home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

НУЖНО БЫЛО ОТДАТЬ ЦВЕЙХАНДЕР…

Городские ворота были крепко заперты на ночные запоры. Небольшая калитка была еще открыта, но ее надежно охраняли двое вооруженных стражников. Поток желающих войти в город уже иссяк. Наступившая тьма и холодная, промозглая погода сделали свое дело. Стражники у ворот мечтали о том моменте, когда старший караула прикажет закрыть калитку и можно будет зайти в теплую караулку, погреться и перекусить. Стражник помоложе развязал завязки кожаного шлема, прислонил тяжелое копье к стене и принял расслабленную позу. Стражник постарше недовольно покосился на него, но ничего не сказал, однако сам завязки брони расслаблять не стал, а копье держал крепко. В отличие от своего молодого напарника он стоял, загородив калитку, и глаза его зорко осматривали дождливую тьму за воротами. Расслабляться в такую пору, по его понятию, уж точно не следовало. Количество разбойничьих шаек за городскими воротами за последние годы выросло в несколько раз. В лесах все чаще стали попадаться оборотни, а на прошлой неделе графские егеря затравили вурдалака всего в одном дне пути от городских стен. Негоже в такое время на посту дремать.

Подъезжавшего позднего всадника, несмотря на тьму, старший стражник заметил издалека и слегка присвистнул, подавая знак молодому. Тот, несмотря на разгильдяйство, службу знал и, подхватив копье наперевес, занял позицию слева от ворот. Всадник приближался медленно, оружия на нем видно не было, он был укутан в черный плащ с капюшоном. Путник ехал налегке, только позади него на лошади был навьючен серый тюк. По мере приближения всадника старший стражник успел оценить и дорогую ткань плаща, и мощную стать явно не крестьянской лошади. Поэтому вместо грубого окрика спросил вежливо, не забыв при этом, однако, преградить дорогу:

– Стойте, ваша милость. Назовите себя и цель своего прибытия.

Всадник остановился и снял капюшон. Немолодой уже мужчина со спокойными черными глазами. Длинные вьющиеся волосы перевязаны узорчатой ленточкой. Застежка на плаще блеснула золотом в тусклом фонарном свете.

– А что, разве славный город Лондейл закрыт для посещения? – Голос путника прозвучал лениво и с той самой интонацией, которая присуща людям, привыкшим отдавать приказы.

Стражники по достоинству оценили его тон, и голос старшего стал еще более предупредительным:

– Конечно, нет, ваша милость, Лондейл всегда открыт для приличных людей, – ответил стражник, особенно выделив последние слова. – Но после наступления темноты ворота закрываются, и вход в город открыт только для его граждан. К каковым ваша милость, если я не ошибаюсь, не относится.

Мужчина усмехнулся:

– Нет, стражник, ты не ошибаешься. Но я думаю, у меня есть кое-что, что может устранить эту небольшую неприятность.

В воздух взметнулась и блеснула в свете фонаря небольшая серебряная монетка. Стражник ловко поймал ее, благодарно склонил голову и прикрикнул на напарника:

– Убирай быстрей рогатки, видишь, господин торопится.

Второй стражник принялся сноровисто убирать препятствие, в уме уже прикидывая, на что потратит свою долю. В это время со стороны лошади послышалось сдавленное мычание, и серый тюк, лежащий на ее крупе позади всадника, зашевелился. Младший стражник еще только пытался осмыслить ситуацию, а старший уже нацелил острие на всадника.

– Стоять! Что это у вас там? – Тон стражника сменился с вежливого и предупредительного на резкий и бескомпромиссный.

– Эй, солдат! Держи свою палку подальше от меня.

Казалось бы, направленное на него угрожающе копье не произвело на путника ни малейшего впечатления. Он только неприязненно покосился на его наконечник.

В это время и второй стражник успел оценить ситуацию и тоже направил свое копье на всадника. Убедившись, что его молодой напарник держит всадника под прицелом, старший стражник, не обращая внимания на слова путника, наконечником копья откинул серую материю с тюка. Его вниманию предстало человеческое тело, связанное веревкой и переброшенное через круп лошади. Увидев это, стражник нехорошо прищурился, наконечник его копья качнулся, занимая удобную позицию для смертельного удара.

– Можете это объяснить? Или?..

Всадник усмехнулся в ответ:

– Никакого «или», солдат.

