home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Вначале ему было плохо. Он не понимал, где он находится, что с ним случилось, и что происходит теперь. Более того, он вообще не понимал, кто он такой. У него страшно болела голова, и его мутило. Поэтому первая связная мысль была — ага, голова у него, всё-таки есть, раз болит…

Потом он вдруг понял, что лежит на полу, и у него затекла правая рука. Почему-то он был уверен, что именно правая, потому что, как ему казалось, он на ней лежал. Он попытался вытащить её из-под себя, но не смог, так как было непонятно, в какую сторону надо тащить. Тогда он просто перевалился на спину и попробовал пошевелить своей правой, затёкшей рукой. Тут же выяснилось, что правая рука пребывает в нормальном состояний, а затекла наоборот другая. Но вот, какая именно рука затекла, он уже не мог определить точно. Тогда он решил попробовать пошевелить сразу всеми руками, а заодно, на всякий случай, и всеми ногами, чтобы выявить затёкшую конечность наверняка.

Что из этого получилось, он так и не узнал, так как неожиданно оказалось, что он лежит на животе, лицом в пол и ему очень трудно дышать. Он с усилием приподнял голову, судорожно вздохнул, и приоткрыл глаза. В поле его мутного зрения оказался странно знакомый предмет округлой формы.

Какое-то, неопределённо долгое время он смотрел на этот предмет, тяжело дыша, и безуспешно пытаясь понять, что же это такое. Но так и не понял, однако устал держать голову в приподнятом состоянии. Тогда он нежно уложил её на мягкий палац левым боком и подумал:

«Интересно, а почему это обруч интерфейса сети дронов, валяется на полу?».

Эта мысль оказала на него отрезвляющее действие, и он, наконец, очнулся. И тут на него накатило — ему стало по-настоящему плохо. Ему стало так плохо, что он заплакал. Заплакал, горько и безутешно, как плачут взрослые дети, осознавшие всю бездну, происшедшего с ними несчастья, когда невозможно уже ничего сделать, не исправить и не вернуть всё назад.

Он вспомнил Остров, и вспомнил всё, что с ним случилось. И подлый выстрел Базуки, и отчаянный крик Куба, и сумасшедшую боль, огненным вихрем ворвавшуюся в его голову. И он подумал, да, на этот раз меня выкинуло с Острова, капитально и самым безобразным образом. Гораздо более безобразным, чем во все остальные разы, за всю его Островную карьеру. И он попытался подумать ещё, но тут его замутило сильнее, и он, кряхтя и прилагая невероятные усилия, встал и побрёл в ванную, с трудом переставляя ноги, из-за того, что никак не мог определить, сколько же ног в наличии у него имеется.

В ванной выяснилось, что его не столько мутит, сколько очень хочется в туалет по малой нужде, и при этом сил и времени идти туда, у него уже нет. Пришлось всё делать тут же, включив предварительно воду.

Так вот, что у меня, оказывается, затекло, с облегчением подумал он, спустя некоторое время. Воистину душа у человека находится под мочевым пузырём — как оправишься, на душе легче становится.

Он бесконечно долго стоял вплотную у ванны, глядя почему-то в потолок, на точечные источники освещения, и всё пытался по своим ощущениям определить, сколько же времени прошло с момента его выпадения из телепатической сети дронов.

Ни черта не определил. Зато ещё раз ярко увидел перед глазами последние моменты своего пребывания на Острове. И снова услышал отчаянный крик Куба. И снова ощутил свою беспомощность и жгучую боль в мозгу.

Что-то случилось с Кубом. Что-то очень серьёзное. Похоже на то, что он погиб. Меня бы не выкинуло с Острова, если бы Куб остался жив, потому что он держал сеть. Этот идиот Базука, всё-таки попал в меня. Столько раз он стрелял мимо, но в этот раз ему повезло, и он попал. Наверное, он сейчас очень рад. А Куб, наверное, мёртв. И у него опять навернулись слёзы.

И, надо же, как это больно, когда тебя, таким вот наглым образом, насильно отрывает от дрона в телепатической сети. Такое чувство, словно стеганули жгучей крапивой прямо по оголённому мозгу. Вот дрянь какая. Куб мёртв. А остальные? Что с ними? Он даже не представлял, какие повреждения его дрону нанесла эта базуковская пуля. Где-то, в глубине сознания, теплилась надежда, что может, и не такие уж страшные. А может, и не мёртв Куб, а тоже только оглушен и потому оборвал связь? С чего это я вообще решил, что он мёртв? Чего это я тут расстонался-то? Может, всё ещё не так уж и страшно?

— Дрон! Куб! Тишина. Мёртвая тишина.

