home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ШЕСТАЯ

Утром следующего дня к Павлу пришли лидеры оппозиции Молибден и Коган.

Высокий, крепко сложенный Молибден был похож на подвижника-аскета. Суровые черты его лица обрамляла огромная седеющая борода, густая шапка седых и вьющихся волос падала на шишковатый лоб. Черные молодые глаза горели фанатическим огнем. Движения были медленны и уверенны.

Полную противоположность Молибдену представлял его единомышленник Коган: вертлявый, нервический человек с козлиной бородкой, стремительными глазами, с пергаментным, сморщенным лицом.

Движения Когана были порывисты, голос криклив: во время разговора ноги Когана дергались. Он более всего напоминал больную птицу, которая судорожно цепляется за ветку, не будучи в силах сохранить равновесие.

И Когана и Молибдена Павел знал задолго до того, как они попали в Совет ста. Он в детстве еще слышал о гениальных открытиях этих неразлучных друзей, поставивших телемеханику и телевидение на крепкие ноги. Но, преклоняясь перед их блестящими умами, Павел не мог при встрече с ними побороть чувства неприязни, которое охватило его.

– Кто неприятен тебе? - в упор спросил Коган, жестикулируя руками.

– Ты ошибся! - смутился Павел, чувствуя досаду и проклиная в душе чересчур тонкую, нервную организацию Когана, - я не выспался и раздражен.

Коган засмеялся.

– Бросим это! - загудел Молибден, - сядь, Арон! Садись и ты. В ногах правды нет.

Он помолчал немного, испытующе всматриваясь в лицо Павла, и, опустившись в кресло, вздохнул, точно паровоз, влетевший под своды вокзала.

– Вот ты какой!… Хорош! Хорош! Только вид у тебя утомленный очень. А так парень ничего!

Павла немного покоробила его бесцеремонность, но он промолчал.

– Ты не ершись только! - загудел Молибден, - я, знаешь, человек простой. Я вот попросту и сразу скажу тебе…

– Молиб! - подскочил Коган.

– Да помолчи ты! Дай сказать хоть слово человеку! - И придвинувшись к Павлу, неожиданно хлопнул его по плечу:

– Все знаешь?

– Почти! Только стоит ли говорить об этом? Будет сессия, будут и разговоры!

Коган подпрыгнул в кресле:

– Что? Что?…

– Да подожди ты! Не скачи козлом!… Ты, парень, это брось! - нахмурился Молибден, - Павлом, кажется, тебя звать?

Стельмах кивнул головой.

– Так ты брось! Мы ведь, кажется, в одном оркестре играем! Не враги, кажись? Вот давай и поговорим по душам. Ну-ка, что ты думаешь о нас?

– Думаю, что ты и Коган - злейшие враги прогресса]

– Как? Как? - закричал Коган.

Молибден усмехнулся в бороду:

– Враги прогресса… А ты кто?

– Ну, что ж, скажи!

– А ты стопроцентный дурак, - определил Молибден, не дожидаясь ответа Павла.

Павел насмешливо поклонился.

– Форменный, - загудел опять Молибден, - хоть обижайся, хоть не обижайся, а дурак ты порядочный. Про таких в старину говорили: умен человек, да только ум дураку достался… Ну, ты прости меня, что я с тобой интимничаю.

– Я не из обидчивых! - усмехнулся Павел, начиная чувствовать невольную симпатию к этому чудаку.

– То-то! - загудел Молибден. - Я, брат, не от злости ругаюсь. Досадно мне. Вот что. Вижу я, ум у тебя будто бы и гибкий, ассоциативное мышление развито прекрасно. Такому человеку по плечу всю технику нашу на голову поставить, а он пустяками занимается.

– C1 - пустяк?

– Не то что пустяк, а форменная чепуха!

– Дай мне сказать! - не вытерпел Коган.

– Подожди! Так как же, Павел?

– С1 - пустяк?

– А? Ты про это? Ну, что ж, давай поболтаем!

– Я не могу, Молиб, - взмолился Коган, - меня трясет всего, а ты точно ложку по смоле тянешь!

– Ну, вали! Барабань! - махнул рукой Молибден.

– Вопрос ясен, - заторопился Коган, - пустяками заниматься не время! Энергетика - вот! Да-с… Именно сюда нужно бросить Колумбов. Луна? Марс? Глупости! Ажиотаж!