Его рука распахнула плащ на груди, стражники резко насторожились, их копья качнулись к незнакомцу, но вместо оружия всадник предъявил золотой медальон, висевший на массивной цепи у него на груди. На медальоне было искусно вырезано изображение спящей совы, почувствовав прикосновение руки, сова внезапно открыла глаза, встрепенулась, словно стряхивая воду, распахнула крылья и издала недовольный крик. Затем снова сложила крылья, закрыла глаза и вновь стала похожа на обычный золотой медальон. Увидев это, младший стражник в испуге отшатнулся и вскрикнул, старший только побледнел и, опустив копье, склонился перед всадником.

– Простите, ваше магичество. Мы не могли знать. – Голос его был намного почтительней, чем до этого.

– А должны были, не так уж много магов в нашем королевстве, пора бы уже знать всех в лицо. Сколько лет служишь, стражник?

Лицо стражника побледнело еще больше.

– Через месяц будет девятнадцать лет, ваше магичество. Виноват, ваше магичество. Прикажете позвать начальника караула?

Всем своим видом старший стражник изображал готовность понести наказание. Младший стражник успел опомниться и склонился в глубоком поклоне, не рискуя поднять голову на того, кого недавно был готов проткнуть копьем.

– Не надо, мне некогда. Расчистите дорогу.

В мгновение ока рогатки были убраны, и проход был свободен. Маг въехал в город так же степенно, как и подъезжал к воротам. Стражники вытянулись в струнку, взяв копья на караул. Старший на мгновение заколебался, но потом все же решился спросить:

– Ваше магичество, доложить графу о вашем приезде?

Маг уже успел набросить обратно капюшон и проворчал в ответ:

– Не стоит, я ненадолго. Когда будет закрыта калитка, солдат?

– Для вас, ваше магичество, она будет открыта всю ночь. – Стражники были рады загладить свой промах.

– Хорошо. Где находятся казармы безнадежных?

– Казармы – это слишком громко сказано, ваше магичество, – позволил себе пошутить младший из стражников, видя, что маг вроде не гневается. Однако тут же съежился, испугавшись своей же смелости.

– В четырех кварталах отсюда, если на первом перекрестке повернуть налево, ваше магичество. – Голос старшего стражника был предельно почтителен, при этом он бросил недовольный взгляд на своего напарника: не стоит шутить с магами – можно сгореть заживо.

Маг шевельнул поводьями и проехал мимо стражников, вновь почтительно склонившихся в поклоне. В желтом свете фонаря блеснула еще одна монетка, на этот раз золотая. Крепкая ладонь старшего стражника не дала и этой монетке долететь до земли.

– За бдительность.

Дождавшись, когда размеренный стук копыт затихнет вдали, младший из стражников рискнул подойти наконец к своему товарищу.

– Неужели золотая? – Глаза его загорелись, разглядывая золотую монету, лежащую на ладони старшего всадника.

По традиции все, что удавалось заработать, стоя на посту, в обход официальных пошлин, делилось между всеми стражниками, кто в это время стоял у ворот, а не сидел в караулке. Золотая монета, поделенная на двоих, представляла собой целое состояние, а ведь была еще и серебряная монетка. Но старший стражник не спешил разделить его энтузиазм, вместо этого он дал напарнику хороший подзатыльник, от которого не помог и кожаный шлем.

– Ты в следующий раз не языком работай, а головой. Из-за твоей болтовни мы оба могли сгореть восковыми свечками.

– А что я сказал такого? У королевских безнадежных ведь не казармы, а так себе – недоразумение, да и сами они недоразумение. Это же правда, что же тут не то? – заныл младший, потирая затылок.

– А то! Маги тебе не обычные люди, у них характер, того, сложный. Лишних слов лучше не произносить, если жить хочешь. Понял? – наставительно поднял палец старший стражник.

– Понял. А начальнику караула мы о нем сообщим?

– Конечно, ты что, службу не знаешь?

– И про деньги сообщим? – пригорюнился младший, традиции традициями, но золотой – это достаточное искушение для их нарушения.

– Конечно, но только про серебро, про остальное ему знать необязательно, к этому служба не обязывает.

– Это хорошо. – Младший расплылся в улыбке.

– «Хорошо-о-о», – передразнил его старший. – Только с горшка слез, службы толком не знает, а туда же – хорошо ему! – и отвесил младшему еще один подзатыльник, но это уже не могло испортить тому настроение.