— Куб! Тор! Шарик! Есть кто-нибудь в сети? Дайте знак! Дроны, чего молчите? Не молчите, дроны… Пожалуйста, не молчите…

Собственный голос вывел его из ступора. Он тяжело вздохнул, заправился, сполоснул руки, закрыл воду и вышел из ванны.

Интересно, подумал он, что правильнее называть дроном? Все называют всего робота целиком — дрон. У тебя какой дрон, «кентавр»? А у меня круче — «барс»! Я за него столько бонов отвалил, тебе и не снилось.

А ведь это просто шасси. Корпус, механика. А сам дрон — это кристалл, который является, по существу, очень мощным автономным компьютером, со своими процессорами, памятью, внутренним источником питания и интерфейсом связи с устройством управления всего комплекса. Через который он и управляет всеми узлами робота. С другой стороны на кристалл дрона выходит процессор связи, через который дроном управляет человек. Процессор связи замкнут так же и на устройство управления, что позволяет управлять роботом напрямую, хоть и не так эффективно. Таким образом, думал Алекс, уставившись в стену напротив выхода из ванны невидящим взглядом, дроном надо называть именно кристалл дрона, а не дрона целиком, потому, что целиком это будет робот или управляемый модуль, которым управляет дрон. Который кристалл… Параллелепипед…

Куб, Шарик, Тор. Где же сейчас они, и что с ними? Надо срочно выходить на Остров. Рейнджеры должны были доставить всех в Карчму.

И он пошел на кухню. Механически взял из холодильника банку с квасом. Открыл её, и, не отрываясь, выпил почти всю. Шипящий, прохладный квас взбодрил его, и на душе полегчало ещё. Он поставил недопитую банку на кухонный стол, и подошел к окну.

За окном из низких, лохматых, с чёрными разводами, серых туч, сыпала мелкая морось, едва-едва вышедшая из состояния тумана. Некоторое время он тупо смотрел на мокрый двор, с мокро блестящими автомобилями на стоянках, затем зябко передёрнул плечами, повернулся и отправился к компьютеру. В голове уже не было боли. Такое чувство, что там вообще ничего не было — ни боли, ни мыслей, ни сети дронов, ни чего-то другого. Пустышка. Банка с мозгами.

В своей комнате он едва не наступил на интерфейсный обруч, поднял его, надел, и плюхнулся в кресло. Нацепил сенсорные перчатки и разбудил дремлющий комп. И, глядя в оживший экран, определил, наконец, сколько сейчас времени. Ого. Оказалось, что он валялся в дурмане более двух часов. Вот это удар по мозгам. Выходит связь в телепатической сети не является безопасной, раз нештатный обрыв обернулся таким сильным обмороком. Да-а-а… Не легко быть первопроходцем.

Некоторое время он сидел без движений, осмысливая свой, вновь обретённый статус. Ничего толком осмыслить, со своей небоеспособной головой, он не сумел, однако ощутил острое разочарование от столь не романтического своего состояния. Как-то первопроходцы виделись ему по-другому.

Ладно, первопроходец, пошли уже на Остров. Там меня должны уже ждать. Наверняка рейнджеры не тащили моего дрона в Карчму пешком. Наверняка вертолётом его давно уже забросили к Корчмарю. Наверняка он уже занимается им. И наверняка ругает меня, на чём свет стоит, за такое плохое отношение к сбережению вверенной техники. И давно уже меня ждёт.

Он секунду поколебался, затем набрал имя и пароль, для соединения с «лизардом».

Алекс поднял «лизарда» из позы покоя в мастерской Корчмаря — тот отдыхал у стенки, недалеко от выхода. Рядом, аккуратно подобрав под себя ноги, дремал дрон Педро. Настроечный стенд был отключен, ремонтное место пустовало. Корчмаря в мастерской не наблюдалось. Зато с улицы, со стороны навеса над верстаком и кузнечным горном с наковальней, доносились размеренные, звонкие, сдвоенные удары молота — Корчмарь работал кузнецом.

Тут Алекс, вдруг, сообразил, что ощущения от дрона поступают какие-то странные, словно если бы ты только что самостоятельно летал в воздухе, свободно и непринуждённо, получая удовольствие от самого этого действия. А тебя, раз, и заперли в тесной кабинке неуклюжего самолётика, и ты сразу лишился и свободы, и непринуждённости.

Да-а… К хорошему привыкаешь быстро. Как легко он себя чувствовал в дроне, будучи связанным в телепатическую сеть с Кубом. И как неуютно сейчас. Может всё это из-за того, что голова ещё не полностью восстановилась, после такого психического удара? Или из-за того, что в мозгу ощущается постоянное странное жжение, словно горит свежесодранный участок кожи на теле? Может этот, «содранный» участок сознания, и не даёт ему, как следует слиться с дроном сейчас? Может, следует подождать, пока он «заветрится»? Но вот, ждать-то как раз, было ещё более невыносимо.

