home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



49

ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ СЛАВИН

Шикульская вела себя нагло. Когда Славин заговорил, она грубо прервала его, со злостью сказала:

— Может, пан скажет, сколько будут держать меня под арестом?

— А вы не заставляйте нас прибегать к такой мере как арест. В противном случае вас придется держать здесь действительно долго. — Славин спокойно сел напротив задержанной, продолжал: — Гражданка Шикульская, скажите, когда и где, при каких обстоятельствах вы познакомились с задержанными в вашем доме людьми?

— Откуда я знаю? Пришли вечером. Сказали, что едут с фронта. Попросились переночевать. Вот я и разрешила.

— Значит, только на одну ночь?

— Да.

— Неправда! Они провели у вас не одну ночь, и вы знаете их давно.

— Кто вам сказал? Впервые их вижу.

— Послушайте, гражданка Шикульская, советую вам не злоупотреблять нашим терпением. Мы знаем гораздо больше, чем вы предполагаете. Советую по-хорошему: бросьте нести чепуху. В архиве подняты документы, которые с достаточной полнотой освещают, что творилось в вашем доме еще до войны. Да это же был самый настоящий притон, очаг разврата! У вас находили пристанище шулеры, воры, проститутки. Мы видим, что и теперь вы не прекращаете заниматься этим делом. Поэтому не надо напускать туман. В вашем доме задержана вооруженная банда. И этим сказано все. Кстати, как утверждают некоторые из арестованных лиц, вы получали в виде вознаграждения значительные ценности. Все они, разумеется, будут реквизированы. Неужели вы не понимаете, что дальше вести себя так совершенно бессмысленно? Сейчас я спрашиваю: будете говорить правду или же продолжать играть в прятки?

Шикульская долго молчала. Славин чувствовал, что она лихорадочно ищет выход из создавшейся ситуации, и решил помочь ей:

— Сегодня утром к вам приходили двое: один в форме старшины, второй — майора. Скажите, кто они?

— Старшина? Майор? — смущенно переспросила Шикульская. — Ах, это те!

— Да-да, те самые. Давно знакомы с вами?

Славин задал этот вопрос совершенно безразличным тоном. Весь его облик в этот момент говорил, что его по существу не интересует ответ Шикульской, что он сам все хорошо знает и спрашивает просто так, для поддержания разговора. На самом деле внутри у него все сжалось, напряглось. Еще бы! Вот-вот эта женщина может назвать имена опасных бандитов.

Шикульская растерянно смотрела на Владимира, не зная, говорить или не говорить правду. А он все тем же скучающим голосом спросил:

— Что же вы молчите? Или мне напомнить, что вы хорошо его знаете?

— Нет, нет! — перебила она. — Я сама скажу! Больше не могу так. Лучше все по правде, но и вы пожалейте меня! Поймите, как тяжело жить одинокой беззащитной женщине. Обещаете, что пожалеете меня? Обещаете?

— Обещаю, но только в том случае, если вы не будете скрывать правды.

— Да-да, конечно. Буду говорить только правду. Клянусь, как перед богом, только правду!

Шикульская помолчала немного, собралась с мыслями, начала рассказывать:

— Я здесь еще при поляках жила, содержала... как вам сказать... Ну, понимаете, дом тайных свиданий. Жить же как-то надо. Были клиенты. Одни — случайные, другие — постоянные. Содержала, конечно, девочек. Так вот, ко мне часто наведывался один пан. Представился коммерсантом. Только многие мои клиенты намекали, что он такой же коммерсант, как я жена Черчилля.

— Как его фамилия?

— Не знаю. Все звали Мареком.

— И дальше?

— Нравилась ему одна моя девушка — Регина Птушек, которая перед самой войной неожиданно вышла замуж и переехала жить на хутор, но куда точно, не знаю. Так вот у Марека и Регины были какие-то свои непонятные для меня связи. Я лично много раз встречала их в самых разных местах города. Часто к ней приходили незнакомые люди, что-то приносили или, наоборот, что-то уносили. Короче говоря, я догадывалась, что пан Марек через Регину поддерживает связь со своими друзьями. Но вскоре он исчез. И вот недели две назад ко мне неожиданно приходят Регина и пан Марек в форме майора Красной Армии. С ним был старший лейтенант. Иваном назвался. Это тот, которого вы задержали в таком неприличном виде.