Казармы королевских безнадежных больше походили на тюрьму. Высокий забор, охрана из числа городской стражи. Впрочем, это было недалеко от истины. Части безнадежных были введены еще при деде нынешнего короля. Это была своего рода альтернатива для пойманных бродяг и преступников – или сесть в тюрьму, или послужить на благо отечества. Надо сказать, что большинство предпочитало тюрьму, и на то были веские причины. Подразделения безнадежных в королевской армии прозвали овцами. Овец гнали на убой, их бросали в самое пекло, ставили в бою перед основными войсками, дабы они приняли на себя основной удар. Овцам не нужно было платить жалованье, их нужно было только кормить и сторожить, чтобы не разбежались.

Ворота казармы были заперты, но с наружной стороны высокой стены стояла небольшая сторожка, дверь в нее была открыта, в окне горел свет, а на пороге стоял часовой. К нему маг и обратился, и через некоторое время он уже сидел в кабинете у капитана.

Капитан городских овец, невысокий, краснощекий, с большим животом и сальными глазками, будучи поставлен в известность о том, кто к нему пожаловал, суетился и все время вытирал пот со лба, несмотря на холодную погоду и плохо отапливаемое помещение. Он сидел за своим столом, на самом краешке стула, много говорил и ломал голову над тем, с какой стати он понадобился магу золотой совы. В отличие от него маг с удовольствием развалился в удобном плетеном кресле, которое специально для него принес один из стражников. Потягивал из глиняной кружки подогретое вино, не самое лучшее, конечно, но и не такое уж скверное. Наблюдение за метаниями бедного капитана, судя по всему, его только забавляло. Капитан полностью подходил для его целей, и близкое окончание задуманного дела настраивало на благодушный лад.

Маг поднял верх ладонь, и капитан тут же замолчал.

– Послушайте, капитан, вы все еще принимаете пополнение?

– Так в наших частях пополнение всегда требуется, – заискивающе улыбнулся капитан и снова густо покрылся потом. – Постоянный некомплект, так сказать, большие потери несем.

– Участвуете в боевых действиях? – приподнял бровь маг, выражая легкое удивление.

– Да какие там боевые действия, – махнул капитан рукой. – Мрут как мухи. И чего им только нужно? Они же у меня – как дома у мамы. Живут на всем готовом, кормят их как на убой. – Тут капитан слегка покраснел и поспешил сменить тему: – Так что пополнение, оно у нас всегда к месту. Даже вознаграждение за него полагается, небольшое правда, – поспешил он тут же оговориться.

– Да ладно, капитан, какое там вознаграждение. А вот с пополнением могу слегка помочь. Там у меня на лошади приторочен один, как раз ваш контингент, так называемый доброволец. Пошлите солдат, пускай они его отвяжут. – Маг с заметной ленцой взмахнул ладонью.

– Конечно, конечно.

Капитан поспешил выйти из кабинета и отдать распоряжения. Затем вернулся и некоторое время мялся у стола, словно не решаясь что-то спросить.

– Не волнуйтесь, капитан, все законно, – правильно истолковал маг его сомнения. – Этот доброволец пытался ограбить меня на дороге и после небольшой беседы выразил желание добровольно послужить королю и славному городу Лондейлу. Можете не беспокоиться, искать его никто не будет.

На красном лице капитана отразилось явное облегчение.

– Что вы, что вы. Какие беспокойства. Такой уважаемый человек, а насчет вашего добровольца не беспокойтесь, мы из него настоящего солдата сделаем. Мы из него такого бойца выкуем, такого… – Краснощекий капитан воинственно потряс в воздухе кулаками. Маг невольно улыбнулся, глядя на него, и еще раз убедился, что сделал правильный выбор.

– Ладно, капитан, хватит об этом добровольце. Давайте-ка лучше выпьем на посошок.


О том, как он оказался в этих богом забытых казармах, Рустам не помнил, зато весь остальной кошмар отпечатался в его памяти надолго. Он не помнил, как его привезли, и не помнил ночь, проведенную в магическом беспамятстве. Первое его воспоминание в новом мире – это кошмарное пробуждение. Пробуждение само по себе зачастую довольно неприятное явление, а пробуждение на деревянном полу после ледяного душа, в мокрой одежде и в луже холодной воды в рейтинге самых неприятных пробуждений занимает довольно высокое место.

