home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

ВОЙНА

Бунк!

Бьется тяжелый наконечник кайла о камень, летят злые каменные щепки, в скале змеится тонкая трещина. Пот заливает глаза, руки словно чугунные, колени дрожат. Голова как ватная, бьется только одна нудная мысль – «больше не выдержу, больше не смогу». Но руки поднимаются, кайло взлетает верх и с размаху врезается в камень.

Бунк!

Черт! Мимо трещины. Придется бить снова. Взмывает к небу тяжелое железо, стонут от натуги уставшие мышцы – удар.

Бунк!

Прямо в трещинку. Раздается громкий треск, и от скалы отделяется добрый каменный кусок. Рустам едва успевает отскочить и уберечь свои ноги. Отколовшийся камень немного откатился и, покачиваясь, застыл на одном месте. Рустам устало бросил инструмент на землю и с трудом выпрямился в полный рост. Все – норма.

Сытый надсмотрщик, заметив, что один из его подопечных бросил работу, со зловещим щелчком раскрутил свой длинный бич. Но, прикинув размер выломанного Рустамом валуна, одним ловким движением свернул оружие обратно в кольцо и с равнодушием отвернулся. Овцы не его забота, делают норму – и ладно, а после пускай 6 них пекутся свои сержанты и капралы. Рустам огляделся. Лондейлские каменоломни были укутаны серой пылью, пыль смешивалась с каменной крошкой и мешала дышать. Повсюду раздавался размеренный стук ломов и молотков – добывался камень. Изредка слышался хищный удар бича, и сразу следом раздавался крик – надсмотрщики на каменоломне знали свое дело туго.

Рустам отыскал взглядом друзей, Гарт уже давно выполнил свою норму и сейчас рубил камень за Дайлина. Дайлин помогал ему в меру своих возможностей, но силы его были уже на исходе. Несколько долгих мгновений Рустам понаблюдал за мучениями друзей и с протяжным вздохом снова нагнулся за кайлом. Успокаиваться было рано, нужно еще помочь товарищам.

Уже целую неделю провели они в каменоломне, и каждый день запомнился им кромешным адом. Город нуждался в камне, а каменоломни испытывали острый недостаток в каторжниках. В чью умную голову пришло решение отрядить в каменоломню безнадежных, этого Рустам не знал. Но он с большим удовольствием двинул бы по этой голове кайлом, чтобы навсегда выбить из нее бредовые идеи.

В каменоломне был свой распорядок. Каждый работник обязан выполнить определенную дневную норму, и, пока она не выполнена, работа будет продолжаться. За работой наблюдают надсмотрщики с бичами и подстегивают нерадивых. Если кто-либо не успеет выполнить свою норму до заката солнца, его ждет жестокая расправа, а наутро, избитого и окровавленного, его снова отправят добывать камень. Просто и жестко, если ты оказался здесь, значит, ты отброс общества, живой придаток к молоту. И единственное твое предназначение – это добывать камень.

Совместными усилиями трое друзей выполнили свою дневную норму и в изнеможении расселись прямо на камнях. Достали из котомок куски черствого хлеба и хоть немного утолили голод. Рустам окинул взглядом друзей – всего за одну неделю все трое изрядно исхудали и выглядели изможденными. Что позволило им выдержать хотя бы до этого дня, так это хорошее питание во время двух недель работ на лесопилке. Сейчас дни, проведенные в таскании тяжелых бревен на лесопилке, казались Рустаму райскими. Поначалу было, конечно, неимоверно трудно, но хорошее питание и тяжелые бревна позитивно отразились на молодом организме. Рустам забугрился мышцами, окреп, прибавил в весе. Даже Дайлин превратился из невероятно худого мальчишки в крепенького молодого паренька. Хозяин лесопилки не скупился на дополнительное питание для хороших работников. Жалко, что эти прекрасные времена уже в прошлом. Каменоломни принадлежали королю, и здесь добивались выполнения нормы исключительно за счет кнута, пряников не выдавали никому. Так что надрываться сверх нормы не имело никакого смысла, друзья и не надрывались. Впрочем, при достаточно высокой норме кормежка была чрезвычайно скудной и несытной. Неудивительно, что каменоломня постоянно нуждалась в рабочей силе.

Рустам оглушительно чихнул и выдохнул облачко белой пыли. Гарт посмотрел на него, затем прикинул, далеко ли еще до захода солнца, и решительно встал.

– Хватит, братцы, рассиживаться, я здесь неподалеку речушку видел, можно сходить и сполоснуться. Заодно и водицы чистой вдоволь напьемся.

– Кто нас туда пустит?

Рустам даже не стал подниматься с земли.

– Сегодня дежурит унтер третьей сотни – нормальный мужик. В свое время даже служил в коронных, попросим – отпустит. Ну что? Или так и будем дальше в пыли сидеть?

Глаза Гарта задорно блеснули на белом от пыли лице, и он протянул руку, помогая Дайлину встать. Рустам с кряхтением поднялся на ноги самостоятельно.

Унтер сидел в окружении сержантов под специально натянутым для него пологом. Он пил сильно разбавленное водой вино и играл с сержантами в кости. Это был крепкий, немолодой уже мужчина с густыми, подбитыми сединой усами. Когда к ним подошел Гарт с товарищами, унтер как раз метал банк и с явным неудовольствием оторвался от игры, заметив подошедших солдат.

– Чего вам надо, убогие?

– Господин унтер-офицер, разрешите обратиться?

Доложился Гарт по всей форме, вытянувшись в струнку. Дайлин с Рустамом старательно вытянулись вслед за ним. За три недели службы Рустам уяснил одну нехитрую истину: унтер-офицер в полку безнадежных – это почти царь и бог. Если тебя угораздит чем-то не понравиться своему унтеру, рискуешь закончить дни, как бедолага Пелет, которого по распоряжению унтер-офицера насмерть измордовали сержанты. И сейчас, по единодушному и запоздалому мнению Рустама и Дайлина, Гарт вовлек их в очень опасную игру. Просить о чем-либо унтера не самое безопасное занятие, если ты обычная овца без гроша в кармане. Им оставалось лишь надеяться, что Гарт знает, что делает. Пока все складывалось не слишком хорошо. Унтер был явно не в настроении. Он недовольно нахмурился и строго спросил:

– Кто такой?

– Гарт, господин унтер-офицер. Солдат первого пула первой сотни.

Унтер какое-то мгновение сверлил глазами Гарта, но затем лицо его слегка разгладилось.

– Как же, слышал. Чего тебе надо?

– Господин унтер-офицер, нам бы помыться. Здесь неподалеку речушка протекает, если позволите?

Унтер на мгновение задумался и криво усмехнулся:

– Ну что же, солдат должен быть чистым, даже если он всего лишь – овца. Норму выполнили?

Спросил он больше для проформы, ибо и так знал, что надсмотрщики не выпустят из карьера ни одного солдата без выполненной нормы.

– Так точно, господин унтер-офицер, – молодцевато отрапортовал Гарт.

– Идите. – Унтер снисходительно махнул рукой и снова взял в руки стаканчик с костями. – Вернуться до захода солнца, иначе… впрочем, зачем тебя пугать, солдат, ты и сам все прекрасно понимаешь.

Унтер потерял к ним интерес, отвернулся и, поболтав стаканчик, метнул кости. Игра возобновилась.


Хорошо! Рустам растянулся прямо на сочной зеленой траве на берегу. Красота, так хорошо им не было уже целую неделю. Сочная травка, тихо шелестит река, неся свои кристально чистые воды, ярко-синее небо, и даже горячее солнце становится не врагом, а другом. Если бы еще не грохот со стороны каменоломни и не облака белой пыли над нею, хорошо отсюда видные, было бы совсем прекрасно. Не служба была бы, а курорт. Рустам удовлетворенно вздохнул. Рядом, выйдя из воды, растянулся Гарт, под загорелой кожей заиграли крепкие мышцы. Гарт подставил лицо под заходящие лучи солнца и прикрыл глаза. Дайлин никак не мог вылезти из реки, сын купца, привыкший к теплым ароматным ваннам, как ребенок плескался в холодной речной воде. Хорошо! Рустам похлопал себя по впавшему животу и подумал: сейчас бы еще сытно перекусить, и тогда было бы все как в раю.

