home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 38

В бывшую столицу Дальневосточной Республики Константин вместе с Гурским въехали около четырех утра в среду, проведя в дороге из Николаевска без малого тридцать три часа.

— Тебе здесь куда? — чуть обернулся к Александру Костя.

— Совершенно без разницы. В гостиницу какую-нибудь, только в хорошую. Есть такие?

— На Хабаре вообще все есть. В Москве, может, денег и больше крутится, не спорю, но там же… А здесь все свое, настоящее. Меха, лес, золото, дикоросы, икра, рыба, зверье разное, да мало ли… Камни всякие, Якутия вон, под боком, алмазы. Если б Москва эта еще и вздохнуть дала, а то ведь душит, зараза. Все соки высосала, падла. А здесь же и япошки, и америкосы толкутся, деньги суют, только дай… Да что говорить-то! Отделяться надо, одно слово.

Они ехали пустынными ночными улицами, потом грузовик повернул налево, съехал по покатому спуску и остановился.

— Вон, смотри, — Константин показал рукой направо, — видишь, вон там здание высотное? Это «Интурист», гостиница. Пойдешь вон туда, там ступеньки, лестница наверх, поднимешься и направо. Не заблудишься.

— А где мы сейчас, территориально?

— На Амурском бульваре.

— Да? А вокзал вроде тоже где-то здесь.

— Вокзал там, — Костя кивнул налево. — Бульвар в него упирается. Здесь вообще все просто: три бугра, а между ними Амурский бульвар и Уссурийский. По среднему бугру Карлуша идет, это проспект Карла Маркса, он теперь Муравьева— Амурского называется — центральная магистраль. На вокзал тебе по Амурскому, там еще рынок будет по дороге, если икры там свежей или рыбы домой в гостинец захватить. А в аэропорт по Карлуше. За полтинник всякий отвезет. Только около гостиницы не садись, лохов заряжают. Ну чего, бывай?

— А сумку?

— Да! Вот ведь, забыли бы. Константин спрыгнул на землю и, обойдя грузовик, забрался в «кунг».

— Держи, — забирая у него свою сумку, Гурский протянул деньги.

— Да ладно… Мне все равно по пути было. Еще и веселей.

— Держи-держи, — Александр засунул ему сложенные банкноты в нагрудный карман мехового жилета. — Я же не последние даю. А если в следующий раз не будет, ты меня на халяву покатаешь. Идет?

— Идет. Слушай, а ты вообще сам-то откуда?

— Из Питера.

— Да? А мне чего-то показалось, что с Запада откуда-то.

— Так. Стоп. Ты уже второй. Питер, это где, по-твоему?

— Как где? На Камчатке. Петропавловск.

— Ах, во-от оно что…

— А что?

— Да я — из другого! Из Санкт-Петербурга.

— Ну вот. Я и смотрю. А у нас тут Питером Петропавловск называют. Он же — «Петро…»

— То-то мне здесь знакомый один — вы, мол, как из Питера своего сюда залетаете, так сразу в отвязку.

— Так и есть, рыбаки после моря да вояки в отпуск. Там же куда пойдешь? Все всех знают. А Хабара, — столица Дальнего Востока. Здесь погулять милое дело. Да и под боком, лететь-то часа четыре всего. А ты, выходит, далеко забрался. Смотри, осторожней. Тут криминал…

— Ага.

— А вообще народ у нас душевный.

— Да я заметил.

— Ну, давай, топай, замерзнешь, — Костя протянул руку.

— Счастливо. И смотри, скрупулезней у меня через Амур, — улыбнувшись, Гурский пожал Костику руку.

— Так это ж такое дело, что… — Константин развел руки, забрался в кабину и захлопнул дверцу.

Грузовик просигналил клаксоном, мигнул фарами и, натужно взревев, пополз на подъем.

Гурский закинул сумку на плечо и зашагал по скрипучему снегу к широкой каменной лестнице.

Войдя через наполненный сухим горячим ветром стеклянный тамбур в ярко освещенный вестибюль гостиницы, Адашев-Гурский стянул с головы шерстяную шапку и глубоко вздохнул.

В первые секунды у него даже не было сил подойти к стойке администратора, он просто стоял посреди холла, чуть прикрыв глаза, и впитывал в себя запах чистоты и комфорта.

Ему чудилось, что скитается он за этой проклятой трубкой не неделю без малого, а многие годы.

— Вы поселяться? — подошел к нему один из секьюрити в безукоризненном костюме, белоснежной рубашке и темном галстуке.

— Да, — кивнул Гурский. — Обязательно. Заполнив регистрационную карточку, он вошел в лифт и, поднимаясь на свой этаж, прикинул, что дома сейчас все еще девять вечера вчерашнего дня и, значит, вполне можно позвонить Тарасовой домой и выяснить, куда же, в конце концов, девался Сталин. А потом отзвониться Петьке.

Лифт мягко остановился, двери распахнулись.

Александр справился у дежурной по этажу, сможет ли он позвонить из номера в Петербург по автомату. Девушка взглянула на его небритую, опухшую рожу, красные от недосыпа глаза и снисходительно сказала, что у него в номере два телефонных аппарата, один из которых спутниковый, и звонить он может хоть в Гонолулу. Если деньги есть.

— Ну, это мы понимать можем… — сказал Гурский и пошел по мягкому ковролину, поглядывая на нумерацию дверей.

Лена оказалась дома, и от нее Александр узнал, что фигуру Сталина администрация в последний момент решила отправить бригаде, которая стоит сейчас в Петропавловске-Камчатском. «Так вышло, уж извини, я не знала…»

Он позвонил дежурной и спросил, не знает ли она случайно, когда летают самолеты на Камчатку. Она ответила, что, мол, если есть погода — всегда. В частности, сегодня рейс в десять утра, с минутами.

— О'кей, — сказал Гурский и повесил трубку.

Закурил сигарету и задумался.

Потом, собрав волю в кулак, еще раз позвонил дежурной и попросил разбудить его в восемь.

Заперев дверь номера, разделся догола и пошел под душ. Встав под обжигающе горячие струи, он осознал, насколько промерз в продуваемой сквозняками кабине грузовика, ибо отогреваться стал только минут через пять.

Потом он побрился, растерся большим махровым полотенцем и пошел звонить Волкову. Дома того не оказалось, и Александр позвонил на трубку.

Поговорив с Петром, он забрался наконец в чистую постель и поплотнее укутался в одеяло.

«Откуда они могут знать про Камчатку?» — думал он, засыпая.


Глава 37 | Двое из ларца | Глава 39