Это сержанту первой сотни, в чей пул зачислили новичка, надоело ждать, когда тот очнется, и он опрокинул на него ведро ледяной воды. Поэтому первым, кого увидел Рустам в новом мире, был рыжий обросший мужик с черными провалами на месте верхних передних зубов, облаченный в грязно-синий мешок, перевязанный в поясе. Лучше Рустаму от этого зрелища не стало. Пытаясь понять, где его угораздило очнуться и как его угораздило так напиться, Рустам огляделся и увидел, что проснулся он на грязном полу деревянного барака. Небольшие окна без стекол, через которые внутрь проникал солнечный свет, и двухъярусные деревянные нары, которыми было заставлено помещение, тоже не добавили ему оптимизма. Более того, Рустам лежал обнаженным по пояс, в одних только штанах из грубой материи. Состояние было ужасное, голова словно плавала в тумане, незнакомая дикая обстановка только увеличивала дискомфорт. Рустам попытался встать на ноги, с первой попытки у него это не получилось, а вторую попытку ему сделать не дали: чья-то крепкая рука подхватила его за волосы, больно дернула вверх, заставляя резво вскочить на ноги, и потащила к двери. Взвыв от резкой боли, Рустам, наклонившись, засеменил к выходу за рыжим мужиком, чья рука ухватила его за волосы. Остановившись на пороге, мужик взмахнул рукой, пальцы его разжались, и Рустам, взявший разбег, со всего маху упал на землю, уткнувшись носом в желтую грязь. Зашипев от боли в ободранных ладонях и локтях, он присел и обнаружил кроме своего рыжего мучителя еще двух таких же заросших мужиков, одетых в точно такие же выцветшие синие балахоны, перевязанные в поясе кожаными ремнями. Но сейчас, при свете солнца, он заметил и еще кое-что, заставившее его удержать готовые сорваться с языка ругательства: у рыжего и у его дружков на поясе висели хищные, в локоть длиной, ножи. Один из мужиков, чернявый, с косящим правым глазом, наклонился к нему и, прищурив глаз, стал рассматривать.

– Какой-то он у тебя странный, Смарт, – вынес он свой вердикт. – Кожа желтая, и глаза узкие. На орка чем-то похож, только желтый, а не зеленый. А может, тебе орка и подсунули?

– Да нет, Кирстен. Посмотри, видишь, у него кровь красная, какой же он орк? Человек, просто долбанутый. Да еще и доходяга, каких поискать.

Сказавший это был одет более аккуратно, нежели остальные, да и заросли на лице не торчали растрепанным веником, а образовывали некое подобие бородки.

– Да, не везет в последнее время с пополнением. Сдохнет еще на первой же неделе, опять унтер орать будет. – Рыжий Смарт недовольно скривился и наклонился к Рустаму. – Эй, придурок, как тебя зовут?

– Кто вы? Где я? – Рустам чувствовал себя в полной прострации, он не мог понять ни что происходит, ни где он находится.

Бац! В голове словно разорвалась граната. Это Смарт ударил его по лицу своим чугунным кулаком. Бац! Это косоглазый Кирстен ударил его с другой стороны. Бух! Это третий собеседник, имени которого Рустам еще не знал, ударил его, уже упавшего на землю, ногой в живот.

– Здесь я задаю вопросы?! Понял, дерьмо собачье?! – проорал Смарт ему прямо в ухо.

Голова гудела, из носа текла кровь. Удар в живот сбил дыхание. Зато, как ни странно, у Рустама стало намного меньше вопросов. Сработал инстинкт самосохранения. Когда тебя бьют, не нужно вопросов, нужно сделать так, чтобы тебя не били. А разобраться в ситуации можно и позже, в более спокойной обстановке.

– Понял, понял, – закивал Рустам, лежа по-прежнему на земле и на всякий случай закрывая голову руками.

Бац! Несмотря на руки, закрывающие голову, кулак Смарта ударил Рустама точно по уху.

– Господин! Не забывай добавлять «господин», когда разговариваешь со мной, ослиное отродье. Понял?!

– Понял, господин.

Унизительно, конечно, но можно пока и потерпеть, главное сейчас – хотя бы чуть-чуть разобраться в происходящем.

– Вот так-то. – Голос Смарта прозвучал удовлетворенно, пусть еще и немного взвинченно. – Начнем сначала. Как тебя звать, придурок?

– Рустам, господин.

– Мало того что придурок, так еще и имя твое придурочное, – недовольно скривился Смарт. – Запоминать его никто не собирается, будем звать тебя – Кишка.

– Кишка?!

Бац!

– Понял, господин, меня зовут Кишка.

Старое как мир правило: у кого на поясе нож – тот и прав.

– Так-то, вставай, хватит валяться.

Рустам встал на ноги, из носа текла кровь, но Рустам не решился ее вытереть, и она так и текла, смешиваясь с грязью на лице.

– В общем, так. Теперь, Кишка, ты солдат первого десятка первого пула первой сотни лондейлского полка королевских безнадежных. Понял, дерьмо?

