home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава пятая

ПИСЬМА С АЛЯСКИ

— Уилл, — сказала Лира.

Она произнесла его имя тихо, но он все равно вздрогнул. Девочка сидела рядом с ним на скамейке, а он даже не заметил, как она появилась.

— Где ты была?

— Я нашла своего ученого! Ее зовут доктор Малоун. И у нее есть приборы, через которые можно видеть Пыль, и она сделает так, чтобы с Пылью можно было поговорить…

— Я не заметил, как ты пришла.

— Ты не смотрел, — сказала она. — Наверно, задумался о чем-то другом. Хорошо, что я тебя отыскала. Слушай, людей легко обманывать. Вот, гляди…

К ним направлялся полицейский патруль — мужчина и женщина, в летних белых рубашках с коротким рукавом; дети увидели у них на поясе рации и дубинки, увидели их подозрительные глаза. Не успели взрослые дойти до скамейки, как Лира уже вскочила и заговорила с ними.

— Простите, вы не объясните нам, как найти музей? — сказала она. — Там нас с братом должны ждать родители, но мы заблудились.

Полицейский взглянул на Уилла, и тот нехотя пожал плечами, словно говоря: что поделаешь, она права. Как это ни глупо, мы действительно потерялись. Мужчина улыбнулся. Женщина сказала:

— Какой музей вам нужен? Ашмола? [2]

— Да-да, он, — ответила Лира и сделала вид, что внимательно слушает объяснения женщины-полицейского.

Уилл поднялся, сказал спасибо, и они с Лирой неторопливо пошли прочь. Они не оглянулись, но и патрульные уже потеряли к ним интерес.

— Видишь? — сказала девочка. — Если они искали тебя, то я сбила их с толку. Они же знают, что у тебя нет сестры. Лучше я теперь буду везде ходить с тобой, — ворчливо добавила она, когда они свернули за угол. — Одного тебя быстро поймают.

Он ничего не ответил. Сердце у него в груди стучало от гнева. Они шли к круглому зданию с огромным серым куполом, стоявшему на площади в окружении каменных зданий колледжа, церкви и деревьев с широкими кронами над высокой садовой оградой. Здания были медового цвета, который казался очень теплым и насыщенным в лучах предзакатного солнца, и самый воздух был золотистым, как крепкое густое вино. Листья на деревьях почти не шевелились, и даже шум уличного движения на этой маленькой площади был далеким и приглушенным.

Лира наконец увидела, что Уилл рассержен, и спросила:

— Что такое?

— Разговаривая с людьми, ты только привлекаешь внимание, — дрожащим от ярости голосом сказал он. — Ты должна просто вести себя тихо и помалкивать, тогда никто тебя не заметит. Я сто раз в этом убеждался. Я умею быть незаметным. А ты со своими штучками… ты бросаешься всем в глаза. Не смей больше так делать. Это тебе не игрушки. Ты ведешь себя несерьезно.

— Ах, так? — вспыхнула она. — По-твоему, я не умею обманывать? Да я, между прочим, лучшая врунья на всем белом свете! Но тебе я не вру, и никогда не буду, клянусь. Ты в опасности, и, если бы я сейчас не наплела им с три короба, они бы тебя поймали. Разве ты не видел, как они на тебя смотрели? Ну вот. Тебе самому не хватает осторожности. Если хочешь знать мое мнение, это ты ведешь себя несерьезно, а не я.

— Если я веду себя несерьезно, зачем тогда я торчу тут и жду тебя, когда мог бы быть за тридевять земель? Спрятался бы в том, другом городе и сидел бы себе спокойно! У меня есть свои дела, а я болтаюсь тут, чтобы тебе помочь. Не говори мне, что я веду себя несерьезно!

— Тебе самому надо было сюда, — огрызнулась она. Никто не смеет так с ней разговаривать: в конце концов, она благородного происхождения! Она же не кто-нибудь, а Лира! — Ты сам хотел сюда, потому что без этого ты никогда ничего не узнал бы про своего отца. Ты пришел сюда ради себя, а вовсе не ради меня.

Они препирались яростно, однако не повышая голоса, потому что на площади было тихо, а мимо время от времени проходили люди. Но, услышав ее последний выпад, Уилл остановился. Ему пришлось опереться на забор, которым был обнесен колледж. Краска схлынула с его лица.

— Что тебе известно о моем отце? — очень тихо спросил он.