На него невольно нахлынули воспоминания. Четыре года назад они с братьями гостили у дедушки в Восточном Казахстане. И устроили пикник на берегу небольшой чистой реки Черновинка, впадавшей в бурную Бухтарму. Взяли удочки, магнитофон, кожаный волейбольный мяч. Купались, слушали музыку, играли в волейбол, дурачились и ловили рыбу. Правда, ничего так и не поймали, но это было не страшно. Дедушка в честь их приезда привез с горного пастбища жирного молодого барашка и замариновал полное ведро вкуснейшего шашлыка. А еще у дедушки в холодном подвале стояла целая фляга свежего кумыса. И к вечеру, устав от купания, рыбной ловли и игры в мяч, они так же, как сейчас, разлеглись на свежей зеленой траве. Слушали по радио Алмату, жарили на углях шашлык и запивали его кумысом.

Да, все было почти как сейчас. Только вместо доброго дедушки и хорошего шашлыка в двухстах шагах от них шумела проклятая каменоломня, а в животе бурчало от голода. И все равно здесь и сейчас было классно. Этот мир уже научил юного казаха уметь ценить даже самые незначительные радости жизни. Вот только шашлык или хотя бы черный ржаной хлеб с нарезанным кольцами луком совсем не помешал бы. При мысли о еде Рустам шумно сглотнул слюну.

– Сейчас бы еще пожрать, и было бы совсем кучеряво, – согласился Гарт с его невысказанными мыслями.

– Может, поймаем рыбу? – спросил Дайлин, который вылез наконец из воды и, стуча зубами от холода, растянулся на траве рядом с друзьями, подставляя лучам заходящего солнца свое озябшее тело.

– Чем? Голыми руками? – усмехнулся в ответ Гарт.

– Можно сделать острогу, – предложил Рустам, которому понравилась мысль о жареной рыбе.

– Можно, – согласился Гарт, – только времени у нас осталось немного, да и рыбы здесь мало.

– С чего ты решил, что мало рыбы? – не унимался Рустам, не в силах расстаться с видением поджаристой рыбьей тушки над костром.

Гарт лениво перевернулся на живот, подставив солнцу могучую спину с налипшими на нее травинками.

– Выше по течению надсмотрщики раскидывают сети поперек всего русла реки. Откуда после этого здесь взяться рыбе? Нет, что-то, конечно, есть, но бить ее острогой будет очень хлопотно. Поэтому придется нам, братцы, еще немного поголодать.

Гарт широко зевнул и положил лицо на сложенные перед собой руки. Дайлин посмотрел на него и спросил:

– И откуда ты все знаешь?

– Что «все»? – не понял Гарт.

– Ну про сети там и вообще…

– А-а-а… ну на этот счет есть у меня одна секретная штучка.

– Какая еще штучка? – удивился Дайлин, а Рустам от проснувшегося интереса даже присел.

– Простая такая штучка, – буркнул Гарт, не поднимая лица. – Шеей называется. Надо просто крутить ею хорошенько по сторонам, и тогда ты тоже будешь все знать, братец.

Рустам с Дайлином переглянулись. Гарт поднял голову, посмотрел на их вытянувшиеся лица и рассмеялся:

– А вы что, действительно думали, что у меня есть что-то особенное?

– Ну… Кто его знает. Ты же на самом деле почти все знаешь, – пожал плечами Рустам, и Дайлин, соглашаясь с ним, кивнул.

– Просто опыт, ну и, как я уже говорил, нужно всегда смотреть по сторонам, а не только прямо перед собой.

– А откуда у тебя этот опыт? Ты о себе так еще и не рассказал, – напомнил Гарту Рустам.

– Не рассказал раньше – расскажу сейчас.

Гарт резким движением сел и провел ладонями по груди и животу, стряхивая налипшие травинки.

– История моя простая и незамысловатая, братцы. Родился в Глинглоке, мать и отца не помню. Мать, говорят, умерла, когда я еще мальцом был. Детство провел в семье ее старшего брата. Дядька был сапожником в Калу, неплохим мастером считался – даже в гильдии состоял, уважением пользовался. Вот только у него помимо меня своих детей было семеро по лавкам, так что жили скромно. Иногда отец присылал деньжат, дядька рассказывал, что отец служит в дружине знатного барона, но сам я его ни разу не видел. Он никогда не приезжал ко мне, просто присылал изредка пару монет. Дядька мой был мужик хороший, разницы между мной и своими детьми не делал и ласки и подзатыльники делил поровну. Жил небогато, но на то, чтобы выучить меня грамоте, денежку нашел. Мечтал пристроить меня помощником к одному своему знакомому купцу, а там, глядишь, я и в люди выбился бы. Да только не суждено было его планам осуществиться. Когда мне только десять весен стукнуло, приехали к нам на двор трое всадников. Крепкие, здоровые, в кольчугах и одеждах нарядных. Бати моего оказались товарищами. Они и поведали дядьке, что отец мой служил в личной дружине барона Реджильда. И неплохо служил, на совесть, оттого барон и решил после его гибели позаботится о единственном отпрыске своего верного солдата, обо мне то есть. Дядьке было нелегко со мной расставаться, прикипел за эти годы, да только мужик он был, как я уже говорил, хороший. И справедливо рассудил, что мне под покровительством столь знатного человека будет не в пример лучше. Вот и отпустил он меня с Богом, благословив напоследок. А обо мне самом и говорить не стоит. Остаться в сапожной мастерской или уехать с тремя воинами на службу к знатному барону? Не вопрос для десятилетнего мальчишки. Так я и оказался у барона Реджильда, пусть земля будет ему пухом. Добрый был господин, щедрый и справедливый. И рыцарем был доблестным, за спинами своих людей не прятался. Да еще помимо рыцарской дружины содержал у себя целый пехотный полк. Встретил он меня ласково, жить определил в своем замке при полковой казарме. Жил я под его крылом, как сыр в масле катался. Солдатам в казарме помогал не по принуждению, а по собственной охоте. Сдружился со многими, моего отца там хорошо знали и уважали, хоть он и нелюдим был. Так что и со мной, в общем, были добры, учили понемногу своему делу: как тело правильно закалить, гибкость ему придать и силу. Как ноги верно ставить, когда копьем бьешь либо топором машешь. Ну и другим воинским премудростям, что и мальчишке усвоить несложно да полезно. Так и рос я при казарме лет до четырнадцати. А после, когда стало ясно, что статью и силушкой Бог меня не обидел, барон определил меня в свой полк учеником. И стали меня уже учить серьезно, гонять целыми днями без отдыха. А я и рад, другой судьбы, нежели быть солдатом, и не желал. Год проучился, после чего стали меня брать в боевые походы наравне со всеми. Благо в них недостатка не было. Баронство Реджильд относится к южной марке, граничит с землями не только людскими, но и с эльфийскими, а заодно и с горами гномов. Хоть и был тогда между нашими странами мир, да только граница, она завсегда неспокойна, и дел у нас было немало. Через пару походов и мне довелось понюхать крови. Страшно было – до жути. Как я тогда не сплоховал, до сих пор удивляюсь. Ну в общем, наверное/повезло: и себя проявил, и сам уцелел. После того похода меня из учеников перевели в полноправные копейщики. Так и служил я дальше барону Реджильду, честно да исправно. Дослужился до первого сержанта, а это, скажу я вам, дорогого стоит. Бойцы у барона были – один к одному. Коронным сто очков вперед могли дать. Ни одного из этих баранов, что в нашем полку пасутся, к барону даже в обоз не взяли бы. Так что было чем гордиться.

Гарт замолчал, задумчиво наблюдая за бурным течением реки. Рустам с Дайлином сидели молча, ожидая, когда Гарт продолжит свой рассказ. Гарт не торопился, глаза его подернулись легкой дымкой, он словно заново переживал события своей юности.

– А что было дальше? – не вытерпел наконец Дайлин.