И он, морщась, пошевелил руками и ногами, чтобы убедиться в их работоспособности, потрогал рукоятки мечей, проверил индикацию, и со вздохом подумал: — «Да-а, а всё-таки „лизард“ значительно круче моего старого дрона. В таком корпусе мне было бы легче с Базукой разбираться». И он вздохнул ещё раз, и потопал, не спеша, на улицу: — «И чего это он там куёт, интересно?»

А на дворе было тихо. После полумрака мастерской, мир вокруг выглядел ярким и пронзительно реальным. Гористые окрестности Карчмы, волнистая равнина моря, белёсый небесный свод просматривались чётко и контрастно, насколько хватало взора. Высоко в небе западный ветер быстро гнал тонкие слоистые облака, шумел деревьями на недалёких каменистых склонах, а у Карчмы было затишье — с запада её прикрывала скала с ретранслятором, поэтому получалась этакая тихая заводь. Со стороны кузни, завихрениями долетал древесно-угольный дымок от горящего горна, и доносились металлические звяканья.

В смятении, Алекс направился туда. Что-то не так. Не должен был Корчмарь заниматься кузнечными делами сейчас. Он сейчас должен был его дрона на ремонтном месте чинить. Значит, что-то пошло не так.

Рейнджеры не могли не понять его. Он был железно уверен, что его поняли, и что дрон его должен быть уже тут. Рейнджеры всегда оказывают помощь, всем нуждающимся. Тем более, пострадавшим от «головоглазов» — они же видели, что Базука его преследовал с пальбой. Они не могли ему отказать. Они должны были доставить его дрона сюда. Неужели ещё не доставили, неужели его дрона, всё-таки тащат пешком? Но всё равно, больше двух часов прошло. Три почти. Нет, определённо, что-то не так.

— А, возмутитель спокойствия прибыл, — Корчмарь снял багровый металлический прут с наковальни и сунул его в горнило. — О тебе тут уже целые легенды слагают — витязь, вышедший из моря. Врут, небось, как всегда. А что там на самом деле было? Может, расскажешь?

— Где мой дрон? — Алекс нетерпеливо махнул рукой. Ему казалось, что он говорит тихо, но Корчмарь сказал:

— Не ори, я не глухой. Не знаю я, где твой дрон, мне не доложили. А вот тебя, Кибер часа полтора назад спрашивал. Как появится, говорит, пусть к Кузнецу наведается. Дело, говорит, важное. Правда, что за дело, со мной не поделился. Мимоходом рассказал только, как ты из моря выбирался и всё. Говорит, рейнджеры видели, как тебя волной смыло, а ты из-под воды сам выплыл. Так ли было? Или врёт?

Алекс смотрел на Корчмаря, плохо понимая, что он говорит. Затем до него дошло.

— Рейнджеры ему говорили? Значит, они меня не бросили. А дрон где, у них? Он на счёт дрона, ничего не сказал? Может, его на Полигон переправляют транспортом? А это очень долго будет… Не видел, с Фактории, корабли или вертолёты, не уходили в последнее время?

— А я за ними не слежу. Мне это не интересно. Может, и уходили, я вообще, только полчаса как из мастерской вылез. Всё дрона твоего Педры настраивал. Вот, щелкун! Так технику не беречь… А туда же — «Благородный дон, позвольте откланяться». Тьфу. Трепло.

— Ладно, — сказал Алекс, — понял. Ну, извини. Наверное, будет лучше, если я сейчас на Полигон пойду.

— Э, погоди. Так был ты под водой, или брешут? Может, ты какую-то хитрость измыслил, иначе связь же оборвётся… Алекс с сожалением посмотрел на Корчмаря и утомлённо сказал:

— Корчмарь, у меня был разумный дрон. И у нас с ним была телепатическая связь. И я часа два шел под водой, на большой глубине. А этот гад в меня попал и дрона повредил. Сволочь такая.

— Э-э-э, — тоже с сожалением протянул Корчмарь, — не хочешь говорить, не говори. Только дураком не прикидывайся.