– Понял, господин. – Несмотря на боль в носу, Рустам уже мог им дышать.

– Жалованье тебе не положено, пока не искупишь свою вину перед королем кровью. Ты же у нас вроде грабитель с большой дороги? – Рустам не понял, почему его назвали грабителем, но он уже много чего не мог понять этим утром, поэтому спорить со Смартом не стал. – Ну вот и искупишь кровью свои подвиги на большой дороге. А там, глядишь, и сержанта дадут. Денежку платить начнут, человеком станешь. Ясно тебе, Кишка?

– Да, господин.

– Вот погляди на нас троих, начинали, как ты, а сейчас уже сержанты – уважаемые люди. Вот и ты, может быть, дорастешь, хотя вряд ли, – внезапно изменил свой тон Смарт. – Кишка у тебя тонка, Кишка, – сказал и сам заржал вместе с остальными сержантами над своей шуткой. – Кнут, иди сюда! – громко заорал рыжий сержант, прекратив смеяться.

На зов прибежал высокий толстяк, он вытянулся перед сержантом и, тяжело дыша, отрапортовал:

– Я здесь, господин сержант.

– Вот тебе новое мясо, капрал. Зовут его Кишка. Обуть, одеть, службе научить.

– Будет сделано, господин сержант.

Толстый капрал снова безуспешно попытался встать по стойке «смирно». В отличие от сержантов его одежда была выкрашена в два света, справа синяя, слева белая, на груди посередине грубо намалевано подобие герба. На кожаном поясе вместо длинного ножа висела небольшая деревянная дубинка. Ею он и перетянул Рустама по спине, как только сержанты ушли.

– Ты что, дерьмо по имени Кишка, до утра здесь стоять собрался? Ну-ка посмотри мне в глаза, вонючка.

На Рустама уставились маленькие свиные глазки. Капрал, несколько минут назад заискивавший перед сержантом, теперь вел себя совершенно иначе. Нависнув над Рустамом и дыша на него вонючими испарениями изо рта с гнилыми зубами, он сейчас чувствовал себя хозяином положения.

– Короче, так, лысая собака. Ты – никто. Война не война, твое дело – сдохнуть, а когда ты подохнешь, решаю только я. Понял?

– Понял, господин.

Бац! Кровь из носа, остановившаяся было, от нового удара пошла с новой силой. Несмотря на боль, Рустам заметил, что удары капрала, несмотря на внушительные размеры, все же слабее, чем у сержанта.

– Господин капрал. Обращайся ко мне «господин капрал», ясно тебе?

– Ясно, господин капрал.

– Ладно, пошли за мной. – Капрал развернулся и вразвалку, тяжело дыша, направился к бараку, из которого недавно Рустама вышвырнул сержант. – Это казарма первого «кулака» первой сотни. Я капрал первого десятка, и ты теперь не просто ослиный хвост, ты теперь солдат первого десятка. Ясно тебе, Кишка?

– Ясно, господин капрал.

Рустам в это время оглядывал казарму. Он не успел ее как следует рассмотреть, когда проснулся, и сейчас, при внимательном обзоре, барак выглядел еще хуже, чем показалось вначале. Рустам ни разу в жизни не видел настоящей казармы, но сильно сомневался, что она должна выглядеть именно так. По большему счету, это помещение даже бараком можно было назвать с натяжкой. Деревянный пол был неровным и очень грязным. На грубых необструганных деревянных нарах лежали грязные циновки, сплетенные из соломы. Несмотря на открытые ставни на окнах, в казарме жутко воняло.

– Мой десяток спит здесь. – Нары в казарме стояли не как попало, как показалось на первый взгляд Рустаму, а делились на три группы. На одну из таких групп Кнут Рустаму и показывал. – Ты будешь спать здесь. – Он указал на двухъярусные нары, которые, несмотря на неприглядный внешний вид, выглядели довольно крепкими. На верхней койке лежала чья-то циновка и свернутое одеяло из грубой шерсти, нижняя кровать была пустой. – Сейчас пойдешь на склад, получишь одежду, постель и все, что тебе еще полагается. Склад – это здание с большими воротами, около него постоянно стоят телеги и повозки, в общем, не ошибешься. Потом вернешься в казарму, приоденешься и сиди здесь. Чтобы не маячил мне по территории полка, зубы вышибу. Понял, Кишка?

– Понял, господин капрал.

Кнут с сомнением посмотрел на него, словно не веря, что новобранец вообще может запомнить хоть что-нибудь.