– Дальше? – переспросил Гарт, словно очнувшись от глубокого сна, и горько усмехнулся: – Дальше было хуже. Старый барон умер, тихо и мирно, в своей постели. Детей у него не осталось, оба сына погибли раньше своего отца. Старший еще до моего приезда, младшего не уберегли уже при мне. Прямых наследников у старика не осталось. Только разве же такое наследство бесхозным останется? Набежали разные дальние родственники, с которыми старый барон при жизни и общаться-то не хотел. Стоит признать, что были на то у него веские причины. Нам тоже довелось лиха сполна хлебнуть, когда новым бароном Реджильдом стал то ли его внучатый племянник, то ли троюродный брат, в общем, седьмая вода на киселе. Рыцарям пришлось остаться – они к земле привязаны. А полковые в скором времени разбрелись кто куда. Часть ушла сразу после смерти барона, часть немного позже, не пожелав терпеть вздорный нрав нового хозяина. Я вытерпел месяца два, после чего поклонился могиле своего старого господина и ушел. Было это года полтора назад. Старый барон был щедр, уехал я на собственной лошади с полным комплектом воинского снаряжения, да и золотишка в кармане позвякивало достаточно. Можно было прикупить земельки, домик построить, жениться, на хозяйство бы еще осталось. Да только молод я был тогда для такого дела. Вот и пошло-поехало: трактиры, кабаки, гулянки, бабы. К вину пристрастился. Короче, спустил я все золотишко месяца за два. Прогулял так, что за ушами гудело. Даже лошадь и ту пропил. Благо на воинское снаряжение рука не поднялась. Но все остальное прогулял начисто. Что мне оставалось после делать? Пошел в наемники. Этого добра везде много, да только на хороших солдат всегда спрос. Так и я, недолго без дела болтался. За постоянную работу не брался, так – шабашил. Разбойников гонять нанимался, караваны охранять. В дворянских сварах вдоволь поучаствовал. Благородные ссорятся, а нашему брату наемнику денежки капают, жить было можно. Звали и на службу в баронские дружины, вот только душа не лежала. После старого барона все эти господа казались напыщенными болванчиками, так что я уж с вежеством, конечно, но отказывал. Вольная жизнь не так уж и плоха. Сегодня ты на службе, а завтра сам себе хозяин. Одно плохо: от свободы ветер голову надул, вином стал баловаться чрезмерно. Все, что ни заработаю, несу в кабак. А как напьюсь, так буянить начинаю, благо силы было много, вышибалы даже близко подходить боялись. Вот так и гулял, пока свободным ветром не принесло в славный город Лондейл. Я тогда при деньгах был, ну и загулял, по своему обыкновению. А одна трактирная сволочь возьми меня пьяного да и обсчитай безбожно, ну я его и проучил слегка. Вот только по пьяни силенок-то и не рассчитал. Трактирщик тот без глаза остался, а меня стража загребла. Судья даже и спрашивать меня не стал, раз наемник, значит, прямая дорога в безнадежные. Впрочем, я бы и сам так выбрал, – честно признался Гарт, – лучше уж в овцы, нежели в тюрьме гнить.

– А почему тебя в солдаты определили, а не в унтеры или хотя бы в сержанты? Я слышал, что так положено – набирать унтеров и сержантов по возможности из бывших солдат, – поинтересовался у Гарта Дайлин.

– Эх, малой, малой, – вздохнул в ответ Гарт. – Правильно ты слышал, вот только снова выпивка меня подвела. Когда меня к капитану привели, я еще не протрезвел до конца, ну и послал его по матушке да по батюшке. Не то чтобы он этого не заслуживал, но сделал я это, конечно, напрасно. Определили меня в вечные солдаты. И пока капитан наш жив, будь я хоть трижды солдат, выше рядового мне ничего не светит. Вот так-то, братцы, такая вот простая история с нехорошим концом. Ну что, друзья мои, вопросы есть? Если есть – спрашивайте. Отвечу честно, скрывать мне нечего.

Дайлин промолчал, а Рустам спросил:

– Что думаешь делать дальше?

– То же, что и ты. Посмотри туда, братец. – Гарт протянул руку в сторону каменоломни. – Теперь мы овцы, наша участь не жить, а выживать. Если мы еще недельку поработаем в этом каменном мешке – будет худо, а вопрос, что делать дальше, отпадет сам собой.

На какое-то время над берегом реки воцарилось тягостное молчание. Трое людей снова вернулись в печальную действительность и по новой осознали свое нынешнее место в бурном течении жизни. Бывший баронский сержант, купеческий сын и продавец компьютеров – все они теперь были равны в своем «безнадежном» положении.

– Ладно, братцы. – Гарт обеспокоенно посмотрел на солнце. – Отдохнули – и хватит, пора возвращаться в лагерь. Унтер третьей мужик нормальный, но шутить не будет.

Выстиранная в реке одежда еще не просохла до конца и приятной прохладой облегала тело. Выбравшись на тропинку, ведущую к каменоломне, все трое, не сговариваясь, обернулись, чтобы еще раз посмотреть на мирный зеленый берег гостеприимной реки. Вода ласково журчала, трава ярко зеленела, а влажный вечерний воздух резали крыльями разноцветные стрекозы. Маленький филиал рая на этой бренной земле.

– Придем сюда завтра? – с надеждой в голосе спросил Дайлин.

– Нет, – с сожалением покачал головой Гарт, – завтра дежурным будет унтер второй сотни, а послезавтра наш. Оба – козлы первостепенные. Но через два дня, если повезет, вернемся, – обнадежил он напоследок.

Дайлин все же огорчился, а Рустам с преувеличенной бодростью воскликнул:

– Классно! Два дня можно и потерпеть.

– Еще бы! – согласился с ним Гарт и, обняв друзей за плечи, направился в сторону лагеря. Здесь и сейчас им было неплохо. И пусть их будущее безнадежно, а положение бесправно, но они уже не одиноки перед слепой жестокостью жизни. Их стало трое.

Гарт затянул дурацкую и бесшабашную песню глинглокских наемников, Дайлин откуда-то знал слова и с удовольствием подхватил. Рустам слов не знал, но от друзей отстать не захотел и потому подпевал окончания и создавал общий звуковой фон. Из них троих какое-то подобие голоса и слуха было только у Дайлина, но это никого не смущало. Главное в песне наемников – это энтузиазм и громкость, чего друзьям было не занимать.


Лагерь встретил непривычной суетой. Безнадежные разбирали свои временные шалаши и строились в походную колонну. Надрывали глотки сержанты и стражники. То и дело в воздухе мелькали капральские дубинки. И во всем этом гомоне и шуме слышалась отчетливая нотка растерянности и страха. Мимо них пронеслась знакомая туша капрала Кнута.

– Вы где были, уроды?! – закричал он на троих друзей, весь покраснев от мучившей его одышки и вытаращив ошалелые глаза. – Палки захотелось?! Быстро в строй!!

Кнут замахнулся дубинкой, но встретил твердый угрожающий взгляд Гарта и застыл. Возникла неловкая заминка. Гарт подождал несколько мгновений и примирительно сказал:

– Как скажешь капрал, в строй так в строй.

Но глаз не опустил, а правая рука его демонстративно сжалась во внушительный кулак. Некоторое время они мерились взглядами, Кнут сдался первым. Он опустил дубинку и, глухо буркнув:

– Давайте быстрей, – убежал дальше.

Через некоторое время снова послышались его истошные крики, и, судя по донесшимся до них звукам, капрал Кнут нашел на ком сорвать свою злость. Свист дубинки сменился глухим ударом и криком боли. Рустаму показалось, что это закричал Кабан, но он не был в этом твердо уверен. В лагере было настоящее столпотворение. Гарт постарался выяснить, что происходит, но никто не мог дать вразумительного объяснения. Наконец ему повезло, он выцепил из толпы молодого помощника капитанского писаря и, крепко встряхнув за плечи, спросил:

– Можешь объяснить, что здесь происходит?

Молодой писарь, живший при штабе в гораздо более тепличных условиях, нежели рядовые безнадежные, поначалу, не разобравшись в ситуации, брякнул:

– Ну ты, мужлан! Убери от меня свои грязные руки.