Чувства и мысли Когана бежали впереди слов, поэтому ему казалось, что он уже все сказал. Стрельнув глазами в Павла, он плюхнулся в кресло и закричал:

– Ну? Павел? Ну, ну! Что, же ты молчишь? Впрочем, о чем говорить! Вопрос ясен.

– Уточним! - загудел Молибден.

Он прищурил глаза, запустил огромные лапы в густую бороду и, качнувшись в кресле, поднял руки вверх.


Я земной шар чуть не весь обошел,

– И жизнь хороша, И жить хорошо.


– Крепко сказано, Павел?! Заметь «и жизнь хороша, и жить хорошо». Где хорошо-то? Да, понятно, на земле… Хорошие были в старину поэты. Ты вот сказал сейчас: вы, дескать, враги прогресса! А давай-ка разберемся, кто из нас есть доподлинный враг прогресса?… Вот мы считаем таким врагом тебя. Не сегодня - завтра Республика встанет лицом к катастрофе. Предпосылки к этому уже налицо. Топливные резервы на исходе. Кладовые земли опустошены. Нефть и уголь, очевидно, придется вычеркнуть из быта. Валить лес для топок - паллиатив. Да и не так уж мы богаты лесом, чтобы превращать его в топливо. Гидростанции - капля в море. Так что ж прикажешь делать? Стоять и спокойно смотреть в лицо катастрофе или же мыльные пузыри пускать на Луну? Мы остановились на третьем. Мы решили все силы и возможности направить на изыскание новых источников энергии.

– Я не понимаю, - перебил Павел, - почему мешает этому моя работа?

– То-то и есть, что ты ничего не понимаешь!… Я тебе так скажу: когда-то мы не задумываясь жертвовали ради Республики своей жизнью, а ты вот артачишься, когда у тебя меньшего просят.

– То есть половину жизни?

– Помолчи! Я тебя еще послушаю! Будь покоен! Так вот, если ты друг Республики, ты должен придти на сессию и заявить: дескать так и так, никаких сейчас других вопросов, кроме вопроса энергетического хозяйства, быть не может. Я, мол, решил временно отложить межпланетные опыты и отдать силы проблеме энергетики. Потому, де, интересы земли для меня дороже и тому подобное… Ты не думай, Павел, что я противник твоих работ. Не то, брат. Но вот беда: выбивают твои опыты всех из колеи. Бредиатаж получается. Человеки перестают смотреть под ноги, а ходят, задрав морды, на Луну. Какая уж тут работа. Откажись ты от своей Луны - и люди на время успокоятся и трезво начнут работать над энергетической проблемой.

– В доме пожар, а ты на бал собрался! - крикнул Коган, - тушить, тушить надо.

– Я не против, - загудел снова Молибден, - и никто не будет против, только…

– Позволь, - перебил его Павел, - я все-таки не понимаю тебя. Мою работу ты только что назвал чепухой и сейчас уже благословляешь ее. Как понять тебя?

– Откровенность нужна? Изволь! Ну, да, и я, и Коган, и многие другие уверены в том, что это чепуха!

– И?…

– И все-таки мы встанем горой за продолжение опытов. Молибден сжал бороду в кулак.

– Видишь ли, в свое время в колбах алхимика возникла научная химия, идеалист Гегель родил диалектику материалиста Маркса, фантастическая литература помогла наметить пути развития современной техники. В этом мире нет ничего неоправданного и ненужного. Все, что ни делается, - все это идет на пользу. Я, Павел, человек старый… Я помню времена, когда по земле дураки бродили.

– Полезные?

– А что ты думаешь? Понятно, полезные. Бывало на дурака до дрожи смотришь, экое, думаешь, ничтожество, и сам ужаснешься: а не похож ли я на него?… Ты не скажи! Дурак - прекрасное пособие для человеческого совершенства… Конечной цели ты здесь не достигнешь. Мы это знаем. А в результате твоей работы человечество, пожалуй, должно будет обогатиться чем-нибудь полезным. Это уж факт. Обожди годик-другой, я и сам приду работать над твоей химерой.

– Это не химера! - покачал головой Павел, - и позволь мне сказать все, что я думаю о своей работе.

– Послушаем… Почему же не послушать?

– Пусть в твоих глазах я встану, как показательный болван, но я скажу все, что я передумал за эти годы.