– Ладно, мне сейчас с тобой тоже недосуг возиться. Вечером десяток в казарму вернется, тогда и посмотрим, что ты за птица. И не вздумай мне тут побег устроить, казармы окружены высокой стеной с часовыми. Чуть что, заколют, на хрен, а если не убьют, то я тебя сам до смерти измордую. Ну, что встал?! Давай вали на склад! – внезапно заорал капрал. – Привыкай все делать бегом, овца.

Для пущего эффекта он вытянул Рустама вдогонку по спине своей дубинкой. Взвыв от боли, Рустам вылетел из казармы и отбежал от нее подальше. Только убедившись, что капрала рядом нет, он смог осмотреться по сторонам в поисках склада. Казармы Лондейлского полка представляли собой деревянные бараки, внешне похожие на тот, в котором разместился его десяток. Немного в сторонке от них стояли дома получше, а еще дальше размещалось двухэтажное каменное здание с сине-белым знаменем на крыше. На знамени был нарисован герб в виде щита, закругленно заостренного снизу и прямоугольного сверху. На щите на белом фоне были изображены три золотые рыбы. За двухэтажным зданием находилось еще несколько построек явно хозяйственного предназначения. Перед одним из них действительно стояло несколько телег и повозок. К нему Рустам и направился. По дороге ему несколько раз встречались часовые и даже один сержант, но никто из них не обратил на него особого внимания. Казармы действительно были окружены высокой деревянной стеной, кое-где высились обзорные вышки с часовыми, а большие ворота, расположенные недалеко от склада, охранял десяток солдат. Причем одежда их была не синего цвета, а полностью белая с такими же тремя золотыми рыбами, как и на флаге. Даже издалека было видно, что одежда явно лучшего качества, нежели та, которую Рустам видел на сержантах и капрале. Все это Рустам отмечал краем сознания, по ходу дела. Разум его словно погрузился в спячку от перенесенного шока. Тело двигалось на инстинктах, мозг отупел и выполнял только те функции, что могли уберечь тело от побоев. Вид его был настолько жалок, что капрал на складе даже не стал его бить, а просто выдал два свертка и даже помог взвалить их на спину. Когда, пошатываясь, Рустам добрался до своей казармы, силы его оставили, и он упал прямо на пол. Выкарабкался из-под упавших на него сверху свертков, перевернулся на спину и внезапно засмеялся. Вначале тихо, затем громко и истерично. Этот смех, больше напоминавший плач, смыл и снес дождевым потоком все чувства и эмоции. Он смеялся взахлеб, рыдал от смеха, свернувшись калачиком на грязном полу, размазывая руками по лицу кровь и грязь. Смех смыл шок и серую пелену с его сознания. Выплеснув в истеричном смехе все напряжение, охватившее его с самого утра, Рустам смог снова оценивать обстановку и здраво осмысливать происходящее. Странные шокирующие события, произошедшие утром, побои, вынудившие его разум закрыться в самом себе, словно раковина, – все это было снесено смехом, словно ливнем.


Оправившись с трудом от смеха, Рустам увидел бочку с водой, стоявшую в углу казармы. Над бочкой на гвозде висел деревянный ковшик на длинной ручке. Рустам вышел на крыльцо и тщательно вымыл лицо и шею, смыв накопившуюся грязь и кровь. Почувствовав себя более-менее чистым, он смог присесть на грубые доски своей койки и наконец-то осмыслить, что же с ним произошло.

Еще вчера Рустам был в своей относительно комфортной среде. Он не помнил, что было вечером, страшно, как от жестокого похмелья, гудела голова. Точно мог вспомнить только то, что еще вчера он был в Алматы. Что еще вчера был декабрьский десятиградусный мороз и всюду лежал белый снег. Все это было еще вчера. Сегодня же он проснулся на грязном полу в грязном бараке в окружении грязных, небритых людей. Эти люди его все утро били и называли себя сержантами и капралами королевской армии, хотя были больше похожи на бомжей, нежели на солдат какой-либо армии. Что же с ним все-таки произошло? На этот вопрос он никак не мог найти ответа. Впрочем, этот вопрос был у него не единственным, хотя, вероятно, самым главным.

Рустам постарался успокоиться и начал перебирать версии происходящего с ним.