Тогда Гарт встряхнул его посильнее и, приблизив вплотную свое лицо, оскалил зубы и прорычал:

– Не зли меня, дурила! – Судя по тому, как оцепенел мальчишка-писарь, его наконец-то проняло. – Будешь говорить? – спросил Гарт. Испуганный писарь поспешно закивал. – Вот и ладушки. Рассказывай, чего так все переполошились.

– Приказ, – сипло выдохнул помощник писаря.

– Какой приказ? – не понял Гарт.

– Приказ возвращаться в город, – пояснил писарь и поверг друзей в шок последовавшими следом словами: – Война началась. Король собирает войско, и граф Лондейл приказал безнадежным вернуться в город как можно быстрей.

Первым от удивления оправился Гарт, он от волнения крепко сжал писаря руками и сквозь зубы выдохнул:

– С кем воюем?

– Не знаю точно, – скривился от боли парень, и Гарт, спохватившись, ослабил хватку, – в штабе говорят: вроде эльфы на северо-западе перешли границу. Кажется, и гномы с ними. Графство Норфолд уже в огне. Больше я ничего не знаю.

– Ладно, – примирительно произнес Гарт и, отпустив писаря, расправил своими большими ладонями на нем помявшуюся одежду. – Ты если что, того, не обижайся, парниша. Хорошо?

Помощник писаря, посмотрев на Гарта испуганными глазами, поспешил кивнуть и затеряться в толпе.

– Ну вот и ладно, – тихо произнес Гарт словно про себя. – Авось и не нажалуется.

– Ч-что это з-значит? – заикаясь от волнения, спросил у него Дайлин.

Гарт повернулся к нему и, положив руку на плечо, ободряюще сказал:

– Всего лишь две новости, братец. Всего лишь две новости.

– И к-какие это новости? – слегка приободрился Дайлин.

– Первая хорошая, – серьезно ответил Гарт. – Прощай каменоломня, мы отсюда уходим уже сегодня. А значит, нам не придется сдохнуть на этих отвалах от голода и изнеможения.

– А какая вторая новость? – с проснувшейся надеждой продолжил расспросы Дайлин.

– Вторая тоже ничего, – с преувеличенной бодростью ответил Гарт. – Король зовет нас на войну, значит, в перспективе у нас появится шанс на славу и свободу. Здорово, правда?

Рустам недоверчиво на него посмотрел, но Дайлин поверил Гарту сразу и безоговорочно. Наверное, оттого, что ему очень сильно хотелось поверить, что дальше все у них будет хорошо. Дайлин даже смог улыбнуться и кивнуть, Гарт улыбнулся ему в ответ и хлопнул его по плечу:

– А теперь, братец, сбегай-ка за нашими вещичками. А мы пока успокоим капрала и встанем в строй. Лады?

– Конечно, я быстро.

Приободрившийся Дайлин убежал за скудными пожитками, оставленными у наспех сделанного шалаша. Гарт с Рустамом заняли в строю свое место. Шум вокруг стоял невыносимый, бардак продолжался. Отупевшие от тяжелой работы безнадежные с трудом выстраивались в походный порядок. Капральские палки работали как заведенные. Воспользовавшись всеобщей неразберихой, Рустам укоризненно упрекнул Гарта:

– Может, не стоило обманывать мальчишку?

– Ага, пусть он лучше мечется, как эти бараны, в панике и мучается от страха. Так, что ли? – не согласился Гарт с его упреком. – А потом, я его и не обманывал. Такой шанс действительно существует. Это, конечно, маловероятно, почти нереально, и тем не менее я не соврал.

– Тебе, Гарт, надо было не в солдаты, а в купцы податься, уж больно складно голову задурить умеешь, – сыронизировал Рустам, Гарт на его издевку не обиделся, только усмехнулся. А Рустам уже серьезно у него спросил: – Ты лучше скажи, что нас ожидает на самом деле?

– А ничего хорошего. – Гарт пожал плечами. – Жить нам осталось не больше месяца. Это я тебе могу обещать твердо.

– Что, совсем без шансов? – помрачнел Рустам.

– Ну почему? Есть шансы. – Гарт сплюнул на землю. – Хреновые только шансы, помнишь, ты тогда рассказывал Дайлину о ло-те-ре-е? – старательно произнес Гарт незнакомое слово. Рустам вспомнил и кивнул, мол, было такое дело.

– Так вот, – продолжил Гарт, – шансы примерно такие же, только похуже.

– Уверен?

– А ты вспомни, где ты находишься? – ответил ему Гарт вопросом на вопрос. – Мы живой щит, наша единственная обязанность – прикрыть своими телами другие полки. Мы – безнадежные, овцы его величества. Кто бы в этой войне ни победил, наше место в самом пекле, в самом горячем месте боя. Нас никто не будет беречь, напротив, пожертвуют при первом же удобном случае. Потому что наши отряды для этого и создали. Чтобы принести в жертву демонам войны. И если мы даже выживем в первом бою, это всего лишь будет значить, что мы сдохнем во втором или в третьем. Конечно, существует много историй о том, как безнадежных за проявленную доблесть переводили в коронные полки. Рассказывают даже, что многие из них живут сейчас в радости и достатке. Вот только я на своем веку не встретил ни одного солдата или наемника, который бы лично знал хотя бы одного такого счастливца. Дальше продолжать или достаточно?

– Достаточно, – мрачно ответил ему Рустам. – И что же нам тогда делать?

– Жить. И постараться выиграть в эту твою ло-те-ре-ю.

Рустам посмотрел на него, Гарт был собран и серьезен, он не производил впечатления обреченного человека. Скорее был похож на игрока, твердо решившего обыграть судьбу в неравной игре. Некоторое время Рустам смотрел ему прямо в глаза, а затем медленно кивнул:

– Давай постараемся. Жизнь того стоит, верно?

– Верно, братец, она того стоит.

Гарт протянул свою громадную ладонь. Рустам крепко ее пожал.

– Гарт, если что… вытягивай мальчишку, обо мне забудь.

– Договорились, – согласился Гарт и лукаво усмехнулся: – Сделаю это с удовольствием, твоя желтая рожа мне уже изрядно надоела.

Рустам слабо улыбнулся в ответ, он знал, что Гарт, несмотря на свои слова, его не бросит и Дайлин тоже никогда его не оставит в беде. А если рядом с тобой есть целых два таких человека, то унывать просто смешно.

Такими их и застал подоспевший Дайлин, улыбающимися и готовыми принять вызов судьбы.


Город встретил безнадежных настороженно. Вооруженные до зубов стражники на воротах смотрели угрюмо. Встретившиеся им по пути в казарму горожане выглядели встревоженными. Люди были растеряны и напуганы, то и дело слышался нервный смех. Стражникам не приходилось кричать, чтобы расчистить дорогу. Увидев солдат, люди расступались сами, прижимались к стенам и провожали их взглядами. Кто-то, узнав безнадежных, лишь обреченно махнул рукой, но большинство смотрело на них с надеждой. Одна особо сердобольная женщина, посмотрев на заострившиеся от голода лица солдат, всплеснула руками и, заскочив домой, вынесла оттуда целую корзинку со свежеиспеченным хлебом. Хлеб быстро разошелся по рядам, примеру женщины последовали и другие горожанки. Солдат угощали хлебом, вареными яйцами, сыром и даже жареным мясом. Безнадежные замедлили шаг, многие остановились, торопливо поглощая неожиданное угощение, но закричали сержанты, засвистели в воздухе капральские дубинки, и колонна, возобновив свой путь, в скором времени благополучно достигла своей родной казармы.

Казармы встретили их той же растерянностью и страхом, что и город. Пожалуй, здесь страха было даже больше, ибо все – начиная с самого капитана и заканчивая мальчишкой-барабанщиком – понимали, что их свидание с войной не за горами. Если за пределами казармы преобладала надежда, то на территории безнадежных царили тоска и безысходность. Сразу за воротами полк встретил лично капитан в окружении унтеров и первых сержантов. По приказу сержантов проходящие мимо капитана безнадежные кричали нечто невразумительное и даже пытались отдать ему честь. Глаза капитана взирали на вернувшихся подчиненных с неприкрытой тоской.

