home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15

В аэропорту Волков и Адашев-Гурский поднялись к буфетам и, встав у одного из высоких круглых столиков, открыли поллитровку «Абсолюта», которую купили по дороге.

— Ты как? — спросил Петр. — Не поплывешь?

— Спокуха, Хрящ, бубен не напрягай.

— Пойду закуски возьму.

— Ну вот, начинается, — обреченно вздохнул Гурский. — Только гамбургеры всякие не бери, пожалуйста. Неизвестно, что они туда кладут.

— Стаканы-то у них взять можно?

— Стаканы взять нужно.

Петр вернулся, неся в руках тарелку с нарезанным холодным мясом, рядом с которым лежали несколько кусков пшеничного хлеба, и два пластиковых стакана.

— Наливай пока, — Гурский стал делать бутерброды. Один кусок мяса был явно великоват. Александр сделал было движение рукой куда-то за спину, но, взглянув на Петра, осекся.

— Петя, у тебя ножика нету? — Давай-давай, рейнджер хренов, доставай.

— Донт андерстенд.

— Ага, конечно… — Волков скользнул рукой под куртку Адашева и вынул у того из-за спины большой военно-морской боевой нож.

— Ну? Совсем с головой не дружишь? Ты с этим в аэроплан собрался? Ну-ка давай сюда ножны.

— С ремнем возиться придется.

— Снимай давай, быстро.

Адашев смиренно задрал под оранжевым пуховиком камуфляжную куртку, расстегнул пряжку брючного ремня, выдернул его до половины из шлевок и, сняв, положил на стол черные деревянные ножны.

— Больше ничего нет?

— Больше ничего нет, — Александр заправлял и застегивал ремень.

— Саша, ну ты о чем думаешь, честное слово… Как дитя малое.

— Я думаю о превратностях.

— Кстати, на-ка вот, — Волков достал из кармана и протянул ему железнодорожные ключи. — Это к вопросу о превратностях.

Гурский взял в руки три ключа: один — с треугольной выемкой внутри круглой головки; другой — обыкновенный, похожий на ключ от врезного замка; и короткий, как широкая отвертка. Все они были склепаны на одном стержне и свободно на нем вращались.

— Возьми на всякий случай. Мало ли в поезде приспичит, а сортир закрыт. Или из вагона в вагон перейти. Всякое бывает.

— Спасибо. Мы выпивать будем? У меня уже, между прочим, регистрация вовсю. А я трезвею неуклонно.

— Ну давай, поехали.

— За победу.

— За нашу…

Они выпили и закусили бутербродами с холодной вареной телятиной.

— Гурский, — Волков отодвинул от себя пластиковый стакан, — я тебя давно спросить хочу: вот ты барин по жизни, страшно ленивый, акрофобия у тебя, этого ты не ешь, того не пьешь, бабу тебе подавай непременно с тонкими пальцами, иначе у тебя на нее не встанет, ничего тебе не хочется. Так?

— Все не так. Каждый пункт обсуждается.

— Это — детали, неважно. А в принципе?

— Ничего себе «детали»… Да вся жизнь из деталей, они-то как раз и важны. Впрочем, вопроса не слышу.

— А вопрос таков: «Какого хрена ты каждый раз соглашаешься вписываться в мои заморочки?» Это ж головная боль сплошная. Ну, то, что я тебя прошу, мне это надо, это понятно. Но ведь ты несильно и отказываешься. И еще чему-то радуешься при этом, цирк устраиваешь.

— Такой вот вопрос?

— Да.

— Не понимаешь?

— Н-ну… любопытно, как ты сформулируешь.

— Наливай.

Волков налил в стаканчики водку.

— Но пасаран?

— Син дуда… — пожал плечами Гурский.

Они выпили и закусили.

— Ты спрашиваешь, — Александр смел рукой со стола хлебные крошки на ладонь и ссыпал их в тарелку, — в чем мой интерес?

— Да. — Петр вставил морской нож в ножны и убрал его в карман куртки.

— Отвечу тебе притчей.

— Давай.

— Ты комара видел?

— Ну, допустим, скажу «да».

— А хер, извиняюсь, у него видел?

— Скажу «нет».

— Но ведь он же у него есть… Как считаешь?

— Изящно, — кивнул Волков. — Пошли, там регистрация заканчивается.

— Момент, — Гурский достал из кармана пуховика прозрачную пластиковую флягу, перелил в нее оставшуюся в бутылке водку и протянул Петру. — Долей, пожалуйста, соком.

— Каким?

— Лучше бы лимонным, но если нет — грейпфрутовым.

У стойки регистрации Волков раскрыл бумажник и протянул Гурскому русские деньги.

— На, возьми. Где ты менять-то в дороге будешь? Грабанут еще.

— Да не надо, потом разберемся.

— Бери, Бюро оплачивает, я с Дедом согласовал. Считай, что ты на работе. Билеты и счет из гостиницы не выбрасывай.

— Не буду так считать. — Гурский взял деньги. — Я ни на кого не работаю. Я следую «срединному пути».

— Барышня, вот смотрите, — раскатав черную шерстяную шапочку, закрывшую все его лицо, кроме глаз, обратился он к девушке, одетой в форму Аэрофлота, которая стояла за регистрационной стойкой. — Похоже, что я на работе?

— Похоже, что сегодня у вас выходной, — уловив запах спиртного, улыбнулась она. — И проходите скорей, самолет без вас улетит. Бомба у вас с собой?

— Да, — кивнул Александр. — В ручной клади.

— Хорошо. А то в багаж нельзя. Прощайтесь… — посмотрела она на Петра.

— Ну что? — Гурский повернулся к Волкову лицом, закрытым раскатанной ниже подбородка черной шапочкой спецназа. — Полетел я потихонечку…

— Пока.

— Давай.

— Да, Саша! — окликнул Петр.

— Что? — обернулся Адашев.

— Постарайся не подохнуть, как собака.

— Так для того, чтобы попасть в рай, Петя, — глухо, сквозь ткань шлема, произнес Гурский, — как раз сдохнуть-то сначала и необходимо. Прости за назидание. А во-вторых, от пенделока и слышу.

— Спасибо за внимание, — кивнул он девушке у стойки и прошел на посадку.


Глава 14 | Двое из ларца | Глава 16