Может, это шутка, может, над ним злостно подшутили? Нет, это вряд ли. Эти люди не были похожи на актеров, отрабатывающих свои роли. К тому же среди его знакомых не было никого, кто был бы в состоянии устраивать такие дорогостоящие шутки. И этот климат, эта жара на улице, распустившиеся листья и цветы на деревьях. Черт, да на улице майская погода. Может, его привезли в Шымкент, да нет, какой, к чертям собачьим, Шымкент. Не может быть такой погоды в январе ни в Шымкенте, ни где-либо еще на территории Казахстана. Вывод – он за пределами родной страны. И даже не на территории ближайших соседей, опять-таки по тем же самым климатическим причинам.

А как объяснить эту дикость, полное отсутствие следов цивилизации, побои и жестокость окружающих? Может, он в рабстве? Да нет, непохоже. Кому выгодно похищать его в центре южной столицы и везти в рабство за тридевять земель? К тому же эти психи о рабстве и не заикались, болтали только о какой-то армии.

Тогда, может, Афганистан? Да нет, опять-таки вряд ли. Ни одного азиатского лица не видел, одни европейцы. Африка? Может быть, что-то такое слышал когда-то про апартеид, белые отряды наемников, убивающих негров. Черт, да все не то, это не может объяснить эту дикость быта. Эту средневековую культуру.

Стоп. Ключевое слово «Средневековье». Очень даже похоже, а может, толкинисты или еще кто-либо из этих ребят, бегающих по лесам и махающих игрушечными мечами. Опять нет, эти бы не били. Может, сектанты, помешанные на возврате в прошлое? Ну а зачем было переносить его из зимнего Казахстана в начало лета? Где он вообще находится, в каких широтах?

Стоп, а на каком языке с ним говорили? И тут Рустама пробило окончательно, потому что язык, на котором с ним говорили сержанты и капрал, не был ни казахским, ни русским, ни даже английским. Он вообще не напоминал Рустаму ни один из знакомых языков, но Рустам его понимал. И даже говорил на нем, как будто знал его с детства. Просто понимал и говорил. Черт!

Чувствуя, что еще немного – и он снова впадет в ступор, Рустам подошел к бочке с водой и резко опустил в нее голову. Вода в бочке хотя и была слегка затхлой, тем не менее была холодной и произвела необходимый эффект. Чтобы закрепить результат, Рустам повторил процедуру.

– Знаешь, доходяга, тебе повезло, что я не твой капрал или сержант. Поэтому не советую тебе делать это перед ними, а то тебя утопят в этой же бочке.

Рустам резко отскочил от бочки, разбрызгивая воду, и развернулся к двери. В дверях, прислонившись к косяку, стоял солдат, одетый в белую тунику с золотыми рыбами. На нем был кожаный шлем с нашитыми металлическими пластинками, а на поясе висел меч в ножнах. Да, версия об апартеиде и Африке накрылась медным тазом.

– Расслабься, доходяга, я не отношусь к овцам. И мне плевать на твои проступки и на твоих командиров. Держи, это передал человек, который вчера привез тебя сюда. – Солдат протянул ему листок бумаги, самой обычной бумаги, в клеточку, вырванной из школьной тетрадки.

Рустам вцепился в листок, словно в спасательный круг. Это могло быть шансом прояснить ситуацию, шансом сохранить рассудок и не сойти с ума.

– Что здесь написано? И кто ты? – спросил Рустам и невольно напрягся. С самого утра его вопросы приносили ему лишь побои. Но в этот раз бить его никто не стал. Солдат лишь усмехнулся:

– Не знаю, тарабарщина какая-то. Даже писарь прочитать не смог. По крайней мере, это послание для тебя. Что касается меня, то я простой городской стражник. – Улыбка на его губах стала жесткой. – И моя служба состоит в том, чтобы разбить тебе башку, если попытаешься сбежать отсюда. Вот так-то, доходяга.

Стражник давно уже ушел. А Рустам все перечитывал и перечитывал скупые строчки:

«Ну что, Рустам, худо тебе? Должен тебя огорчить, как бы тебе сейчас плохо ни было, худшее ждет тебя впереди. Ты не в Казахстане и даже не в своем мире. Прими это как случившийся факт и не ломай голову над тем, как это получилось. Это другой мир. У него много общего с привычной тебе Землей, но пусть это тебя не обманывает, это – не твой мир. Более того, здесь совсем другой уровень развития, что-то вроде земного Средневековья. Тут нет компьютеров, а мечами машут в реале. И убивают в реале, как нечего делать.

Зря ты мне не верил, когда я говорил тебе, что я маг. Видишь, как все повернулось. Можешь мне снова не поверить, но я искренне желаю тебе удачи.

Ронин.

P.S. Нужно было отдать цвейхандер».