Рустам, проходя мимо него, постарался выпятить грудь и, вскинув руку, прокричал приветствие вслед за всеми. Его невольно поразила перемена, произошедшая в капитане. Он видел капитана до этого дня лишь дважды, и тот напомнил ему тогда чиновника районной администрации – надменного, спесивого и краснощекого, разговаривавшего с людьми не иначе как сквозь зубы, уверенного в своей избранности и проникнувшегося чувством собственной важности и исключительности. Куда все это делось? Сейчас он больше походил на чиновника, пойманного на взятке с поличным; губы трясутся, глаза испуганно бегают, щеки отвисли, толстые пальцы, унизанные золотыми перстнями, дрожат от страха: глаза мутные, лицо бледное, на лбу испарина. Жалкое зрелище. Впрочем, капитан был не одинок. В отличие от только что вернувшихся солдат все, кто находился в родных казармах, о войне уже знали. Куда ни посмотри, везде расширенные от страха глаза и позеленевшие от испуга лица. Единственное исключение составлял старик целитель, и то, наверное, лишь потому, что был, по своему обыкновению, мертвецки пьян.

Безнадежных развели по казармам. Сержантов и капралов вызвали к капитану. Потерявшие свой извечный румянец и позеленевшие от нехороших предчувствий, солдаты из хозотряда разнесли по казармам ужин. Их вытянутые лица и дрожащие пальцы вызвали немало радости среди остальных солдат.

Ужин давно закончился, а капралы все не возвращались. Безнадежные оказались предоставлены сами себе. Слух о войне наконец распространился по казармам, проговорились солдаты из хозотряда. Стали известны и подробности. Три дня назад эльфийский герцог Эландриэль, объединившись с королем гномов Торбином, перешел юго-западную границу и вторгся на территорию Глинглокского королевства.

Первоначальное возбуждение, охватившее при этом известии безнадежных, сменилось липким и неприятным страхом. Страх, казалось, был везде. Он, словно туманом, повис в казармах, заставляя говорить тише и вызывая тошноту. Страх был осязаем, его холодные пальцы сжимали сердце и гладили по лицу. Рустам лежал на своей циновке, широко раскрыв глаза, прислушивался к испуганному шепоту и дрожал от холодного озноба. Он снова, как в детстве, боялся темноты и испытывал постыдное желание спрятаться с головою под одеялом. И он был не одинок. Безнадежные разожгли все свечи, оставленные про запас, и в казарме было светло как днем. Но люди все равно боялись.

Брин с компанией сел за стол в надежде развлечься игрою в кости, но их хватило ненадолго. Люди не думали о наживе или об удовольствии, люди думали о смерти и войне. Всегда самоуверенное лицо Брина поблекло. Он не балагурил, по своему обыкновению. Тихо сидел за столом, положив подбородок на сложенные перед собой мускулистые руки, и неотрывно смотрел пустым взглядом на пламя толстой свечи. Его шайка собралась вокруг него в явной растерянности. Им как никогда раньше нужен был вожак, но вожак сам был напуган и не знал, что делать.

Отчаяние царило в помещении. Оно мешало дышать и черпало силу в испуганных душах людей. Рустам смотрел на тени, игравшие на стене, и покрывался холодной испариной. Спроси его сейчас, чего он боится, он бы, наверное, даже не смог ответить. Как не может ответить птица в резко взлетевшей стае, от чего именно она спасается бегством. Просто страх, просто отчаяние – обыкновенная животная паника. Хочется вскочить и куда-то бежать или просто зарыться в землю, спрятавшись от окружающего мира. Гарт свесил свою большую голову через край кровати. Понимающе посмотрел вначале на дрожавшего в ознобе Рустама, а потом на позеленевшего Дайлина и спрыгнул на землю.

– Пошли, братец, подышим воздухом, – легонько хлопнул он по плечу Рустама. – Малой, хватит валяться, пойдем наружу! – окликнул он затем Дайлина и, с хрустом потянувшись, вышел за дверь.

Рустам с Дайлином переглянулись и безропотно вышли следом. Свежий воздух подействовал отрезвляюще, голова прояснилась, страхи поблекли и отступили.

– Что-то случилось? – спросил у Гарта Рустам.

– А разве что-то обязательно должно случиться? – безмятежно улыбнулся Гарт. – Просто нечего сидеть в вонючей казарме и киснуть.

– А что нам остается? – пожал Дайлин плечами.

– Мы можем провести ночь на свежем воздухе, лежа у костра и коротая время в мужском разговоре, – предложил Гарт.

– Звучит неплохо, – ответил Рустам, уже немного пришедший в себя. – И как мы это сделаем?

– Очень просто, пойдем к стражникам у ворот и попросим их дать нам место у своего костра.

– Хм, как же, так они и согласились, – недоверчиво хмыкнул Дайлин.

– Малой, – очень серьезно произнес Гарт, – у тебя крайне недоверчивое отношение к жизни, это меня пугает. Но я нынче добрый, поэтому, так и быть, проясню, почему мне кажется, что стражники будут не против. Первое, – Гарт демонстративно сжал руку в кулак и разогнул один палец, – сегодня особый день, война начинается не каждый день, и стражники тоже чувствуют себя не слишком уютно. Второе, – массивный кулак разжался, выпустив на свободу еще один палец, – стража очень падка на элементарный подкуп, это у них в крови. А у меня найдется чем их подкупить.

Гарт жестом заправского фокусника достал из-под рубашки большую бутыль с запечатанной сургучом пробкой.

– Ух ты, это же вино, – удивленно воскликнул Дайлин.

– И не самое худшее, – весело подхватил Гарт, – специально берег на черный день.

– Значит, черный день уже настал, – пораженчески заметил Рустам.

– Не будь занудой, – укоризненно попенял ему Гарт и, обхватив товарищей за плечи, потащил к главным воротам. То, что на всем пути им не попалось ни одного сержанта или хотя бы капрала, показалось Рустаму чудом. Впрочем, это могло быть всего лишь трезвым расчетом опытного в воинской службе Гарта. Вряд ли младшему и старшему командному составу, боявшемуся предстоящей войны еще больше, чем их солдаты (что неудивительно, чем больше человек может потерять, тем ему страшней), было сейчас дело до порядка на территории полка. Впрочем, признаться честно, в соблюдении порядка не было никакой нужды. Страх сковал безнадежных не хуже капральских дубинок. Солдаты прятались по казармам, щедро транжиря месячный запас восковых свеч. Ни у кого, кроме нашей троицы, не хватило смелости шляться по покрытой мраком территории полка.

Рустам с Дайлином, пожалуй, тоже предпочли бы отсидеться в казарме, ярко освещенной доброй дюжиной свеч. Но Гарт был неумолим. Он был весел, энергичен и в меру беспечен. Именно в таком настроении он и предстал перед капралом городской стражи. Могучий, веселый, с широкой улыбкой на бесшабашном лице, демонстративно помахивающий бутылью с вином и пересыпающий свою речь солеными солдатскими шутками. Вокруг него распространялось волнами такое спокойствие и уверенность в себе и будущем, что капрал, немного знавший о его боевом прошлом, дрогнул и дал согласие трем овцам погреться у их честного солдатского костра.

Стражники поначалу приняли незваных гостей настороженно. Городская стража не особо жалует безнадежных, а те, кто вынужден их охранять, – тем более. Но особая атмосфера этой тревожной ночи и пара скабрезных острот, вовремя сказанных безмятежным Гартом, помогли сгладить различия. Бутылка вина довершила дело, стражники службу знали и без разрешения капрала пить на посту бы не решились, но капрал сам чувствовал себя прескверно, так что не стал особо возражать против нескольких капель для поднятия боевого духа.

Городская стража, в отличие от их беспокойных подопечных, не должна была идти в бой в первых рядах королевской армии, но, как и всем, кто служил королевству с оружием в руках, им было тревожно в эти дни. Долгие годы они получали жалованье, не подвергаясь при этом слишком уж большому риску. Бывало, конечно, всякое, и все же город Лондейл благодаря стараниям старого графа считался неким оплотом спокойствия. Хорошее и завидное место для службы. И вот грянуло. Война. И враг уже топчет родную землю совсем недалеко от стен охраняемого ими города. Кто знает, может, уже через пару дней им придется выйти с оружием в руках на городские стены и сполна рассчитаться за полученное ими жалованье горячей кровью. Так что радостного мало. Как нельзя кстати в такое время бутылка доброго вина и веселый здоровяк, знакомый с войной не понаслышке, но не унывающий при этом ни на секунду.

