три-четыре тысячи патронов три больших свиньи отдадут, то он задумается?

— А если спросит, что за люди?

— Скажем — жители отдаленных глухих хуторов. Занимаются охотой. Можно даже пообещать и дичи подбросить. Должен клюнуть.

— А что? Может, ты и прав. Тогда давай сделаем так. Утром, как бы между прочим, скажи ему, что ожидаешь в гости дальнего родственника, который, дескать, проживает на хуторе. Заодно потолкуй, чтоб он встретился со мной и поговорил о закупке харча. А я приеду завтра вечером, прощупаю его.

— А не опасно?

— Чем мы рискуем? Увидим, что заподозрил, — уберем, и концы в воду.

— Нет, нет. Только не в моем доме! — запротестовал старик.

— Не беспокойся. Выберу место. А сейчас иди в дом. Я позову своих.

Старик молча повернулся и в трех метрах прошел мимо Славина. Тот сжался в тугой комок, даже дыхание затаил. Федько пропал в темноте. Славин не рискнул подниматься с земли и идти за стариком — опасно. Кто знает, не появится ли сейчас его сын сзади? Владимир быстро отполз в сторону и замер. Решил выждать, когда вернется Федько, а затем действовать, сообразуясь с обстоятельствами. Тишина и темень стояли вокруг. Славин знал, что его ждет, если напорется на него сынок Лешика или кто-либо из его дружков, и поэтому вытащил из-за пазухи пистолет, тихонько послал патрон в патронник. Прошло несколько минут, тихо скрипнул плетень. По шуму он догадался, что через плетень перелезли несколько человек. Легко заскрипели колеса. Федько кому-то тихо сказал:

— Подводу подгони поближе. Смотри, чтобы лошадь не заржала, дай овса.

Владимир не видел, сколько было бандитов, но по топоту ног и приглушенным голосам определил, что не менее четырех. «Один остался у лошади», — заметил для себя он. Затем выждал, пока они отойдут подальше, и, поднявшись на ноги, осторожно направился следом.

Вот и дом. Владимир проскользнул, замер у двери сарая. Долго стоял, слушал тишину и, лишь убедившись, что во дворе никого нет, вошел в сарай. Окно в доме оказалось закрытым одеялом. Славину ничего не оставалось, как наблюдать через дыру в соломенной крыше.

У Лешика бандиты не задержались. Вскоре появились на крыльце. Когда приоткрылась дверь, узкая полоска света освещала их фигуры. Огородами они направились к плетню, а хозяин, проводив их, вернулся домой.

Славин быстро заделал дыру и завалился спать. Лешик, погасив в комнате свет, долго смотрел из-за занавески во двор, на двери сарая. Видимо, что-то его беспокоило.

К утру резко похолодало. Подул сильный порывистый ветер. Задождило. Низкие облака, словно зацепившись за крыши деревянных хат, закрыли все небо.

Славин умывался во дворе колодезной водой. Из дома вышел Лешик.

— Доброе утро! А я и не заметил вас.

Дед хмуро ответил:

— Какое оно доброе? Смотри, что с погодой творится.

— Что же поделаешь. Осень. Такая погода теперь будет часто.

Лешик хотел что-то сказать, но, заметив, что у ворот остановилась подвода, напряженно начал следить за мужчиной, который открывал калитку. Мужчина был одет в брезентовый плащ с капюшоном. Он поздоровался с хозяином, а увидев Славина, заулыбался:

— Привет, Володя! С трудом нашел тебя. Вот начальство приказало автомобиль на конной тяге передать. Телега на резиновом ходу. В любую погоду ты можешь по деревням газовать.

Славин узнал Бартошика и, подыгрывая ему, ответил:

— Наконец-то! А я уж решил, что обо мне забыли. Без коня здесь далеко не уедешь. Загоняй во двор «автомобиль» да с дороги за стол присядем, как раз дождик переждешь.

— Нет, спасибо. Мне — обратно в дорогу. Хочу засветло до большака дойти, на попутную машину думаю поспеть. Сам знаешь, когда стемнеет, ни один шофер не остановится. Так что, если хочешь, подбрось немного на этом драндулете. Заодно по дороге и поговорим.

Славин понял, что Бартошик не намерен задерживаться.

— Хорошо, только соберусь. — Он заскочил в хату, взял карабин и, проходя мимо Лешика, сказал: — Я скоро. Подброшу километров с пяток и вернусь.