Бросив письмо на пол, Рустам обхватил голову руками и застонал. Память к нему вернулась, он вспомнил все. И легендарный меч, и глупый конфликт с Ронином из-за найденного цвейхандера. Вспомнил бонус, полученный на работе, и лицо Ронина, окликнувшего его перед самой дверью компьютерного клуба.

Игрушка, какая-то несчастная компьютерная игрушка и нарисованный меч. Вот глупость-то какая. Несмотря на свой относительно молодой возраст, Рустаму уже довелось побывать в нескольких серьезных переделках. И на деньги попадал жестоко, и здоровьем рисковал нешуточно, заведя себе девчонку в чужом районе, и не где-нибудь там, а в самой гуще опасных тастаковских дворов. Конфликтовал с ментами, однажды даже серьезно зацепился с блатными. Били его, конечно, и не единожды, но тем не менее все удалось разрулить и развести без особого ущерба для здоровья, чести и достоинства. Деньги нашел и вернул, с тастаковскими подружился, от ментов отмазался, блатные отстали. Насколько все тогда серьезно казалось, так ведь нет – обошлось. А сейчас на ровном же месте, в обычном компьютерном клубе – и так влипнуть. Было бы еще из-за чего, а так из-за какого-то глупого цвейхандера, нарисованного программистом меча…

И еще Ронин, этот долбаный Ронин, от которого Рус неприятностей уж точно не ждал, устроил ему такое, по сравнению с чем все его прежние неприятности даже рядом не стояли.

– Ну, Ронин, я вернусь. Я обязательно вернусь, и тогда тебе конец, Ронин! – Рустам в ярости ударил кулаком по деревянному полу. – Я выживу, Ронин. Я выживу и вернусь, скотина ты этакая. Не знаю, слышишь ли ты меня, маг хренов, но я тебя еще урою. Вот увидишь, вернусь и обязательно урою! – повторил Рустам как заклинание.

Он как-то сразу поверил всему, что прочитал в письме. Парень он был начитанный, фантастикой увлекался, опять же компьютерные игры положительно влияют на гибкость мышления. Так что с ума он не сошел, но легче ему от этого не стало.

Выживание в человеческом организме заложено на уровне инстинктов. Вот и Рустам, приняв все произошедшее с ним за случившийся факт, несмотря на всю нереальность своего положения, принялся обустраиваться в этом жестоком пока для него мире. Первым делом он разобрал вещи, полученные им на складе. Там были еще одни штаны, как две капли похожие на те, что уже были на нем надеты. Две рубахи из такой же грубой ткани, как и штаны. Куртка из толстой грубой кожи с короткими рукавами и сине-белая туника, такая же, что и на капрале Кнуте. Еще был кожаный пояс, заплечный мешок, три пары носков и кожаные башмаки на деревянной подошве. Последние хоть и были очень неудобными, но были весьма кстати, Рустам уже успел изранить ноги, не привыкшие к ходьбе босиком. Еще Рустаму выдали шлем, заостренный кверху, из такой же толстой грубой кожи, как и куртка, и мягкий войлочный подшлемник. В свертках также были соломенная циновка, колючее одеяло из грубой шерсти, деревянные чашка с ложкой, моток грубых ниток и костяная иголка. Одежда была уже явно ношенной, но чистой. Одеяло тоже было в хорошем состоянии, а циновка Рустаму досталась почти новая. Оружия в свертках не было. Первым делом Рустам оделся, натянул рубаху, показавшуюся ему слишком грубой для его изнеженной цивилизацией кожи, надел носки и башмаки. С курткой вышла небольшая заминка. Судя по всему, она выполняла роль брони, твердую кожу почти сантиметровой толщины не так-то легко проткнуть в случае чего. Правда, и весила она немало. Куртка прикрывала плечи и руки до середины предплечья. Поверх куртки Рустам надел тунику и перетянул ее в поясе ремнем. Краски на тунике сильно выцвели, и разглядеть герб на груди Рустам не смог. Надев шлем, он прислушался к своим ощущениям. Одежда была неудобной, ткань грубой, носки колючими, а шлем с курткой тяжелыми. Солдатом Рустам себя не чувствовал, хотя появилось слабое чувство защищенности. Расстелив циновку, Рустам лег, сняв предварительно шлем с курткой и натянув тунику прямо на рубашку. Лежать на деревянных досках, прикрытых тонкой циновкой, было неудобно. Но измученный обрушившимися на него событиями молодой человек скоро уснул.


Глава 1 ЗАВЕТНЫЙ МЕЧ | Путь безнадежного | Глава 3 НОВЫЕ ДРУЗЬЯ