Некоторое время они, молча, разглядывали друг друга, наконец, Алекс сник и произнёс:

— Да нет, не вру я. Только доказать ничем не могу — похоже дрон тот погиб. Пуля его, видать, разбила. Плохо мне сейчас, Корчмарь. Ой, плохо. Я ведь им обещал, что спасу их. Выведу из подземелий на свет и свободу. Сюда вот хотел их доставить, в нашу компанию. Ты бы сам на них посмотрел, а потом уж… И ничего не вышло. Облажался я, как последний дурак. Да только откуда я мог знать, что этот Базука, будет там сидеть, и словно бы меня подкарауливать? Там у меня, ещё двое разумных дронов осталось. И что с ними, и где они сейчас я не знаю. Ой, как всё плохо получилось… Корчмарь неуверенно крякнул, и глянул на него озабочено:

— Не врёшь… Ты это, сопли подотри, не девица. Давай-ка, дуй к Киберу, может все там, у него, и разъяснится?

Алекс, молча, неопределённо покачал головой, и совсем уже было, собрался обрубить связь и выйти из сети, как вдруг, снизу, со стороны тропы, ведущей от Карчмы к парковке, послышался какой-то шум и возня, и раздались непонятные, нечленораздельные вопли. Он резко вскинул голову, метнулся к краю площадки и глянул вниз. Там, в поте лица, Сеня, Вика и Джон тащили его многострадального дрона наверх.

Сеня, взгромоздив старого алексова дрона, на спину своего могучего «крабьего» корпуса, рыл осыпающуюся землю всеми своими шестью лапами, преодолевая затяжной подъём к Карчме. Вика в своём «рысьем» обличии ему активно помогала, подталкивая сзади. А мелкий скаут Джон им активно мешал, забегая, то справа, то слева, то сверху, то снизу, спотыкаясь об их ноги, и внося в общую картину усердного труда суету и хаос. Неразлучная троица достигла самого крутого участка в подъёме на утёс, и теперь буксовала на месте, чертыхаясь и азартно крича друг другу — «Давай-давай!», и «Поднажми!», и «Не лезь под ноги, балда, раздавлю!». Алекс обернулся к Корчмарю, крикнул:

— Иди, выручай! — и нырнул вниз, на помощь.

— Хариус, ты? Давай быстрее, сил уже нет! — обрадовано закричала Вика, увидев его. Затем глаза её округлились, во весь раскрыв оптики, она пронзительно завизжала, и прыгнула в сторону, оставив Семёна без помощи.

— Стой, куда!? Дурр-ра, держи! — заорал тот и поехал вниз, растопырив все свои лапы.

Алекс не успел его задержать, как сверху, чёрной громадой налетел Корчмарь, легко подхватил, сползающего Семёна вместе с его грузом, и стремительными прыжками умчался к себе наверх. Глядя в его сторону, Вика продолжала пронзительно верещать на одной ноте. А Алекс со всей поспешностью устремился за Корчмарём, оставив Джона и вопящую Вику внизу.

Наверху Корчмарь отобрал у опешившего Сени ценный груз, осторожно положил его на землю, и начал осматривать, аккуратно переворачивая с бока на бок. Алекс подбежал к Корчмарю и, вытянув шею, стал смотреть на своего старого, побитого товарища, пытаясь визуально определить, что с дроном, который кристалл. Жив ли, цел ли? Сеня стоял сбоку и чуть сзади, оторопело глядя на Корчмаря и встряхивая, время от времени, головой.

Из-за кромки обрыва осторожно высунулась голова Джона. Несколько секунд он смотрел на них, затем крикнул вниз:

— Иди сюда, здесь, кажется, всё в порядке!

Дождался Вику, и вместе с ней робко подошел, и стал позади Алекса, рядом с Семёном. Вика сразу же подтянулась к Алексу и ухватилась за его манипулятор, неотрывно глядя на громадного чёрного Корчмаря. Алекс в досаде отдёрнул руку, потому что Вика так сильно дрожала, что вся картинка на экране его виртуального монитора вибрировала и смазывалась, и было плохо видно, что Корчмарь делает. Вика тихонько обиженно всхлипнула, и тогда Алекс повернулся к ней и негромко, успокаивающе сказал:

— Ну, всё-всё, хватит пугаться. Это же наш Корчмарь, он совсем не страшный, — и легонько похлопал её по дрожащему корпусу. Он уже, как-то и позабыл, что на новичков первое знакомство с Корчмарём всегда производит неизгладимое впечатление. Лицо Викиного дрона выражало столько испуга, растерянности и страдания, что он, в конце концов, не выдержал, и слегка обняв её за торс, придвинул к себе, — ну, всё-всё, хватит дрожать! Что ты, как маленькая? Видишь, ничего страшного не происходит — сейчас моего дрона починят, и всё будет хорошо.