Подвода действительно была легкой на ходу. Автомобильные шины, накачанные воздухом, катились мягко, почти бесшумно. Лошадь без особых усилий тащила повозку по дороге.

Они отъехали молча от деревни, и только тогда Бартошик спросил:

— Как ты здесь?

— Пока все идет нормально. Старик осторожен и хитер, но мне вчера повезло. Удалось встретиться с Федько.

— Как встретиться? — встревожился Бартошик.

— Нормально, — усмехнулся Владимир и рассказал все по порядку.

Бартошик внимательно выслушал.

— Цель Федько ясна. Попытается вытянуть из тебя побольше патронов, потом даст продовольствия или пригласит на какой-нибудь хутор, чтобы ликвидировать.

— Так-то оно так. Но ты забываешь одну чисто психологическую деталь. Сколько, по-твоему, бандитов мог собрать Федько?

— Человек сорок, — неуверенно ответил Бартошик.

— Пусть пятьдесят. Исключим из этой компании раненых, больных, численность которых растет с каждым днем, да еще и тех, кто потихоньку дает драпу. Ведь они понимают, что лучше отбыть срок, чем получить пулю в лоб, когда захлопнется капкан. Вот и получается, что у Федько дело с людьми швах. А это значит, что за каждого человека он будет бороться и, конечно, заботиться о пополнении своей банды. Скажи, а чем я не подхожу для вербовки в его шайку? Отец мой, как я сказал Лешику, репрессирован, имею личную обиду — меня ведь даже в армию не взяли...

— Кто знает, Володя, может, ты и прав. Тебе виднее. Мочалов просил сказать, что Степан Лешик не просто ординарный бандит, выплывший на поверхность. Это — врожденный преступник, умеет приспосабливаться. Еще при Пилсудском он фигурировал как вполне сложившийся уголовник. Когда в тридцать девятом наша армия освободила Западную Белоруссию, Степан Лешик выдал себя за революционного борца, оказался на свободе. Пока наши разбирались, устанавливали, кто он да что он, началась война. Во время оккупации Лешик добыл документы на фамилию Федько, стал гитлеровским пособником. А когда понял, что дни фашистской Германии сочтены, пришел в партизанский отряд. Там тоже не успели распознать, что это за птица. И вот наша армия турнула немцев. Народ здешний особенный. Многие люди знают Степана Лешика как облупленного. Только им невдомек: как это может один и тот же человек при поляках быть уголовником, при немцах — якобы партизаном, а при Советах — бандитом. Оборотень какой-то! Видимо, с него взятки гладки — рассуждают местные крестьяне. Все равно выкрутится. Уж лучше держать язык за зубами, дескать, моя хата с краю. Так-то безопасней. И ты знаешь, Володя, крестьян этих вполне можно понять. Для них Лешик — вершитель судеб людских, который сам тут устанавливает порядки и законы. Поэтому Мочалов просил передать, что важно не только выследить, уничтожить это осиное гнездо, но и постараться выявить среди местного населения людей, которые могли бы дать следствию показания против Федько и его дружков и таким образом развенчать печальную славу всей бандитской группы.

Славин вспомнил недавний разговор в крестьянской хате, реплику хозяйки: «А что ты, хлопец, по дворам мотаешься? Взял бы и закупил все, что тебе надо, у своего благодетеля — и делу конец». Он рассказал об этом случае другу и, как бы подводя итог, беседе, пояснил:

— Мне кажется, они что-то знают о Лешике, но боятся проговориться. Я еще тогда решил снова зайти к ним, а теперь вижу, что это надо сделать обязательно.

За разговором они и не заметили, как углубились в лес. Бартошик спохватился:

— Хватит, Володя. Поворачивай обратно. Дальше пойду один.

Славин запротестовал:

— Еще немного провожу...

— Не надо. Можем наткнуться на Федько. Тогда нам обоим крышка: не устоит от соблазна такую телегу отхватить, да и видеть нас вдвоем ему не положено. До шоссе осталось километров семь. Пройдусь. А там наши ждут.

Владимир повернул обратно. Только сейчас обратил он внимание на то, какой здесь густой, темный лес. Сплошная стена непроходимого ельника служила надежным укрытием для бандитов.