Она ответила так же тихо:

— Ничего мне не известно. Я знаю только, что ты его ищешь. Это все, о чем я спрашивала.

— Кого спрашивала?

— Алетиометр, конечно.

Он не сразу вспомнил, о чем она говорит. А потом у него на лице появилось такое сердитое и подозрительное выражение, что она вынула прибор из рюкзака и сказала:

— Ладно, смотри.

И она села на бордюр, огораживающий лужайку посреди площади, склонила голову над золотым инструментом и стала вращать стрелки; ее пальцы двигались так быстро, что за ними трудно было уследить, а потом останавливались на несколько секунд, пока самая длинная стрелка обегала циферблат, задерживаясь на мгновенье то тут, то там, и снова начинали так же быстро наводить короткие стрелки на очередные картинки. Уилл настороженно огляделся, но поблизости никого не было; только какие-то туристы, задрав головы, любовались куполом библиотеки, да мороженщик ехал по тротуару на своей тележке, но никто из них не обращал внимания на двух ребят.

Лира поморгала и вздохнула, словно стряхивая с себя сон.

— Твоя мать больна, — тихо сказала девочка. — Но она в безопасности. Та женщина за ней присматривает. А ты взял какие-то письма и сбежал. Еще был один мужчина, по-моему, вор, и ты убил его. И ты ищешь своего отца, и…

— Хватит, — сказал Уилл. — Замолчи. Ты не имеешь права совать нос в мою жизнь. Никогда больше этого не делай. Разве тебя не учили, что шпионить подло?

— Я знаю, когда надо остановиться, — ответила она. — Понимаешь, алетиометр — он почти как человек. Я знаю, когда он начинает сердиться, а когда ему не хочется объяснять мне про какие-то вещи. Я это чувствую. Но вчера, когда ты свалился мне на голову неизвестно откуда, я должна была спросить у него, кто ты и чего от тебя можно ждать. Мне пришлось так поступить. И он сказал… — Она еще больше понизила голос. — Он сказал, что ты убийца, и я подумала: это хорошо, значит, я могу тебе доверять. Но больше я до сих пор ничего не спрашивала, и если ты не хочешь, то и не буду. Обещаю тебе. Это совсем не похоже на дырочку, через которую можно подглядывать за людьми в свое удовольствие. Если бы я только и делала, что шпионила, он перестал бы работать. Я знаю это не хуже, чем свой родной Оксфорд.

— Ты могла бы все спросить у меня, а не у этой штуки, как ее… алетиометра. А он сказал, жив мой отец или умер?

— Нет, я же не спрашивала.

К этому моменту они оба уже сидели рядом. Уилл устало подпер голову руками.

— Что ж, — наконец сказал он, — я думаю, нам лучше доверять друг другу.

— Ну и хорошо. Я тебе доверяю.

Мальчик угрюмо кивнул. Он страшно устал, а в этом мире не было ни малейшей возможности хоть немного поспать. Обычно Лира не проявляла такой чуткости, но сейчас что-то в его облике подсказало ей: он боится, но подавляет свой страх, как это советовал делать Йорек Бирнисон, как делала она сама у рыбацкой хижины около замерзшего озера.

— И еще, Уилл, — добавила она, — я тебя не выдам, никому. Обещаю.

— Ладно.

— Однажды я это сделала. Предала человека. Хуже этого со мной ничего не было. Вообще-то я думала, что спасаю ему жизнь, но привела его в самое плохое место, какое только можно было найти. Потом я ненавидела себя за тупость. Так что теперь я буду очень внимательно следить, чтобы не забыть, не проговориться как-нибудь случайно и не предать тебя.

Он ничего не ответил. Он потер глаза и усиленно заморгал, чтобы прогнать дремоту.

— Мы сможем пробраться через окно обратно, только когда стемнеет, — сказал он. — Не стоило вообще приходить сюда средь бела дня. Нас могли увидеть, а это слишком большой риск. А теперь нужно как-то убить время…

— Я хочу есть, — сказала Лира.

— Знаю! — вдруг воскликнул Уилл. — Мы пойдем в кино!

— Куда?

— Сейчас увидишь. Там и перекусим.

Недалеко от городского центра, минутах в десяти ходьбы, был кинотеатр. Уилл заплатил за билеты, купил хот-догов, попкорна и кока-колы, и они, нагруженные всей этой едой, уселись на свои места как раз к началу фильма.