— Вот это дроняра! — громким свистящим шепотом просипел сзади Семён, — его бы на головоглазых натравить…

А Корчмарь, между тем, продолжал осмотр, не обращая ни на кого внимания. Алекс с болезненным любопытством глядел на своего верного друга. Вид тот имел ужасный. Пуля Базуки пробила его корпус навылет, немного выше и сбоку отсека установки кристалла дрона. Крышка отсека была сорвана, и болталась сейчас на каком-то обрывке крепления. Из пробоины в корпусе и разодранного отсека, торчали обугленные провода и покорёженные части механической начинки.

Сам кристалл дрона был на месте, но так сильно закопчён, что было непонятно, цел его корпус или нет. По-видимому, при попадании пули, в дроне возник пожар, скорее всего от замыкания силовых цепей. Горело, похоже, неслабо — даже пластик обшивки местами покоробился и выгорел. А потом его рьяно тушили — все внутри было просто забито песком.

Алекс наклонился и открыл бардачок. Кристаллов дронов там не было. Был моток обгоревшей бечевки, складной щуп, никому не нужная серебряная монета, а Тор и Шарик пропали. Потрясённый Алекс уставился на Корчмаря:

— Здесь были два дрона, — вскричал он, отодвинул от себя Вику и повернулся к Сене, — здесь были два дрона, куда вы их дели!?

— Алекс, друг, мы не виноваты, — Семён отступил на полшага, — вояки прилетели и забрали их. Хотели и этого забрать, да один из них сказал — «Брать только тех, кого он выносил». И всё, а мы ничего не трогали. Всё как есть притащили сюда. Как этот дроннер, что в нём был, просил, так мы и сделали — притащили в Корчму.

— Мы в охранении были, когда услышали выстрел, — негромко сказал Джон. — Прибежали. А там этот дрон из моря вдоль ручья выплывает. А за ним рвётся «головоглаз» с пистолетом, и издалека, на той стороне ручья, ещё подмога бежит. Дроннер только и успел сказать, отнесите, мол, меня в Корчму, а «головоглаз» в него и выстрелил. Дроннер упал и загорелся. Мы его потушили, доложили своим, на базу, и только хотели его унести, как набежали «головоглазы», переправились через ручей, и мы слегка задержались, так как нам пришлось с ними биться. Пока наши основные силы не подошли, мы ничего не могли поделать. Потом наши их погнали, а нам дали команду — доставить в Корчму. Но тут прилетели вояки. Ну и, дальше, всё как Семён рассказал. И вот мы здесь, в Корчме.

— Да! — радостно вскричал вдруг Семён, — я же тут только что, двоих завалил. Как мы к Корчме подошли, к нам два друида прикопались, какого-то дрына — чего несёте, куда несёте. Ну, я одного сразу вырубил, а за вторым пришлось побегать…

— Если кто-нибудь ещё раз произнесёт здесь «корчма», — неожиданно рявкнул Корчмарь, — выкину с обрыва! Здесь КАрчма, потому, что «КА»! Ясно?

Все присели, даже Алекс вздрогнул, а Вика тонко пискнула, и снова вцепилась в его руку. Повисла неловкая пауза, полная страха.

— Ладно, — сказал Корчмарь значительно тише и мягче, — надеюсь, все уяснили… Значит так. Дрон твой, похоже, цел, Алекс. Конечно, сейчас он полностью отключен — ему закоротило внутренний источник питания. Но там стоит защита от кэзэ, поэтому, как только коротыш уберём, всё вернётся в норму. Одно неудобство — все приобретённые им прокачки за последние пару месяцев сотрутся. Что поделать, так уж устроена память дронов — вся программа работает, приобретая необходимые навыки, в быстрой оперативной памяти, которая обнуляется при пропадании питания. В энергонезависимую, медленную память, приобретённые навыки переписываются только после длительной обкатки в оперативке. Это сделано для преимущественного запоминания только полезных навыков.

— Спасибо, Корчмарь, за компетентное объяснение, — сказал Алекс, испытывая сразу и радость и страх, — а как быстро ты его сумеешь запустить?

— Как только — так сразу, — пробурчал тот и подхватил дрона с земли, — быстро только кошки…

Он покосился на испуганную Вику, и потопал к Карчме, бережно неся калеку.

— И не ходите за мной, я сейчас буду очень занят. А когда я очень занят, я любого, кто мне помешает…, - он не договорил, зыркнул глазищами и вошел внутрь, затворив за собой дверь.

Корчмарь скрылся в Карчме, а Алекс и тройка рейнджеров, остались, растерянно стоять, посредине утоптанной площадки. Они стояли, молча, а вокруг них жил и звучал Остров.