Пан Марек сказал, что служит в армии, что случайно встретился с Региной и они решили навестить меня. Принесли много вкусных вещей, коньяк, водку. Поужинали вместе, а потом пан Марек попросил, чтобы я разрешила его подчиненным немного пожить у меня. Пообещал хорошо заплатить, помочь продуктами. Я и согласилась.

— Где этот пан Марек сейчас?

— Не знаю. Но мне кажется, что он должен быть у Регины.

— Почему вы так думаете?

— Вчера утром пан Марек пришел ко мне с каким-то старшиной. У того был автомат. Они посидели с часок, поговорили со своими людьми и ушли. Я провожала их вместе с Иваном. Во дворе услышала, как пан Марек тихо сказал Ивану, что если он понадобится, то его можно найти на хуторе у Регины.

— Вы хорошо это слышали?

— Конечно. Я же не глухая.

— Значит, Иван должен знать, где живет этот майор?

— Я тоже так думаю.

Славин позвал Бартошика, поручил ему записать показания Шикульской. Тот пригласил Шикульскую следовать за ним, и Славин задумался: «Теперь слово за „старшим лейтенантом“. Но тот даже фамилии своей не назвал. Значит, надеется выйти из воды сухим. Ждать от него правдивых показаний — дело безнадежное. Что же придумать?» И Славин решил: пока идет допрос Шикульской, надо поговорить со «старшим лейтенантом». Он поднял трубку телефона, позвонил дежурному.

Конвоир привел «старшего лейтенанта». Без ремня, в расстегнутом кителе, из-под которого выглядывала совсем не армейского образца грязная нательная рубашка, он выглядел человеком, который совершенно случайно натянул на себя офицерское обмундирование. Среднего роста, худощавый, с изможденным лицом, «старший лейтенант» остановился перед столом. Маленькие колючие глазки его скользнули по фигуре Славина. Преступник явно настроился вести себя вызывающе.

Владимир пригласил его сесть, взял ручку, пододвинул к себе лист бумаги:

— Ваша фамилия?

«Старший лейтенант» зло ухмыльнулся:

— Пиши какую хочешь.

— Почему я должен писать какую хочу? Вы что — не человек?

— Это почему же? — пожал он плечами.

— А потому, что вы человек, а человеку надлежит иметь имя, фамилию. Поэтому я и хотел бы с вами познакомиться.

Лицо задержанного исказила судорожная гримаса.

— Сосунок! Кого на мушку берешь? Знаешь, сколько я таких видал?

В душе Славина все закипело. Он с трудом заставил себя сдержаться, спокойно заметил:

— Послушай, Иван! Если ты будешь себя так вести, не исключено, что я окажусь последним, с кем ты имеешь возможность побеседовать. Вот почему советую не валять дурака. Кстати, для сведения: таких, как ты, я уже встречал, и немало!

То, что более молодой Славин перешел на «ты», не стушевался перед задержанным, возымело действие. Иван умерил свой пыл и после непродолжительного препирательства устало проговорил:

— Я же прекрасно знаю, что меня ждет. Что бы я ни говорил, спасения все равно не будет.

— Время, конечно, военное. С такими, как ты, долго церемониться никто не станет. Тем не менее, суд при вынесении приговора учитывает все обстоятельства. Так почему тебе не воспользоваться любым, пусть даже маленьким шансом?

— Тебе сколько лет? — неожиданно спросил задержанный.

Славин несколько смутился, преодолев неловкость, ответил:

— Это неважно. Здесь мы ведем разговор не о возрасте.

— Вижу, что тебе где-то будет лет двадцать, не больше, а мне — тридцать четыре. Так вот, за четырнадцать лет, которые тебе еще надо прожить, я кое-что повидал, как говорится, пожил в полное удовольствие.

— Это тоже к делу не относится. Марека давно встречал?

Славин понял, что разговор с этим человеком нужно вести в его манере, и продолжал держаться с ним на «ты».

— Какого Марека? Не знаю никаких Мареков.

— Напомню. Тот, который ходит в форме майора. Впрочем, дело твое — можешь отвечать, можешь не отвечать. На всякий случай замечу: мы и сами многое знаем. Я имею в виду того Марека, который привел вас к Шикульской. Вчера со своим дружком он снова приходил к ней. Дружок, между прочим, под старшину работает, автомат имеет. Хватит напоминать или добавить, что это все тот же Марек, с которым вы грабежом занимаетесь?