Веселые шутки сыплются одна за другой. Бутылка идет по кругу. Гарт делится веселыми моментами из своей богатой истории, безжалостно высмеивая эльфийских лучников и гномью пехоту. И капрал с удовлетворением наблюдает за тем, как раздвигаются насупленные брови и разглаживаются лица его подчиненных. Ему и самому становится легче, когда Гарт недолго думая скидывает рубашку и показывает на своем теле шрамы, оставленные топорами гномов и эльфийскими стрелами. Все в его интерпретации выглядит нестрашно и даже весело. Не боль и смерть впереди, а возможность отличиться, заработать новое звание и славу. Можно сделать состояние на боевых трофеях, ведь эльфы и гномы обожают золотые украшения и часто надевают их, когда идут в бой. Конечно, тебя могут ранить, ну что же, шрамы только украсят мужчину и сделают его неотразимым для молодых красавиц и богатых вдовушек. Все это так заразительно, так уверенно и со знанием дела представлено, что ни у кого не возникает ни малейших сомнений в искренности Гарта. Молодые стражники начинают смотреть орлами и уже мечтают о том дне, когда завоеватели доберутся наконец до стен Лондейла и дадут им возможность покрыть бессмертной славой свои имена. Даже искушенный и опытный капрал молодцевато подбоченился и воинственно расправил усы. Страх из глаз Дайлина выветрился начисто, сейчас они блестели в свете костра, юношу захлестнуло воинской романтикой. И только один Рустам почувствовал некую наигранность в голосе друга. Гарт не просто балагурил, бывший сержант привычно поднимал боевой дух молодых и неопытных бойцов перед боем. И делал это поистине виртуозно. Город был погружен в тревогу, казармы были полны страха, и лишь у костра перед главными воротами не было места унынию и испугу.

Благодарный капрал распорядился накормить безнадежных ужином, что было весьма кстати после голодных дней на каменоломне. После сытной и вкусной каши с мясом и мягкого белого хлеба лежать у костра под открытым небом и слушать солдатские байки было невыразимо приятно. Дайлин вскоре свернулся калачиком и уснул. Рустам хотел было сходить за одеялами в казарму, но раздобревший и приободрившийся капрал выделил им одеяла из своего запаса. Одеяла были чистыми и добротными. Укрываться таким одеялом было сущим удовольствием.

Спать Рустаму абсолютно не хотелось. Стражники временами сменялись у ворот, будучи в приподнятом хорошем настроении, они не спали и, сидя у костра, травили бесконечные мужские байки. Гарт теперь молча лежал у костра, завернувшись в одеяло. Рустам взял свое одеяло и подсел к нему поближе.

– Что, братец, не спится?

– Тревожно мне что-то, – честно признался в ответ Рустам.

– С чего это вдруг? – лениво поднял Гарт правую бровь.

– Не знаю, что делать.

– Можешь поспать, а можешь стражников послушать, у них жизнь богатая, скучно не будет.

Гарт широко и с наслаждением зевнул.

– Да нет, ты не понял, – мотнул головой Рустам. – Я не про сейчас говорю, я о будущем. Что делать, когда мы окажемся в бою? Нас будут учить или как?

– А-а-а, вот ты о чем, – понял наконец Гарт его сомнения. – Ну так можешь успокоиться, учить нас никто не будет.

– Почему? – удивился Рустам. – Я, например, даже не представляю, что мне нужно будет делать в бою и как себя вести. Какая же в таком случае от меня польза?

– Никакой, – согласился с ним Гарт. – Только учить нас все равно никто не будет.

– А как тогда мы будем драться? – Рустам недоуменно развел ладонями. – Или нам просто всунут в руки по мечу – и вперед, бей каждого, кого не знаешь?

– Приблизительно так, – кивнул Гарт, – вот только мечей нам никто не даст.

– И чем мы тогда будем драться, голыми руками? – еще больше удивился Рустам.

Гарт недоуменно посмотрел на его растерянное лицо и со смехом хлопнул себя ладонью по лбу:

– Извини, я совсем забыл, что ты из другого мира. Пожалуй, тебе в самом деле не помешает узнать хоть что-то, прежде чем оказаться в мясорубке. – Гарт откинул одеяло и сел рядом с Рустамом. Стражники сидели с другой стороны костра и были увлечены своим разговором. Капрала среди них не было, ушел проверять посты. – Ладно, давай для начала узнаем, что тебе известно о войне?

– Ну-у, – Рустам неуверенно почесал в затылке, – я немного знаю о том, как воюют в моем мире, и совершенно не знаю, как это делают здесь.

– Ясно, – прищелкнул Гарт языком, – значит, начнем с самого начала. Готов?

– Готов, – Рустам всем своим видом выразил предельное внимание, от уроков Гарта, вполне возможно, зависела его жизнь.

– Короче, так… – Гарт на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, и затем продолжил: – Начнем с того, что о мече можешь забыть сразу. Во-первых, мы с тобой копейщики, а во-вторых, меч – слишком дорогая штука для обычного безнадежного. Есть еще и другие доводы, но для начала хватит и первых двух. Так что нашим оружием будет копье. Знаешь, что такое копье? – спросил он у Рустама, Рустам молча кивнул в ответ. – Отлично, помимо копья тебе положен большой пехотный щит и длинный нож. Оружие достаточно простое, освоить его несложно, но тренировка все равно нужна. Обычный строй для нашего полка – три шеренги, если позволяет местность. Если места мало, шеренг может быть шесть, семь или даже все тридцать. Но типичный строй копейщиков – три шеренги. Что тебе еще нужно знать, так это то, что при любом количестве шеренг наше с тобой место впереди, в первой шеренге.

– Почему? – спросил Рустам.

– Потому что мы первый пул первой сотни, – пояснил Гарт. – Самое что ни на есть мясо. В любом отряде копейщиков, не только у безнадежных, заведен подобный порядок. Первая сотня – это первая шеренга. Она примет на себя первый удар и понесет самые сильные потери. Испокон веков в первую сотню набирают самых слабых и малоопытных бойцов. Их участь – принять на себя главный удар. Вторая шеренга состоит уже из более сильных и опытных бойцов. Их задача – окончательно погасить силу вражеского удара и удержать строй. Третья шеренга – это ветераны, самые опытные и опасные солдаты. Основной урон в бою наносят врагу именно они. Их задача – бить противника из-за спин первой и второй шеренги. Третья шеренга – это костяк любого отряда, ее берегут и не бросают понапрасну в пекло. Третья шеренга – это лучшее оружие и лучший доспех. Третьей шеренге платят повышенное жалованье, и набирают капралов только из нее. И все эти блага даются ей не за просто так. Враг может уничтожить первые две шеренги до основания, но, пока не сломлена третья шеренга, полк жив и держит позицию. А уставшему и потерявшему темп удара врагу предстоит сразиться с самыми лучшими бойцами отряда. При Карле Втором, короле-воине, в коронном полку копейщиков из Лансье эльфы за четыре месяца трижды поголовно вырезали первые две шеренги, но третья шеренга каждый раз стояла насмерть. Больше половины солдат из той третьей шеренги дожили до самого конца войны, а двое удостоились высшей почести – получили рыцарские шпоры из рук самого короля. Вот так-то, братец. Третий пул третьей сотни – это лучшие из лучших и мечта любого копейщика.

– У нас ведь тоже есть третий пул третьей сотни? – не удержался Рустам от вопроса.

– Есть. – Гарт помрачнел, вспомнив о своих теперешних сослуживцах, и резко отрезал: – Только все, что я сказал, к ним не относится.