Ветер с запада, дул не стихая, ровно шелестя кронами растущих вокруг площадки низкорослых деревьев. Басовито гудела, стоящая на скале, решетчатая мачта высокого ретранслятора. Далеко внизу, в прибрежных камнях, бились и шумели волны, наполняя микроскопическими брызгами, летящий над ними воздух и придавая ему тем самым, незабываемый, романтический морской аромат. Свежий запах моря, смешивался со свежим запахом влажных скалистых островных массивов, покрытых чахлой островной порослью. Тоскливые крики, мечущихся над морем чаек, сливались с беззаботным щебетом островных пичуг и звоном древесных цикад. Обычные запахи и звуки самого обычного земного кусочка суши, затерянного в самом обычном земном море. И ни чем этот кусочек суши не отличался бы от тысяч ему подобных, если бы не устойчивый запах пороховой гари, да грохот отдалённых взрывов, доносящийся время от времени с его коварных просторов. И если бы он не имел, столь странного механического населения…

— Ты спишь, что ли? Третий раз повторяю — ты можешь нам объяснить, что происходит на Острове? Из-за чего весь этот сыр-бор разгорелся? — Джон стоял перед ним и пристально глядел ему прямо в окуляры видеокамер, — в этом дроне, что мы тащили, снова ты был что ли, да? Опять от «головоглазов» удирал? Похоже, ты играешь какую-то важную роль, в этой странной войне. Алекс, ты пойми, нам же ни чего толком не объясняют. Сказали, что надо спасти важного товарища от преследования со стороны западных бандитских кланов. И всё. И потом, вояки… Я никогда не слышал, чтобы они так открыто вмешивались в Островные дела.

— Да ты чё, Джон! Чего тут непонятного? Этих «гловоглазов» давно пора было прижать покрепче, а то совсем нюх потеряли — к Четвёртому Бастиону хрен пройдёшь уже…

— Погоди Семён, — с досадой перебил его тот, — я не об этом сейчас. Так у тебя есть, что нам сказать, Алекс?

Необычно тихая Вика смотрела на Алекса круглыми, с фиолетовым отливом линзами глаз, и медленно, словно нехотя выпускала его руку из своей. А Семён, нетерпеливо переступал с ноги на ногу, и с отрешенным видом стукал клешнёй о клешню, видимо размышляя о том, каких бы дел он мог натворить, будь у него такой же корпус, как у Корчмаря.

— Знаешь, Джон, а я и сам многого не понимаю, — Алекс устало вздохнул, — так всё запуталось… В общем, это всё из-за дронов. Они живые… Ну, были живые, когда я их выносил. А потом Базука в меня попал, и я сейчас не знаю, что с ними…

— Кто живые!? — испуганным голосом воскликнула Вика, опять хватая его за руку — какие дроны?

— Те, что я нёс, которых военные забрали. И тот, которого Корчмарь чинить утащил, — он мягко, но решительно освободил свою руку из Викиного захвата.

— Слышь, народ! А пошли тех друидов распотрошим, у них вроде прокачка неплохая была, может, чего полезного есть, а?

— Сеня, замолкни! Кто живые, я не понял. Дроны!?

— Да, — сказал Алекс, — живые дроны. Они чувствуют, они думают. И они очень боятся умереть. И очень хотят попасть на Луну. «Головоглазы» за ними давно охотились. А я случайно влез. Так получилось. Хотя… Последнее время, мне стало казаться, что всё это было не совсем случайно. Такое чувство, что кто-то всё это очень хитро разыграл. А я… В общем, не важно. Понимаешь, Женя, они доверились мне. Я им пообещал, что их спасу. Они сидели под землёй в заточении почти два года. Они добрые и наивные, как дети. И я ведь их почти спас… Понимаешь, Женя, это уникальные дроны. Других таких нет. И, наверное, никогда больше не будет…

— Погоди, — нетерпеливо-удивлённо сказал Джон, — я не всё понял, конечно, но почему ты считаешь, что ты их не спас? Ты ведь их вынес, они же сейчас у военных, в безопасности. Значит всё в порядке. И с этим, который здесь, Корчмарь сказал, что всё в норме.

— Женя, сети дронов нет. Сеть пропала после выстрела. Я сам два часа без памяти провалялся. Я их сейчас ни кого не чувствую. Вообще. У меня же с ними был телепатический контакт. Мы были в единой телепатической сети. Сейчас пусто. Ноль.

Викины глаза побили рекорд округлости. А Сене было скучно, похоже, он вообще не догонял, о чем тут базар идёт, и отчего все эти страсти-мордасти.