— Не знаю никакого Марека, — упорно отвечал «старший лейтенант».

— Знаешь! Точно так же, как знаешь и Регину, у которой он живет. Не понимаю только, почему ты упираешься?

— Не знаю вашего Марека, и все тут.

— Нет, не все. — Славин позвонил в кабинет Бартошика и спросил: — Закончил допрос? — Услышав утвердительный ответ, положил трубку: — А вот Шикульская говорит совсем другое. Сейчас закончу с тобой разговор, а затем, если будешь упираться, очную ставку устроим.

Допрос много времени не занял. Иван отрицал все. Чтобы записать его скудные показания, понадобилось не более пятнадцати минут. Славин протянул протокол арестованному и предложил:

— Прочитай и, если все правильно, — подпиши.

Владимир видел, с каким вниманием читал «старший лейтенант» свои показания, и подумал: «А вдруг удастся этого мерзавца расшевелить, узнать что-нибудь о главаре банды?» Преступник прочитал протокол, но подписать его отказался.

— Фамилии же на нем все равно нет, — ухмыльнулся он.

Славин снова позвонил Бартошику, попросил привести Шикульскую.

Женщина при виде своего постояльца побледнела. Славин взял принесенный Бартошиком протокол допроса ее, бегло просмотрел написанные мелким почерком листки, зачитал то место, где речь шла о Мареке и старшине, и спросил у Шикульской:

— Это ваши показания?

— Да, мои, — чуть слышно ответила она.

— Вы их подтверждаете?

— Подтверждаю.

— Хорошо! — Владимир обратился к «старшему лейтенанту»: — Что теперь скажешь, Иван?

Тот уничтожающим взглядом пронзил Шикульскую, сквозь зубы прошипел:

— Стервоза! Оказывается, ты не только на передок слаба!

После этих слов Шикульскую словно подменили. Она вскочила со стула, громко закричала:

— Ах ты недоносок вонючий! Это ты так со мной разговариваешь? Я, что ли, в твой дом на ночлег просилась? Я тебя обманывала и говорила, что на фронт иду? Втянул меня в эту историю и еще оскорбляешь? Порочишь порядочную женщину, которая честно свой хлеб зарабатывает?

— Не путай, — съязвил Иван, — о какой порядочности ты можешь говорить? Свой хлеб ты зарабатываешь не честью, а... в общем, заткнись!

Шикульская неожиданно сорвалась со своего места, подскочила к Ивану, закатила ему такую оплеуху, что тот не удержался на стуле, врезался головой в стену. Понадобилось несколько минут, чтобы он пришел в себя. Бартошик схватил пани Шикульскую за руки. А она все время рвалась к оскорбителю.

В таких условиях продолжать допрос было бесполезно, и Бартошик увел Ивана. Славин посадил Шикульскую на стул, налил воды:

— Выпейте, пожалуйста, успокойтесь.

— Нет, вы только подумайте: какой нахал! Какой нахал! Выходит, не он жулик, а я. Извиняюсь, со мной этот номер не пройдет! Жаль, что не дали вы поговорить с ним до конца. Он бы шелковым стал.

— Скажите, кто еще знает Марека?

Шикульская на минуту задумалась, потом ответила:

— Он часто встречался с моими девочками, но они все разъехались кто куда. Хотя постойте-постойте. Здесь где-то должна жить Галина Докальская. Она знала Марека да и Регину тоже.

— Расскажите о ней.

— Чем она при немцах занималась — не знаю. Но слышала, что вышла замуж за полицая, который ушел с оккупантами.

«Наверное, есть смысл поговорить с Докальской», подумал Владимир и попросил Шикульскую подождать в коридоре, а сам пошел к начальнику отдела. Коротко доложил обо всем, что удалось выяснить.

Петр Петрович распорядился Шикульскую отпустить, а в ее квартире продолжать держать засаду. Владимиру он приказал отдыхать, а на следующий день, с утра, приступить к розыску Докальской.


48 ВЛАДИМИР СЛАВИН | Вам — задание | 50 ВЛАДИМИР СЛАВИН