Владимир зарядил карабин, положил его рядом, под правую руку, поправил под одеждой пистолет, чтобы в случае необходимости можно было быстро выхватить его. А дождь, час назад лишь моросящий, теперь все более усиливался.

Славин основательно продрог. Можно было соскочить с воза, пройтись пешком и немного согреться, но глинистая земля разбухла, стала скользкой. Оставалось лишь одно: поторапливать лошадь...

Лешика он застал во дворе. Старик, прикрыв голову и плечи мешком возился возле сарая. Славин открыл ворота, въехал во двор.

— Дедушка! Можно коня в сарай завести?

— А куда же ты скотину денешь? Не будет же она под дождем, на холоде торчать, заводи!

Славин начал распрягать лошадь, а сам исподволь, краем глаза наблюдал, как хозяин внимательно следит за ним. Лишний раз проверял своего постояльца. «Не волнуйся, старый хрыч! — подумал Владимир, снимая с шеи коня хомут. — Этому я давно научился, можешь смотреть, пока не надоест».

Он завел лошадь в сарай, повесил ей на шею торбу с овсом, вышел во двор. Славин понимал, что Лешик вот-вот должен заговорить о «госте», который обещал сегодня появиться в доме. Было заметно, что тот подбирает удобный момент для такого разговора. Владимир решил помочь старику. Он озабоченно, словно размышляя вслух, сказал:

— Смотри, как погода переменилась! А я как раз сегодня собирался двинуться по хуторам, тем более лошадь появилась.

Старик «клюнул»:

— Это, конечно, дело твое... сегодня ко мне придет один мужик. Он с хутора. Далековато, правда, отсюда, но ты мог бы с ним поговорить. В том краю таких хуторов с десяток, и у хозяев товар для тебя нашелся бы.

— Сколько туда ехать?

— Верст двадцать будет, — и, опасаясь, что такое расстояние отобьет у Славина охоту встретиться с Федько, Лешик продолжал:

— А тебе — что? На таком фаэтоне — рукой подать. Так что подожди. Вечером поговоришь, смотришь, и сторгуешься.

— Ну, если уж так, то подожду, — согласился Славин и направился к крыльцу...

Все остальное время дня прошло в томительном, беспокойном ожидании.

Стемнело рано. Владимир сидел в комнате, разговаривал с Ядей. Она возилась у печи, готовила ужин. Лешик волновался, часто подходил к окну, дважды ему почудилось, что во дворе что-то стукнуло, и он выходил на крыльцо.

Федько появился неожиданно. Звякнула щеколда, отворились двери. На пороге стоял он — высокий, худой, заросший рыжеватой щетиной, в стеганке, поверх нее — армейская зеленая плащ-накидка. Федько настороженно посмотрел по сторонам и, глядя на Славина маленькими, какими-то бесцветными глазами, бросил с порога:

— Добрый вечер, люди уважаемые! Можно ли передохнуть у вас? На улице такое творится, что даже собаки попрятались.

Славин ответил на приветствие, заметив мысленно: «Сапоги все в грязи. Через огород шел. Дружки, наверное, дом окружили и сейчас в окна заглядывают». Только лишь от одного сознания, что его сейчас рассматривают бандиты, готовые в любую секунду полоснуть по нему из автомата, Владимиру стало не по себе, захотелось встать, пересесть на лавку в углу. Он с трудом заставил себя остаться на месте. Федько по-хозяйски прошелся по комнате, уселся за стол.

Ядя засуетилась, ставя на стол еду. Появилась литровая бутылка с самогоном. Федько обратился к Лешику:

— Я смотрю — у вас гости, — он повернулся к Славину. — Кем будешь, хлопец?

— Уполномоченный по заготовке продовольствия.

— Чего заготавливаешь?

— Разное. Картошку, мясо, яблоки...

— Как платишь?

— Деньгами, некоторыми товарами, керосином. А вы что можете продать?

— Я? — Федько ухмыльнулся. — Я все могу продать. Есть живность, дичи много. Кстати, послушай, парень. В наших местах без карабина нельзя. Давай так договоримся: ты нам — патроны, мы тебе — свиней, дичи.

— Сколько вам надо патронов?

— Сколько сможешь, чем больше, тем лучше.

Славин сделал вид, что задумался.

— Патронов, говорите? Патроны, конечно, есть. Винтовочные или можно и другие?