Помолчав немного, как бы собирая растерянные мысли, Павел задумчиво поглядел на своих собеседников и спокойно сказал:

– Ты знаешь о рождении идеи все… В те дни, когда я приступил к работе, я исходил из тех соображений, что рано или поздно Земля будет перенаселена и человечество встанет перед задачей колонизации космоса. Но с течением времени я решил, что перенаселение - событие мало вероятное. Скорее всего следует ожидать всеобщей катастрофы, которая сделает жизнь на Земле невозможной. А такие катастрофы, если мы примем во внимание свойства вечной материи, явятся, несомненно, если не сегодня, так завтра. Больше того, такие катастрофы уже видело человечество. Уверены ли вы оба в непреложности истины рождения человека на Земле? Я лично более всего верю в то, что человек родился в космосе и колыбелью человечества была иная планета, о которой мы ничего не знаем.

Я представляю себе дело так.

Миллионы лет назад люди жили на какой-то неведомой человечеству планете. Жизнь на этой планете имела культурный уровень значительно выше нашего. Люди не только имели такую технику, как у нас, но даже могли переноситься с одной планеты на другую. Теперь представьте себе, что на той неведомой планете человек с длинной седой бородой (запомните бороду, пожалуйста!) работает в качестве директора межпланетных сообщений. Он заведует отправкой межпланетных экспрессов, и от него же зависит возвращение этих экспрессов обратно. Теперь допустите, что с этой планеты на Землю отправляется целая экспедиция. Люди высаживаются на планете. Прекрасно. Они занимаются минералогией, ботаникой, собирают богатые коллекции, но в это самое время в космосе происходит страшная катастрофа. В старую систему планет врывается из мирового пространства Солнце, подхватывает нашу Землю и тащит ее в мировом пространстве триллионы астрономических единиц. Наконец, Солнце принимает сегодняшнее положение, захваченные в пути планеты начинают двигаться вокруг Солнца по обычной для всех планет орбите. Те же планеты, которые находились в этом поле мирового пространства, продолжают свой прежний путь, набегая с огромной скоростью на всю солнечную систему со стороны, обращаясь вокруг Солнца по сильно вытянутому эллипсу.

Последнее обстоятельство, между прочим, чрезвычайно важно, так как оно подтверждает эту теорию. Влетев из мирового пространства, в поле блуждающих космических тел, Солнце захватывает силой тяготения эти тела и образует вместе с украденной из другой системы Землей и некоторыми другими планетами нашу солнечную систему.

Канто-Лаплассовская гипотеза - детский лепет. Глупая сказка.

– Дальше, дальше! - попросил нетерпеливо Коган.

– Теперь представьте себе ужас людей, которые видят, как Земля с потрясающей быстротой уносится от их родной планеты. Они находятся от родины уже на таком расстоянии, которое свет может пройти в течение миллиарда лет. Несмотря на это, люди не теряют надежды. Они верят, что директор станции - седобородый мужчина - вернет их на родную планету. Проходят десятки лет. У вынужденных межпланетных колонистов появляются дети. На земле зарождается человек. Умирая колонисты рассказывают одичавшим детям о прекрасной жизни на родной планете, которая, может быть, называлась Рай. Возможно, что бородатый директор станции был зарегистрирован под именем бога с фамилией Саваоф…

Проходят миллионы лет. Планета Рай превращается в утерянный рай. Директор Саваоф - в сверхъестественное существо. Коммерческие агенты с аэроптерами - в ангелов. Люди рассказывают о коврах-самолетах (образ аэроплана), о летающем Икаре, о живой и мертвой воде (не боржом ли это?), о скатертях-самобранках (это несомненно наши коммунальные столовые).

– Ну, ну!

– Проходят столетия. Все забыто и утеряно.

Но человек тоскует об утерянном мире. У людей по временам поднимает голову «космический атавизм».