— Вот это да! Если это правда, то это очень круто. У меня даже в голове не укладывается, как это может быть круто! Телепатия с дронами, это что-то из области фантастики, — Джон ошалело улыбался, — хотя, такой сильный шум, на весь Остров, показывает, что всё это вполне может быть правдой. Алекс, но это очень здорово! Я просто счастлив, что встретился с тобой, что мы все тебе помогаем. Здорово! Просто очень-очень здорово! Это же событие века! Не меньше. Только, ты меня прости, но, по-моему, ты паникуешь зря. Дроны ведь выключены, если я ничего не путаю. Вот сети и нет. Как только их включат, так сеть и появится. Разве не так?

— Может быть и так, — тихо сказал Алекс, — может быть, я и зря паникую. Я сейчас вообще, очень плохо соображаю. Простите, ребята, вы идите, погуляйте где-нибудь. А я больше просто не могу. Он отвернулся от них, и решительно направился ко входу в Карчму.

— Не вытерпел, припёрся таки, — пробурчал Корчмарь, искоса глядя на вошедшего в мастерскую Алекса, — ну, проходи уже, не стой столбом.

Бедный корпус убитого алексова дрона валялся в углу, безвольно раскидав конечности, а Корчмарь на полу, возле рабочего места, кисточкой тщательно отмывал кристалл Куба в тазике с жидкостью, от жирной въевшейся копоти. В мастерской стоял сильный спиртово-бензиновый запах. Кристалл матово поблёскивал, активно перемигиваясь индикаторными светодиодами — внутреннее питание уже функционировало, дрон жил. Алекс, обмирая, осторожно приблизился и спросил шепотом:

— Жив!?

— Очень необычный дрон, — пробурчал Корчмарь, не переставая драить корпус кристалла, — хоть и устаревший немного. Двойной какой-то… Нестандарт… Где это ты его достал?

— Это разумный дрон. Я с ним недавно познакомился и подружился. Это я его спасал из заточения… И, наверное, его нельзя было так просто выключать. Я боюсь, что это ему повредило. У него могло стереться самое важное, что составляет его душу. Давай скорей, вставлять его в мой корпус. А то он не может в сеть выйти без внешних источников питания…

— Душу, разумный… Как же! До хрена вас, фантастов развелось. Где тут быть разуму-то? Где? Какая душа? Тут одни железки — включил — работает, не включил — не работает. Что вы вечно со своими фантазиями дурацкими прётесь, бестолочи? Ладно, всё! Стой и молчи. Как почищу, проверим на стенде. А там видно будет, какая у него душа. Тебя, кстати, опять Кибер спрашивал. Чего, мол, не идёшь.

— Это разумный дрон, — упрямо сказал Алекс, — и пока я не убежусь, не убедюсь… что он живой, я никуда не пойду.

— Так, а я и не настаиваю, убеждайся, фантаст.

Корчмарь отложил щётку, взял кусок чистой ветоши, и тщательно протёр чистый чёрный кристалл досуха. Затем встал, подошел к проверочному стенду и, точным движением, вставил его в контрольное гнездо. Вспыхнул экран стенда, высветив менюшку проверок. Чёрным, почти человеческим пальцем, Корчмарь выбрал «полный тест» и нажал «ввод». Мерцания светодиодов на корпусе дрона приобрело упорядоченный волнообразный характер, и на экране, синхронно, побежали длинные столбцы символов.

— Ну, вот так. Сейчас он включен так же, как и в корпусе дрона. Даже в радиосети Острова присутствует. Можешь попытаться с ним связаться, обычным образом. Душа должна быть на месте.

Потрясённый, взволнованный Алекс смотрел на быстро мерцающие светодиоды и не мог заставить себя говорить. Чтобы выйти из ступора, он резко взмахнул рукой, ударился о край стола, и зашипел от боли. Корчмарь смотрел на него, прищурившись, с явным интересом.

— Дрон, — осторожно позвал Алекс. У него перехватило горло, и он откашлялся.

— Дрон! — позвал он громче, — слышишь меня, ты живой? Корчмарь крякнул, и взгляд его стал жалостливым.

— Пожалуй, тут не помешает дефибриллятор, — раздался сзади знакомый, насмешливый голос, — как вы считаете, благородные доны? Или, на ваш взгляд, клизма надежнее?

Корчмарь крякнул ещё раз, швырнул протирочную тряпку в тазик со спирто-бензиновой смесью, подхватил его и, недовольно и неразборчиво бурча, потащил в дальний угол мастерской. Алекс нервно обернулся. Педро Крот, собственной персоной, в личном дроне, стоял в углу, разминая, прогревающиеся мышцы. Его хитрая рожа просто сияла счастливой улыбкой.