Федько хотел было ответить утвердительно, но вовремя спохватился:

— Нет, для охоты только винтовочные годятся. Другого оружия не имеем. Ну так как? Сговоримся?

— Мне надо потолковать с одним человеком. Давайте сейчас оговорим, что вы можете продать и сколько, а завтра съезжу в город и уточню.

— Кто этот человек?

— Знакомый. Работает на складе. Там у него патронов — сколько хочешь. А деньги, которые сэкономлю, с ним поделю.

— Молодец! — похвалил Федько. — Хозяйский ты мужик. Правильно живешь!

Он явно успокоился, залпом выпил стакан самогона, принялся ужинать. Любопытно вели себя люди, которых связывало родство. Федько вынужден был делать вид, что он совершенно посторонний человек и для отца и для жены. Зато и старший Лешик и Ядя не могли скрывать волнения. «Странная у него жизнь, — думал Владимир, — ради чего он так живет? Где его счастье? Погибнет, как собака. Никому пользы — ни людям, ни себе».

После ужина Федько подсел к Славину поближе:

— Друг, верь мне. Никогда не подведу, давай так: ты — мне, я — тебе.

— Такой подход люблю! — Владимир сделал вид, что захмелел. — Это меня устраивает. И вообще считаю, что человек человеку должен помогать.

— Главное, нужно понимать друг друга, — пьяно тряхнул головой Федько. — Когда поедешь в город, выясни насчет патронов. Ладно?

— Завтра же поеду. Чего откладывать? Надоело мне в этой дыре сидеть.

— Правильно! Вернешься обратно, старику скажи — он передаст мне. Ты не бойся. Здесь все надежно. Хорошо заработаешь.

Славин слушал Федько, а сам незаметно следил за стариком и Ядей. Видел, как они трижды что-то выносили в сени. Ясно, что там другие бандиты околачиваются, главаря дожидаются.

Прошло не менее часа, пока Федько ужинал. Потом, не обращая внимания на Славина и Лешика, он облапил Ядю, поволок ее в другую комнату. Владимир встал из-за стола:

— Ну что, дедушка? Пойду спать.

Старик встрепенулся:

— Подожди в хате, я сейчас приду, — он выскочил за дверь.

«Пошел предупредить, — подумал Владимир. — Ну что ж, пусть предупреждает. Наступит время, и этого сделать не успеет». Через несколько минут старик вернулся с тулупом в руках:

— Укроешься, а то холодно будет. Еле отыскал в сенях — темно.

«Хитер, подлец. Даже тулупа не пожалел, лишь бы я не догадался, чего во двор выбежал. Вот только забыл сапоги хорошенько вытереть. Вон какие следищи на полу оставляет».

— Спасибо. Спокойной ночи.

Славин вышел на крыльцо. Жуткая тьма окружала его. Казалось, каждым нервом он чувствовал присутствие бандитов. Они здесь, где-то рядом. Сделай несколько шагов в сторону и наверняка наткнешься на кого-нибудь из них. Владимир, стараясь не намочить ноги, прошел по двору, нащупал дверь сарая, отворил ее. В кармане лежал фонарик, но зажигать не стал. Наощупь отыскал лестницу, взобрался на сеновал, укрылся тулупом, попытался уснуть. Но сильное нервное напряжение не проходило. Еще и еще раз анализировал он свои действия. Получалось, что пока дела идут неплохо. Федько, без сомнения, поверил ему, и это — главное. Игра началась...

К утру дождь кончился. Дул только сильный северный ветер. Славин вышел из сарая, поеживаясь от холода, по привычке направился к колодцу. Умылся, но головная боль от выпитого вчера самогона все еще чувствовалась. Во рту было противно и сухо. Он выпил прямо из ведра колодезной воды, подставил лицо навстречу ветру. Это подействовало лучше всякого лекарства.

Владимир вошел в дом, поздоровался с хозяевами. Ядя ответила на приветствие, стыдливо опустив глаза. Старик — как обычно, сухо, с полным безразличием.

— Гость ушел? — Славин посмотрел на Лешика. — Как вы думаете, не хвастанул ли он по пьянке?

Старик энергично помотал головой:

— Нет, он не болтун. Даже когда уходил, и то просил напомнить о каких-то патронах.

— Ах, да! Чуть не забыл. Он же просил достать винтовочных патронов. — Владимир задумчиво потер подбородок. — Есть у меня друг один, собственно вы его знаете — это Моравский. За деньги у него можно многое купить. Ладно, сегодня закончу все дела здесь, в деревне, а завтра подскочу в город. Поговорю, авось сторгуемся.