Ты сказал: нет случайного и неоправданного. Правильно! Я с тобою согласен. Но сам ты, очевидно, многое считаешь случайным. Ну чем ты объяснишь появление китайских легенд, в которых говорится о том, что первые китайцы упали на Землю с Луны? А перувианские легенды, утверждающие, что Манго-Гуэлла, основатель перувианской династии, спустился со своей женой с неба? А сказание об Атлантиде? А индийские книги «Веды» и «Бхагават-Гиты», трактующие о возвращении людей на другие планеты? И это не случайно!… У всех народов, особенно у древних, ты можешь без труда найти отзвуки этого события. Монгольские сказки о полетах на небо, сказание о Икаре и Дедале, вавилонские легенды о летающем царе Этане, арабские сказки о Синдбаде-мореплавателе, поэма персидского поэта Фирдуси о полете Шаха Кей-Кауса, утверждения Гераклита о том, что он был знаком с жителем Луны Арабисом, который обладал волшебной стрелой, переносившей его во всякое место вселенной.

Все это - деформированные воспоминания о событиях, которые случились миллионы лет тому назад.

Ты сказал: нет случайного и неоправданного. Правильно, Молибден. Не случайно появление литературных произведений, в которых разрабатывается эта проблема. Не случайны также героические попытки человечества осуществить эту связь с другими планетами. Не случаен и я, Молибден. Ты говоришь: откажись. Нет и нет! Тысячи раз нет. Ничто не в состоянии убедить меня в бесполезности этих опытов.

– Фантасмагория! - вскочил Коган, - бред, чепуха!! Одна из глупейших гипотез! Не будет этого! Слышишь? Большинство встанет против.

– Неправда! Моя работа - мечта человечества. Большинство будет на моей стороне.

– А если?…

– Что если? Ты сам знаешь: если мы соберем большинство, так тебе и Молибдену придется помогать мне. Если же большинство будет на вашей стороне, я вынужден буду, конечно, отложить работу.

– Экая горячка! - загудел Молибден, - Дай твою руку!… Вот так! Будем говорить спокойно. Я скажу тебе вот что. Гипотеза твоя несерьезна. Да ты и сам, наверное, не шибко веришь в нее. Я хочу говорить о другом. О гипотезах и действительности. Ты, вот, невесть чего тут нагородил. А толку из твоих слов не вижу. И потому не вижу, что в мире есть явления, которые можно назвать путями человечества. Как бы высока не была наша техника, а нам никогда не удастся положить звезды в карман. Как бы ты не обсасывал свою теорию, а дальше Земли тебе не удастся прыгнуть.

Ты не понимаешь одного, что сам человек ограничен во многом. Воля человека не абсолютна. Человек может изобрести летающую корову, но никогда не изменить ему законов движения.

Есть, дорогой мой, в морских глубинах, рыбы целоринхи, татигады, эстомии, макруги, малокостнусы, неостомы и тысячи других живых существ, которые прекрасно живут на глубине тысячи метров, но умирают, будучи вытащенными на поверхность.

И это закон…

В том, что ты полетишь, - сомнений быть не может. Ну, а дальше что?

Человек никогда не разрешит этой проблемы тик же, как не разрешить ему и проблемы бессмертия. Все, дорогой мой, имеет законы. Их же не преступить… Фанаберии космизма только отвлекают людей от прямых обязанностей на Земле…

– В наше время, - кашлянул Молибден, - жили поэты, которые путешествовали в межпланетном пространстве, сшибая оглоблей звезды. Такие поэты умерли вместе с эпохой, гнавшей их в космос… Но куда и от чего бежишь ты, человек социалистического общества?… Я этого не понимаю. Тебе нужно лечиться от твоей космической болезни. Тебя следует изолировать, чтобы ты не распространял высокой заразы. Можешь обижаться на меня, но после того, что я слышал, я буду бороться против тебя до последнего вздоха.

– Опыт был? - подпрыгнул Коган, - был, я спрашиваю? И что же? Катастрофа? Да? Стоила ли игра свеч? Конечно нет! Все чепуха! Для того, чтобы перелететь из Ленинграда в Магнитогорск, не нужен был C1.

– Катастроф больше не будет! - заметил Павел.

– Так говорят безумцы! - поднялся Молибден. - Не будет больше и межпланетных снарядов, которые вырывают из наших рядов лучших людей…

– Посмотрим!

– Значит враги?

– Да! - крикнул Павел, - ты и Коган - враги мои и человечества!

– Будем драться, черт возьми! - спокойно сказал Молибден.

– Будем драться! - принял вызов Павел.

Коган побежал к дверям, извергая ругательства. Следом за ним, тяжело ступая, уходил Молибден, даже не взглянув на человека, который грозил своим упрямством порядку Республики.



* * * | Страна счастливых | ГЛАВА СЕДЬМАЯ