Лира смотрела его как завороженная. Ей доводилось видеть проекции фотограмм, но в ее мире не было ничего, похожего на кино. Она с жадностью проглотила хот-дог и попкорн, залпом выпила коку и вперилась глазами в экран, смеясь и переживая вместе с героями. К счастью, в зале было много детей, и в общем шуме ее восторга никто не замечал. Уилл сразу же закрыл глаза и погрузился в сон.

Он проснулся, услышав хлопанье сидений; люди уже потянулись к выходу, и он заморгал, когда вспыхнул свет. На его часах была четверть девятого. Лира неохотно двинулась вслед за зрителями.

— Это было здорово, я такого в жизни не видела, — сказала она. — Не понимаю, почему в моем мире никто не изобрел кино. Некоторые вещи у нас лучше, чем у вас, но это лучше всего, что у нас есть.

Уилл даже не помнил, на какой фильм они ходили. Снаружи было еще светло, и толпа на улицах не поредела.

— Хочешь, посмотрим еще?

— Ага!

И они отправились в другой кинотеатр — он оказался за углом, в нескольких сотнях метров от первого, — и снова взяли билеты. Лира залезла на сиденье с ногами, обняв колени, и Уилл позволил себе забыться снова. Когда они снова очутились на улице, было уже почти одиннадцать: гораздо лучше.

Лира опять проголодалась, поэтому они купили на лотке два гамбургера и стали есть их на ходу, что тоже было для нее ново.

— Мы едим только сидя. Раньше я никогда не видела, чтобы люди ели на ходу, — сказала она Уиллу. — У вас тут очень многое устроено не как у нас. Хотя бы движение. Мне не нравится, когда столько машин. А вот кино — другое дело, и гамбургеры тоже. Они мне понравились. А та женщина-ученый, доктор Малоун, сделает так, чтобы на ее приборах можно было читать слова. Я в этом уверена. Завтра я снова пойду к ней и посмотрю, что у нее получается. Наверняка я смогу ей помочь. Вдруг мне удастся убедить ученых выдать деньги, которых ей не хватает? Знаешь, как сделал мой отец, лорд Азриэл? Он взял да и обманул их…

Пока они шли по Банбери-роуд, она рассказала ему все о том вечере, когда они с Пантелеймоном спрятались в гардеробе и видели, как лорд Азриэл показал ученым из Иордан-колледжа отрезанную голову Станислауса Груммана в вакуумном ящике. А поскольку Уилл оказался очень хорошим слушателем, она поведала ему и весь остаток своей истории, со дня побега из квартиры миссис Колтер до того ужасного момента, когда она поняла, что сама привела Роджера к гибели среди ледяных утесов Свальбарда. Уилл слушал ее, не делая никаких замечаний, но внимательно, с сочувствием. Ее рассказ о путешествии на воздушном шаре, о ведьмах и бронированных медведях, о карающей руке Церкви точно слился в одно целое с его собственной фантастической грезой о прекрасном городе на берегу моря, пустом, тихом и безопасном: конечно, во все это просто невозможно было поверить.

Однако вскоре они таки добрались до кольцевой дороги и растущих поодаль грабов. Сейчас здесь было совсем слабое движение: автомобили проезжали мимо с интервалом в минуту-другую, не чаще. И окно никуда не исчезло. Уилл невольно улыбнулся. Значит, все и вправду будет хорошо!

— Дождись, пока на шоссе не будет машин, — сказал он. — Я иду первым.

Мгновение спустя он уже был на траве под пальмами, а еще через несколько секунд Лира присоединилась к нему.

У них было такое ощущение, словно они вернулись домой. Просторная теплая ночь, запахи цветов и моря, тишина вокруг — они погрузились во все это как в теплую ласковую воду.

Лира потянулась и зевнула, и Уилл почувствовал, как с его плеч спало тяжкое бремя. Он носил его целый день и не замечал, что оно почти вдавило его в землю, но теперь ему стало спокойно, легко и свободно.

И тут Лира схватила его за руку. В то же мгновение он сообразил, почему она это сделала.

Откуда-то из переулков позади кафе доносился жалобный визг.

Уилл тут же ринулся на звук, и Лира побежала за ним по узкой улочке, куда практически не попадал лунный свет. После нескольких зигзагов и поворотов они выскочили на площадь перед каменной башней, которую видели утром.

У ее основания, лицом к башне, стояли полукругом десятка два детей; одни из них сжимали в руках палки, а другие бросали камни в того, кого они прижали к стене. Сначала Лире показалось, что это тоже ребенок, но изнутри полукруга доносилось жуткое завывание, в котором не было ничего человеческого. И дети тоже визжали, не то от страха, не то от ненависти.