Его последние слова потонули во взрыве веселого смеха. Рустам, слушавший Гарта с неподдельным интересом, внезапно обнаружил, что он не одинок. Стражники, забросив свою беседу, пересели поближе, чтобы тоже послушать Гарта. И это неудивительно, начав рассказывать про дело всей своей жизни, Гарт сбросил с себя маску обычной невозмутимости и спокойствия. Глаза его горели огнем жарких схваток и яростных сражений, жесты, сопровождавшие слова, были четкими и жесткими, словно удары отточенного копья. Он больше не балагурил и не притворялся, как делал до этого, чтобы поднять страже боевой дух. Нет, он рассказывал о том, что выстрадал сам. Говорил о том, что знал лучше всего. И это завораживало похлеще веселых баек. Молодые стражники, весьма серьезно относившиеся к воинской науке, слушали Гарта с не меньшим интересом, чем Рустам. Но стоит ли их винить, что они не смогли удержаться от смеха, когда речь зашла о безнадежных. Уж им ли не знать, что представляют из себя их подопечные на самом деле.

Гарт недовольно покосился на их веселые лица и специально для Рустама пояснил:

– В нашем полку нет ни одного балбеса, которого в нормальном отряде поставили бы в третью шеренгу. Даже унтер третьей хоть и бывалый солдат, но дальше второй ему не светит.

– И как же тогда туда попасть? Ведь если тебя послушать, то выходит, что в третью шеренгу простых смертных не берут.

Рустам не подшучивал над Гартом, ему действительно было интересно. Гарт это понял, поэтому весело подмигнул и ответил:

– Легко. Идешь в первую шеренгу. Выживешь в первых боях и гарантированно попадешь во вторую, покажешь себя во второй шеренге, и если опять-таки выживешь, то займешь освободившееся место в третьей.

– Действительно легко, – наивно улыбнулся молоденький стражник с детским пушком на верхней губе.

Остальные стражники засмеялись, да и Рустам не. удержался от улыбки. А стражник постарше, судя по шраму на левом виске, успевший побывать в серьезных переделках, наставительно произнес:

– Это только звучит легко, тут главная загвоздка в том, чтобы выжить. – Молоденький стражник густо покраснел, и стражник со шрамом не удержался от дружеской подколки: – Впрочем, Вильно, если ты выживешь хотя бы в трех боях, мы с ребятами обратимся прямо к графу, чтобы он произвел тебя сразу в сержанты.

Его слова потонули в новом взрыве смеха. Молоденький стражник покраснел еще больше, что только усилило общий смех.

– А что вы ржете? – неожиданно поддержал молодого стражника капрал. Он закончил обход постов и, возвращаясь к костру, услышал последнюю шутку. – Кто из вас может знать, сколько у нас останется сержантов после трех боев? И кто сейчас может с уверенностью сказать, как мы проявим себя в серьезном деле? – Стражники притихли, а капрал подошел к Вильно и положил ему руку на плечо. – Может, рядом с нами сейчас сидит будущий герой войны и мы все будем гордиться, что служили с ним рядом. – Пришла пора краснеть стражникам, а вконец засмущавшийся Вильно приободрился. Капрал обвел серьезным взглядом своих солдат и посмотрел на Гарта. – Что скажешь, безнадежный? Прав я или нет?

– Все верно, господин капрал, – серьезно подтвердил Гарт. – Героями не рождаются, героями становятся.

– Вот, – капрал поднял вверх палец, – слышите? Забудьте, кто кем был в мирное время. Война – это злая, смердящая смертью старуха. Но в одном ей не откажешь – она срывает маски и обнажает души. Кто есть кто, станет ясно в первой же серьезной заварушке. Помните об этом и не смейтесь попусту над своими боевыми товарищами.

Капрал обвел внимательным взглядом своих затихших солдат, встретил одобрительный взгляд Гарта, усмехнулся и отрывисто приказал:

– Вильно, Блаттер и Арно, пора на пост. Копья на плечо – и за мной.

Трое названных стражников поспешно вскочили со своих мест и, подхватив копья, ушли в темноту вслед за капралом. Оставшиеся стражники невольно задумались над словами своего командира. А Рустам, вспомнив капрала Кнута, впервые реально оценил ту пропасть, что отделяла безнадежных от настоящих солдат. Впрочем, к Гарту это не относилось, он настолько же превосходил стражников, насколько они превосходили безнадежных. Мысль о Гарте вызвала у Рустама новый вопрос:

– Гарт, помнишь, ты рассказывал, что дослужился до первого сержанта? А что это значит – сержант первой шеренги?

Гарт удивленно посмотрел на него и рассмеялся, взбудоражив повисшую было тишину. Оставшиеся стражники широко заулыбались, и Рустам понял, что опять сморозил глупость. Впрочем, от него не ускользнуло, что после его слов стражники не только повеселели, но и посмотрели на Гарта с неподдельным уважением в глазах. А Гарт, справившись со смехом, хлопнул друга по плечу.

– Никак не могу привыкнуть, что ты ни хрена в этом не петришь, – дружески прогудел он прямо у него над ухом, а для стражников пояснил: – Парень издалека, в наших делах ничего не понимает, ну да ладно, сейчас объясним. Первый сержант, братец, – это… – Гарт задумался и внезапно махнул рукой. – Нет, так не пойдет. Лучше объясню тебе с самого начала. Давай на примере нашего полка, так будет наглядней. Смотри – мы служим в первом десятке, так?

– Так, – Рустам кивнул.

– Десяток – это самый маленький боевой пехотный отряд. В десятке – десять солдат и командир десятка, капрал. Следом идет пул, в него входят три десятка и три капрала. Всего получается тридцать три бойца. Командует пулом сержант. Затем следует сотня. В сотне три пула, это девяносто солдат, девять капралов и три сержанта. Получается сто два бойца, командует сотней унтер-офицер, можно просто унтер. Сотня – это уже серьезно, поэтому к каждому унтеру помимо трех пулов прикреплены четверо солдат и сержант. Один солдат – «вестник», его задача – нести в бою «весту». «Веста» – это шест с бронзовым львом, в сотне играет роль полкового знамени, – пояснил Гарт, увидев по глазам Рустама, что ему слово «веста» ничего не говорит. – Второй солдат – барабанщик, третий и четвертый – гонцы. Все четверо солдат по совместительству служат унтеру в качестве прислуги. Сержант прислугой не является, он помощник унтера и его заместитель. В случае гибели унтера командование над сотней переходит к этому сержанту. Именно его и называют первым сержантом. Этот чин младше унтера, но старше обычного сержанта.

– Теперь ясно, – улыбнулся Рустам и, вспомнив старые советские фильмы, спросил: – А старшие сержанты бывают?

– Нет, – отрицательно мотнул головой Гарт, – старших сержантов не бывает, зато бывают полковые сержанты и штабные сержанты. Но давай, чтобы ты не сбился, по порядку. Следующим идет полк. Это три боевые сотни – двести восемьдесят два солдата, восемнадцать капралов, девять сержантов, три первых сержанта и три унтер-офицера. Командует полком…

– Стоп! – перебил его Рустам. – Почему двести восемьдесят два солдата, ведь в каждой сотне по девяносто солдат?

– Ты забыл про «вестников», барабанщиков и гонцов, – напомнил ему Гарт.

– Точно, извини, что перебил.

– Все нормально, если что непонятно, говори сразу, – подбодрил Гарт Рустама и продолжил: – Итак, командует полком – офицер. Это может быть капитан или полковник, а если полк гвардейский, то даже генерал.

– Это точно! – воскликнул один из стражников простоватого вида. – У меня дядя как раз в гвардейском служил, так у них… – Закончить ему не дали, со всех сторон зашикав и замахав руками, чтобы не перебивал рассказчика. Простоватый стражник сконфуженно замолчал. Хоть слова Гарта были новостью только для Рустама, но все настолько доходчиво и просто разложено по полочкам, что даже стражники сидели тихо и внимательно слушали.

Убедившись, что тишина восстановлена, Гарт продолжил:

– К полку помимо трех линейных сотен положен хозотряд. Это сильно урезанная сотня, от шестидесяти до восьмидесяти человек. Они тоже носят солдатскую форму, но полноценными бойцами не считаются и получают меньшее жалованье.

– А по вашим этого не скажешь! – выкрикнул чей-то задорный голос, и стражники радостно заржали.

Действительно, упитанные и румяные рожи хозотрядовцев сильно контрастировали с худыми лицами остальных безнадежных.

– Это потому, что у нас все делается через жо… – отпарировал в ответ Гарт, чем вызвал новый взрыв смеха.