После завтрака Славин направился к дому, где жили интересующие его старики. Вернее, он намеревался поговорить только с хозяйкой и теперь на ходу обыгрывал варианты беседы на случай, если дома будет старик. Однако Владимиру повезло — хозяйка была одна.

— Доброе утро! Проходил мимо, дай, думаю, загляну еще разок к хорошим людям.

— Доброе утро, сынок! Проходи, садись. — Старушка привычным движением протерла тряпкой лаву возле стола, спросила: — Может, ты, сынок, голодный? Так я покормлю.

— Думаете, Лешик не кормит? — пошутил Славин. — Кормит, никуда не денется, да и столуюсь у него не за так — деньги плачу. Вот скоро в город поеду, крупы, керосина, мыла привезу. Так что Лешику нельзя бога гневить и на меня жаловаться.

Старуха усмехнулась:

— Жаловаться не пойдет... Но я, сынок, вижу, что ты человек добрый, и не советую наступать ему на хвост.

Славин небрежно махнул рукой:

— Что он мне сделает?

— Ой, не махай, хлопец, руками, не махай! Скажу тебе одно: берегись его.

— Почему?

Хозяйка неожиданно заплакала. Славин молча ждал. Внутри у него все напряглось. Он видел, что хозяйка что-то знает и, наверное, какая-то тайна тяжким грузом лежит у нее на сердце. Наконец старушка немного успокоилась и спросила:

— Сколько тебе годков, сынок?

— Девятнадцать скоро будет.

— А моему Юзефу было бы двадцать.

— Погиб?

Старушка удержалась от прямого ответа, внимательно посмотрела на парня:

— Как тебя зовут?

— Владимиром.

— Владимир... Володя, бойся старого Лешика, он может втянуть тебя в грязное дело.

— Бабушка! Вижу, хотите что-то сказать, от чего-то предостеречь меня, но не можете решиться, боитесь...

— Кого бояться? Я свое уже прожила. Не хочу, чтобы тебе досталась такая доля, как моему Юзефу.

— Что с ним случилось?

— Мне сказали, что красные убили.

— За что?

— Сама не знаю. Но чует мое сердце, что обманули меня.

— Кто обманул? Вы не бойтесь, скажите мне. Может, смогу узнать, что случилось с вашим сыном.

Хозяйка немного помолчала, обдумывая что-то:

— Володя, как ты считаешь, Лешик хороший человек?

Славин понимал, что от его ответа теперь зависит многое: скажи он о Лешике что-нибудь хорошее, значит, старушка замкнется в себе, откровенного разговора не будет; скажи, что его хозяин мерзкий человек, — может удивиться, что за такое короткое время узнал, и не поверит. «Что же ей ответить?» — соображал оперативник.

— Вы знаете — живу у него недавно, присмотреться к нему пока не успел. Но вижу, что странный какой-то. Старается что-то выпытать, то вдруг молчит целыми днями. Соседи к нему не ходят, а вот недавно ночью целая компания в дом ввалилась, а вчера поздно вечером человек из дальнего хутора объявился.

— Из дальнего, говоришь? — встрепенулась хозяйка. — Как он выглядит?

— Высокий, худой...

— Он!

— Кто он?

— О чем он говорил?

— Сказал, что дело для меня есть.

— Сказал! Не верь, сынок! Не связывайся с ним!

— Бабушка, скажите прямо, в чем дело!

— Скажу тебе, сынок, скажу. Знай же — это был сын Лешика. Оба они — бандиты. И отец и сын!

— Как так — отец и сын? У Лешика же нет детей. Он сам говорил.

— Не верь! Но верь, Володя!

Старушка начала взволнованно рассказывать.

— У Бронислава Лешика есть сын. Зовут его Степаном. Этот бандит уже много лет людей грабит. Не знаю, как это получилось, но повадился мой Юзеф к старому Лешику ходить, связался там со Степаном. Тот сманил его на свою сторону, в лес. Потом потянулась за ним и Ванда, соседская девчина. Она с Юзефом дружила.

— Когда это было?