Уилл подбежал к детям и потянул назад одного из них. Это был мальчик примерно его возраста, в полосатой тенниске. Когда он обернулся, Лира увидела дикие полоски белков вокруг его зрачков; потом и другие дети заметили, что происходит, и повернулись к ним, оставив свое занятие. Здесь была и Анжелика с ее маленьким братом; они тоже держали в руках камни, и глаза всех детей свирепо сверкали в лунном свете.

Они умолкли. Только пронзительный вой не стихал, и тут Уилл с Лирой увидели, кто это вопит: пестрая кошка, прижавшаяся к стене башни, с разорванным ухом и задранным хвостом. Это была кошка, которую Уилл встретил на Сандерленд-авеню, — похожая на Мокси, та самая, что привела его к окну.

Едва увидев ее, он оттолкнул мальчика, которого схватил за плечо. Тот упал на землю и тут же вскочил, вне себя от злости, однако другие не дали ему броситься на обидчика. Уилл уже опустился на колени рядом с кошкой.

Потом она очутилась у него в руках. Она прижалась к его груди, и он, крепко обняв ее, повернулся лицом к детям; у Лиры в голове мелькнула безумная мысль, что его деймон наконец-то стал видимым.

— Зачем вы мучаете кошку? — сурово спросил он, и дети не нашлись с ответом. Они стояли, трепеща, перед разгневанным Уиллом; они тяжело дышали, сжимали свои палки и камни, но не могли выговорить ни слова.

Но потом вдруг отчетливо прозвучал голос Анжелики:

— Ты не отсюда! Не из Чи-гацце! Ты ничего не знал про Призраков, и про кошек ничего не знаешь. Ты не такой, как мы!

Мальчишка в полосатой тенниске, которого оттолкнул Уилл, дрожал от нетерпения. Если бы не кошка у Уилла в руках, он набросился бы на него и пустил в ход кулаки, ноги, зубы. Уилл охотно принял бы этот бой: между ними словно потрескивала электрическая дуга ненависти, которую могло разрядить только насилие. Но мальчишка явно боялся кошек.

— Откуда вы взялись? — презрительно спросил он.

— Неважно, откуда мы. Если вы испугались кошки, я заберу ее с собой. Если для вас встретить кошку — плохая примета, то для нас хорошая. А теперь прочь с дороги!

На миг Уиллу показалось, что их ненависть победит страх; он уже приготовился опустить кошку наземь и кинуться в драку, но вдруг из-за спин детей послышался низкий рык, похожий на раскаты грома. Они обернулись и увидели позади себя огромного леопарда: он рычал, оскалив ослепительно белые зубы, а Лира стояла рядом, положив руку ему на спину.

Даже Уилл, узнавший в леопарде Пантелеймона, успел на мгновение испугаться, а о детях и говорить нечего: их точно ветром сдуло. Через считанные секунды на площади никого не осталось.

Но прежде чем уйти оттуда, Лира посмотрела на башню. Она сделала это, услышав ворчание Пантелеймона, и заметила кого-то на самом верху: там, над парапетом, мелькнула чья-то курчавая голова, принадлежащая явно не мальчику, а взрослому юноше.

Полчаса спустя они снова были в знакомой квартире над кафе. Уилл нашел банку сгущенного молока; кошка жадно вылакала угощение и принялась зализывать раны. Пантелеймон из любопытства тоже обратился в кота; сначала кошка настороженно ощетинилась, но потом сообразила, что Пантелеймон, кем бы он ни был, уж точно не настоящий кот, да и бояться его не стоит, и перестала обращать на него внимание.

Лира с интересом наблюдала, как Уилл возится с кошкой. Единственными животными, которых она видела вблизи в своем собственном мире (если не считать бронированных медведей), были те, что выполняли какие-нибудь служебные функции: кошек держали в Иордан-колледже не ради забавы, а ради борьбы с мышами.

— По-моему, у нее сломан хвост, — сказал Уилл. — Не знаю, что с этим делать. Может, он сам заживет. А ухо я ей помажу медом. Я где-то читал, что он действует как антисептик…

Он лишь перепачкал кошку, но она, по крайней мере, занялась умыванием, а это шло ее ранам только на пользу.

— Ты уверен, что это та самая, которую ты видел? — спросила она.