Рустам смеялся вместе со всеми до упаду, хотя, если подумать, для него это было скорее грустно, нежели смешно. Когда смех затих, Гарт специально для Рустама прояснил:

– Я еще раз говорю, что это по отношению к нормальному боевому полку. В гвардейских полках дело обстоит немного иначе, ну и у нас, конечно, все делается по-другому.

– Ага, через жо… – воскликнул все тот же голос, вызвав на лицах новые улыбки.

– Ладно, будет, – притворно нахмурился Гарт, – хватит нас грязью поливать, мы и без этого дурно пахнем. Ну так вот, возвращаясь к теме. Хозотряд состоит из трех урезанных пулов – кухонного, вещевого и транспортного. Чем они занимаются, объяснять, надеюсь, не надо. – Гарт посмотрел на Рустама, и тот согласно кивнул, давая знать, что ему пока все понятно. – Хорошо, кроме хозотряда полку положены стрелки. Обычно это арбалетчики, пул или два, иногда даже целая сотня. В зависимости от полка или от его боевой задачи. В нашем полку это не просто арбалетчики, это так называемый «охранный пул».

– Капитанские ублюдки! – буркнул один из стражников с неприкрытой злостью.

Рустам удивленно на него оглянулся. Гарт заметил его взгляд и решил объяснить:

– Их задача не прикрывать нас стрельбой на поле боя, а следить, чтобы мы не разбежались, и в случае чего стрелять нам в спину. Но стражников злит не это, их злит то, что эти ребята носят форму городской стражи, которую им обязан выдать город, получают такое же жалованье, как они, которое им тоже выплачивает город, и при этом почти ни хрена не делают. Не патрулируют улицы, не рискуют жизнью, и вдобавок они еще и не солдаты. Так, всякая мразь, которую наш капитан не прочь посадить на тепленькое место за определенную мзду. Ведь вот какая странная чертовщина получается, форму им выдает город, жалованье платит тоже город, и формально они – городская стража. Но назначать, увольнять или наказывать их может только наш капитан. А сержанты и унтеры доблестной городской стражи не имеют над ними абсолютно никакой власти. Вот и получается, что с подачи нашего славного капитана «охранный пул» позорит честную форму лондейлской городской стражи. Верно ли я все объяснил, господа стражники?

В ответ раздались одобрительные возгласы:

– Верно!

– Еще бы!

– В точку попал!

И только прожженный стражник, со шрамом на левом виске, угрюмо подметил:

– По лезвию ходишь, парень. Дойдут твои слова до вашего капитана, худо будет. Сам знаешь, здесь и за меньшее люди гибли.

– Ты прав. – Глаза у Гарта заледенели. – Да вот только кто ему об этом скажет, разве есть здесь такие?

В ответ стражники закричали и замахали руками в гневе:

– Аж два раза!

– Нет здесь таких!

– Да пошел он, этот капитан! Он нам не указ!.

– Кто ему скажет?! Мы с ним на одном поле даже сра… не сядем, не то что наушничать!

Даже у стражника со шрамом потеплел взгляд, и он сказал:

– Здесь таких нет. Но кто его знает? Парень ты толковый, жалко будет, если что…

– Нам ли теперь бояться, стража? – В голосе Гарта снова проскользнули веселые нотки. – Послезавтра выступаем, а если предстоит войти в реку, глупо бояться дождя.

– Хорошо сказано, безнадежный, – ответил ему уверенный властный голос, услышав который стражники вздрогнули и поспешили вскочить и вытянуться в струнку.

В круг света, отбрасываемый костром, вступил человек в форме стражника, с крепким телом и волевым лицом. На рукаве его краснели сержантские нашивки. Гарт, а вслед за ним и Рустам поспешили последовать примеру стражников и, выпрямившись, отдали честь. Кто-то бросился будить двух спавших стражников и Дайлина, но сержант упреждающе поднял ладонь:

– Не надо, пусть спят. – Он подошел к Гарту с Рустамом и цепким взглядом окинул их с ног до головы. – Кто такие?

«Влипли», – подумал Рустам, а Гарт молодцевато отрапортовал:

– Безнадежные, господин сержант! Первый десяток первого пула первой сотни!

– Ух ты, смертники! – угрюмо усмехнулся сержант. – Что здесь потеряли?

– Душно в казарме, господин сержант! – ответил Гарт, глядя неподвижным взглядом поверх его головы.

– Это верно, в казарме душно, – подтвердил сержант, задумчиво оглядев взбодрившиеся лица своих подчиненных. Он не мог не отметить благую перемену в их настроении и понимал, чем эта перемена вызвана. В другое время овцам досталось бы по самое «не хочу», но это в другое время – в мирное. Сержант еще раз посмотрел на Гарта, по достоинству оценил его солдатскую выправку и принял решение: – То, что ты про реку сказал, солдат, – это верно. И про то, что вам послезавтра выступать, – это тоже верно. И даже про капитана вашего – не поспоришь. Вот только такой опытный солдат, как ты, должен знать, что вести такие речи в военное время – это подрыв дисциплины и саботаж. И даже отдает изменой.

– Виноват, господин сержант! – рявкнул Гарт, а Рустам нешуточно приуныл.

– Еще бы! – жестко отрезал сержант, встал прямо перед Гартом и уже спокойно продолжил: – Чтобы такое больше не повторялось, ясно?

– Ясно, господин сержант!

– То-то же, отдыхайте бойцы.

Сержант развернулся было и пошел в сторону ворот, когда оттуда бегом прибежал предупрежденный стражниками капрал. Он, задыхаясь, выпрямился и, запинаясь, доложил:

– Г-господин сержант, на п-посту все в порядке.

Сержант дал ему немного отдышаться и затем строго спросил:

– На посту, может, все и в порядке, а почему у тебя здесь посторонние? Службу не знаешь?

– Господин сержант, я могу все объяснить… – густо покраснел капрал.

– Ладно, уже разобрались, – прервал его сержант, – пускай остаются. А вот что у тебя на постах происходит, мы сейчас с тобой и проверим.

Только когда сержант с капралом растворились в темноте, стражники позволили себе расслабиться и снова расселись вокруг костра. Рустам с облегчением перевел дыхание, а Гарт негромко заметил:

– Толковый у вас сержант, ребята.

– У нас все такие, – ответил ему стражник со шрамом на виске.

– И граф у вас толковый, – добавил Гарт, а стражник со шрамом усмехнулся:

– Потому и сержанты у нас – такие.

Гарт многозначительно кивнул в ответ, а стражники помоложе задумались над этими словами. Гарт тем временем сладко потянулся и широко зевнул.

– Гарт, ты не докончил, что там еще к полку полагается? – напомнил ему Рустам.

– Ах да… – Гарт рассеянно провел ладонью по лицу. – Кроме стрелков командиру полка полагается заместитель в лице первого унтера, полковые сержанты, вестовые капралы, штаб… Мм… Рустам, если ты не против, давай закончим в другой раз. Спать хочется зверски. Все равно офицерская должность тебе в ближайшие дни не светит. Так на хрена тебе эта лабуда?

– В принципе действительно не нужна, вот только помнишь, с чего мы начали разговор? – напомнил Рустам. – Скоро в бой, а что там надо делать, я до сих пор не представляю.

– Мм… – Гарт задумчиво взъерошил свою буйную шевелюру. – Ну в бой нам в принципе идти придется не завтра и даже не послезавтра, послезавтра мы только выступим из города. Значит, время у нас еще есть. К тому же бой бою рознь. На месте будет лучше видно, что нужно делать. В общем, давай поступим так. – Гарт заглянул другу в глаза. – Ты мне веришь?

– Верю, – твердо ответил ему Рустам.

– Тогда ни о чем не волнуйся, на первое время моего опыта хватит на троих, а дальше разберемся. Лады? – Гарт смотрел ему прямо в глаза, и Рустаму было этого достаточно.

– Лады.

– Вот и здорово, – улыбнулся Гарт, – а теперь спать, спать и еще раз спать.


Глава 4 КОРОЛЕВСКИЙ ИЗГНАННИК | Путь безнадежного | Глава 6 БИТВА НА МАЛЬВЕ