— Перед приходом ваших... Красной Армии. Напугал Степан Юзефа: придут, мол, красные и в Сибирь сошлют либо расстреляют. Говорил, что немцы уходят ненадолго. И мой дурак поверил. Сколько со стариком ни уговаривали, сколько слез моих пролито — все напрасно. Ушел с Лешиком... — Хозяйка замолчала, усталым движением сняла с головы вязаный платок и, сдерживая рыдание, выдавила из себя: — Через месяц его не стало. Пришел к нам старый Лешик и сказал, что убили красные.

— Красные? И вы поверили?

— Я уже тогда поняла, что здесь что-то не так. А когда поползли слухи о каких-то бандитах, которые убивают ни в чем не повинных людей и даже детей, то убедилась, что Степан — самый настоящий гад. А Бронислав, батька, — его верный помощник. Он приходил к нам еще один раз и сказал, что если мы вздумаем куда-либо жаловаться, то нам на свете не жить и дом наш спалят. Вот муж и испугался. У нас ведь есть еще один сын.

— Где он?

— Воюет.

— У немцев?

— Нет, в Красной Армии. Он офицер.

— Значит, сражается с фашистами за нас с вами.

— А почему ты не воюешь?

Этот вопрос кольнул в самое сердце Славина. Он молча опустил голову. Что делать? Сказать ей, что он тоже рвется на фронт, что уже несколько раз писал рапорты о направлении в действующую армию? Нет, об этом нельзя говорить. Надо проглотить горькую пилюлю:

— Мне сказали, что мое место здесь.

— Здесь и баба управилась бы, а на фронте убить могут! — неожиданно зло выпалила хозяйка.

Славин тихо сказал:

— В таком случае, зачем вы меня предупреждали остерегаться Лешика?

Старуха пристально посмотрела на Славина:

— Смотрю на тебя, вроде дитя малое, а поговорила, вижу — взрослый. Скажи, ты на самом деле закупаешь здесь продукты?

— Людям же есть надо... Сейчас тяжело, бабушка, и они нуждаются в помощи. Вот и меня поставили на эту работу. Кстати, а где сейчас Ванда?

— Не знаю. Если верить старому Лешику, то у Степана.

— Скажите, но вы же не хотите, чтобы Степан втянул в свою банду и второго сына? Война уже скоро кончится, и он, наверное, вернется домой.

— Нет, нет! Я каждый день молюсь, чтобы господь бог хранил его, а этот бандит, Степан Лешик, чтоб сгнил в болоте.

— А как родители Ванды смотрят на то, что их дочка пропадает в банде?

— Запуганы они и молчат, только плачут. Ванда недавно была здесь, сказала, что если она вернется домой, то бандиты уничтожат всю семью. Что тут поделаешь? Конечно, будешь молчать. Тут порядки лесные: кто сильнее, тот и волк.

— А где их логово?

— Разве они скажут? Мой старик говорил, что слышал от других людей, будто около хутора Черный Луг прячутся.

— Кто хозяин хутора?

— Он пустой сейчас. Хозяин в полиции служил, помогал катовать людей, а когда немцы отступали, ушел с ними.

— Кто еще знает, что Степан Лешик организовал банду?

— Многие знают, но мало кто скажет об этом.

— Почему?

— Боятся.

— А скажут, когда Лешика и его дружков поймают?

— Не знаю, но мне кажется — многие молчать не будут.

Славин взглянул на часы: прошло уже много времени. В любой момент может появиться хозяин, надо уходить. Владимир как мог утешил старушку, пообещал ей выяснить, что на самом деле случилось с Юзефом, вышел на улицу. Теперь он ломал голову над тем, что делать дальше: ехать ли немедленно в город, или оставаться на месте. «Нет, нельзя рисковать. Я узнал если не точное, то хотя бы приблизительное место укрытия бандитов. Надо связаться со своими». Постепенно рождался план дальнейших действий. Он сводился к тому, чтобы завтра, под предлогом поездки за патронами, отправиться в город, сообщить добытые сведения, просить разрешение на установление контакта с бандой для выяснения ее точного местонахождения и численности...


40 ОПЕРУПОЛНОМОЧЕННЫЙ ОТДЕЛА БОРЬБЫ С БАНДИТИЗМОМ ВЛАДИМИР СЛАВИН | Вам — задание | 42 ОПЕРУПОЛНОМОЧЕННЫЙ ОТДЕЛА БОРЬБЫ С БАНДИТИЗМОМ АНТОН КРАЙНЮК