— Да, это она. К тому же, если здешние дети так боятся кошек, значит, в их мире они не водятся. Думаю, она просто заблудилась и не нашла дороги домой.

— Они как будто с ума посходили, — сказала Лира. — Чуть не убили ее. Я еще никогда не видела, чтобы дети так себя вели.

— А я видел, — откликнулся Уилл.

Но лицо у него было хмурое: он явно не хотел об этом говорить, и Лира поняла, что сейчас лучше воздержаться от вопросов. Она знала, что не надо задавать их и алетиометру.

Она очень устала и вскоре отправилась в постель, где ее тут же сморил сон.

Через некоторое время, когда кошка тоже свернулась клубочком и заснула, Уилл вышел на балкон, захватив с собой чашку кофе и зеленый кожаный несессер. Усевшись, он стал разбирать документы при свете, падающем из окна.

Их было немного. Как он и думал, в несессере лежали письма, написанные черными чернилами на специальной почтовой бумаге. Эти буковки были выведены на бумаге рукой человека, которого он так жаждал найти, и он снова и снова трогал их пальцами и прижимал к лицу, чтобы стать таким образом поближе к нему. Потом начал читать.


Фэрбенкс, Аляска. Среда, 19 июня 1985 г.

Дорогая моя, у нас, как обычно, кавардак, хотя дело потихоньку движется: все запасы уже здесь, но физик, гениальный тупица по фамилии Нельсон, не подумал о том, как затащить в горы свои чертовы зонды. Так что приходится нам бить баклуши, пока он добывает транспорт. Зато я нашел время, чтобы потолковать с Джейком Петерсеном, тем старым золотоискателем, которого встретил в прошлый раз: отыскал его в здешнем дешевом баре и под шум болельщиков — по телевизору как раз передавали бейсбольный матч — стал расспрашивать об аномалии. Но там он говорить не захотел — отвел меня к себе домой, и благодаря бутылке «Джека Дэниэлса» у него развязался язык — правда, сам он не видел того, что меня интересует, но знает эскимоса, который видел, и тот сказал, что это была дверь в мир духов, они знают про нее много веков — когда шаманы проходят инициацию, их заставляют пройти туда и принести обратно какой-нибудь трофей — не все возвращаются, — а потом старина Джейк достал карту и показал мне место, где, по словам эскимоса, находится эта штука (на всякий случай, вот ее координаты: 69°02'11'' с. ш., 157°12'19'' з. д., на отроге Сторожевой горы в двух-трех километрах к северу от реки Колвилл). Потом мы переключились на другие арктические легенды — про норвежский корабль, который плавает без команды вот уже шестьдесят лет, и так далее. Археологи — славные ребята, скучают без дела, но терпеливо ждут, пока Нельсон разберется со своими шарами. Никто из них никогда не слышал о моей аномалии, и, поверь мне, я собираюсь помалкивать и дальше.

Крепко целую вас обоих. Джонни.


Умиат, Аляска. Суббота, 22 июня 1985 г.

Дорогая, зря я обзывал его гениальным тупицей: наш физик Нельсон совсем не дурак, и, если не ошибаюсь, ищет ту же самую аномалию, что и я. Представляешь, это он организовал задержку в Фэрбенксе! Понимая, что остальные члены группы ни за что не согласятся ждать без уважительной причины — например, такой, как отсутствие транспорта, — он заранее отменил уже отправленный в город заказ на машины. Я обнаружил это случайно и уже собирался спросить его, что он, черт возьми, себе позволяет, но тут услышал, как он говорит с кем-то по рации и описывает ему ту аномалию — только места он точно не знал. После я угостил его стаканчиком, прикинулся этаким туповатым воякой, старым арктическим волком и стал рассуждать о том, какие на свете бывают чудеса: наука, мол, ничего объяснить не может — взять хоть снежного человека, ну и тому подобное — а сам внимательно за ним следил, — а потом взял и выложил ему насчет аномалии — рассказал эскимосскую легенду о невидимой двери в мир духов — где-то рядом со Сторожевой горой, куда мы как раз и направляемся, это надо же, какое совпадение! И знаешь, он словно окаменел. Разумеется, он отлично понял, о чем речь. Я притворился, что ничего не заметил, и стал распространяться дальше о колдовстве, рассказал ему легенду про заирского леопарда — так что, надеюсь, он все же счел меня бестолковым суеверным солдафоном. Но я прав, Элейн, он ищет то же самое. Теперь весь вопрос в том, признаться ему или нет? Надо бы сначала понять, какую игру он ведет.