— Прошу прощения, благородные доны, я несколько припозднился. Тому виной были неотложные дела, ряд которых, добрый юноша, возник и по вашей, пусть неосознанной, вине. Но я нисколько не расстроен, скорее даже наоборот. Должен вас от души поздравить, Алехандро, своими, непрогнозируемыми действиями, вам удалось-таки поднять превеликую бурю на всём нашем, таком благословенном, но слегка суетливом Острове. И даже вокруг него. В сияющих лазурью водах, омывающих наш, дорогой сердцу берег, корабль, с корсарскими наклонностями, пытался перехватить вас, во время ваших освежающих омовений. Но, многоопытные стражи кордона, пресекли эти его жалкие попытки. Однако, к сожалению, не всё идёт так чинно и гладко, в наших многотрудных делах. До сих пор продолжается неконтролируемая рубка и омерзительная махаловка на территории Западных Уделов. Нам, к скорби нашей, не всегда удаётся обуздывать слишком горячие головы в среде своих соратников. Это безобразие привело к тому, что бедных головоглазых друзей, расчленили и рассеяли по все их территории, и теперь безжалостно добивают наши славные рейнджеры в союзе с доблестными сталкерами. В стане врага царит разброд и властвует паника. Враг бежит, и шлёт возмущённые петиции на все островные порталы и сервера. А вы тут, с вашим паукообразным другом, спрятались в тёплом укрытии и занимаетесь спиритизмом, как я вижу, пытаясь вызывать дух Железного Дрона. Я, конечно, не склонен давать оценку, столь важному вашему занятию, однако…

— … твою хрень! — взревел во всю глотку возмущённый Корчмарь, и запустил в Педро алюминиевым ковшиком. — Заткни свой фонтан, или я заткну его сам!

Педро ловко увернулся, ковшик врезался в стену возле входной двери. Отскочил и, брякая, уехал под стенд настройки дронов.

— Простите великодушно, уважаемый мастер! Никого не хотел обидеть. Напротив, желая всячески выразить безмерное своё уважение, даже восхищение вашим талантом, я хотел, благородные доны…

— Ва-а-ауу! — снова взревел Корчмарь, и грозным, скользящим движением устремился в сторону попятившегося Педро.

— А ну, все заткнитесь, а то я за себя не отвечаю!!! — что было мочи, заорал Алекс и выхватил мечи. — Что вы как дети цапаетесь? Тут судьба человечества решается, а вы… прямо как дети малые. Корчмарь, давай быстро переставляй Куба ко мне в корпус. Что-то он не хочет со стенда в сеть входить. Я совсем не чувствую ни чего.

— Всё-всё, ребята, больше действительно не буду, простите. Чёрт попутал. Трудно из своего многолетнего образа, так сразу выйти. Корчмарь, простите — я дурак, чесслово!

— Какого такого, «куба»? — спросил тот, продолжая смотреть на Педро бешеными глазами.

— Ну, дрона, которого ты сейчас чистил. Его зовут Куб. Имя у него такое — Куб. Давай переставляй его быстрее!

Корчмарь презрительно фыркнул, как лошадь, подошел к стенду и вынул дрона. Затем, схватив Алекса поперёк туловища, открыл крышку отсека и быстро поменял кристаллы. Захлопнул крышку, шлепком оттолкнул его от себя на средину помещения мастерской, и с сарказмом в голосе почти прокричал:

— На! Вот тебе твой дрон, общайся с ним, как хочешь. Хоть с «кубом», хоть с «мубом». А ты, — он снова воззрел на Педро, — вякнешь ещё мне что-нибудь… чухонь.

И возмущённо сопя, снова потопал к дальней стенке мастерской и, не оборачиваясь, чем-то там мстительно загремел. Педро ухмыльнулся, покачал головой, и сосредоточил всё свое внимание на Алексе.

А тот стоял, не шевелясь, там, где оставил его Корчмарь, и тихо-тихо, не переставая, бормотал, словно молился:

— Дрон, ответь. Проснись, слышишь? Это я, человек Алекс. Ну, Кубик, не спи, это я, Алекс. Всё хорошо, мы прошли уже морским путём. Тор с Шариком целы, скоро их в сеть включат, опять все вместе будем. Давай, поднимайся, Кубик! Ну, давай же, Кубик, вставай!

Корчмарь затих, перестал сопеть и греметь железками, а Педро приблизился к Алексу, положил ему руку на плечо и, глядя ему прямо в окуляры, непохожим на себя, виноватым голосом, произнёс:

— Понимаешь, Алекс, в лаборатории, в Военной Зоне, их уже включали. И в стенде, и в составе всего модуля. Они работают нормально, без замечаний, как обычные дроны. Ни каких отклонений в параметрах нет. И ни какого разума в них не наблюдается. Обычные исправные дроны. Там все в растерянности. И тогда Алекс снова заплакал.


предыдущая глава | Сеть дронов | cледующая глава