Крепко целую. Джонни.


Колвилл-бар, Аляска. 24 июня 1985 г.

Дорогая, некоторое время я не смогу посылать тебе письмаэто последний населенный пункт, завтра отправляемся в горы, к хребту Брукс — археологи уже извелись от нетерпения. Один из них уверен, что найдет остатки гораздо более ранних первобытных стоянок, чем кто-либо мог ожидать. Я спросил, насколько более ранних и откуда у него такая уверенность? Он рассказал мне о фигурках, вырезанных из рога нарвала, которые он нашел на предыдущих раскопках — углеродным методом определили их возраст, и он оказался просто фантастическим, такого никто и представить себе не мог. Вот было бы удивительно, если бы они появились из другого мира благодаря той самой аномалии — кстати, раз уж мы об этом заговорили, физик Нельсон теперь мой ближайший приятель — поддразнивает меня, роняет намеки, что он знает, что я знаю, что он знает, и т.д., — а я все строю из себя старого доброго майора Парри, бравого парня, потрепанного житейскими бурями и не шибко умного, но я его раскусил. Во-первых, хоть он и настоящий ученый, его исследования финансирует Министерство обороны: я знаю их финансовые коды, а во-вторых, его приборы не имеют ничего общего с атмосферными зондами, я заглядывал к нему в ящикитипичное радиационное оборудование, если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю. Очень все это подозрительно. Но я пока не отказываюсь от своего плана: провожу археологов туда, куда они хотят попасть, а потом уйду один на несколько дней искать свою аномалию. И если Нельсон тоже отправится на Сторожевую гору и я там на него наткнусь, буду действовать по обстоятельствам.

(позже) Мне повезло! Я встретил Мэтта Кигалика, того самого эскимоса, про которого рассказывал Джейк Петерсен. Он говорил мне, где его найти, но я боялся верить, что он и впрямь там будет. Кигалик сказал, что русские тоже ищут аномалиюнедавно он наткнулся на одного малого высоко в горах и следил за ним несколько дней (тот его не видел), потому что догадался, зачем он туда залез. И правда, этот малый оказался русским шпионом. Больше эскимос мне ничего не открыл. У меня сложилось впечатление, что он его шлепнул. Но про аномалию я у него выспросил: эта штука похожа на дыру в воздухе, что-то вроде окна. Смотришь сквозь него и видишь другой мир. Но найти его нелегко, потому что в том месте другой мир выглядит абсолютно так же, как наш: скалы, мох и все прочее. Окно находится на северном берегу маленького ручья шагах в пятидесяти на запад от высокого утеса, который напоминает вставшего на дыбы медведя, и координаты Джейка не совсем верны: эта точка ближе к 12'' с. ш., чем к 11.

Пожелай мне удачи, дорогая. Привезу тебе трофей из мира духов, люблю тебя, поцелуй за меня мальчугана.

Джонни.


Уилл почувствовал, как у него кружится голова.

Его отец описывал в точности то же самое, что он сам нашел под грабами на окраине Оксфорда. Он тоже отыскал окно — и даже слово употребил такое же! Получается, что Уилл на верном пути. И те люди, что приходили к ним в дом, искали эту информацию… Значит, она еще и опасна.

Когда отец писал эти письма, Уиллу был всего лишь год. Шесть лет спустя, находясь с матерью в супермаркете, он впервые осознал, что ей грозит ужасная опасность и он должен защитить ее; а потом, постепенно, к нему пришло понимание того, что эта опасность прячется у матери в мозгу и потому он должен заботиться о ней еще больше.

Но прошло еще какое-то время, и вдруг обнаружилось, что отнюдь не все страхи матери не имеют реальных причин. За ней действительно кто-то охотился, а вернее, за этими письмами, за содержащейся в них информацией.

Он плохо понимал, что все это означает. Но он был наверху блаженства оттого, что они с отцом вместе стали обладателями такой важной тайны; оттого, что оба они, Джон Парри и его сын Уилл, самостоятельно сделали такое поразительное открытие. Встретившись, они обсудят все это, и отец будет горд тем, что Уилл пошел по его стопам.

Ночь была тихой, море — спокойным. Он сложил письма, убрал их в несессер и отправился спать.


Глава четвертая ТРЕПАНАЦИЯ | Чудесный нож | Глава шестая СВЕТЯЩИЙСЯ ОТРЯД