home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XX


Ришар Валанс уже два часа ничего не делал. Он разложил по порядку свои записи, убрал их со стола и теперь, усевшись на стуле, через закрытое окно разглядывал римские крыши. Скоро наступит вечер. То, что собирались ему сказать инспектор Руджери и монсиньор Вителли, его не интересовало. Он закончил свой отчет, одну копию отдаст итальянской полиции, другую представит Эдуару Валюберу, а оригинал оставит себе на память и завтра уедет в Милан. Когда бомба взорвется, он будет уже далеко. Все закончилось.

Все закончилось, и теперь он сидел, грузный и неподвижный, и разглядывал римские крыши. Ну и помойка на этих римских крышах. Он отдаст им свой отчет и уедет. Дело сделано.

Эдуар Валюбер будет вне себя от ярости. Его послали сюда, чтобы развалить дело, а он вместо этого выдвинул и доказал свою версию, такую страшную, что никто и мысли о ней не допускал. Результат его вмешательства будет полностью противоположным тому, чего ждут от него в Париже. Конечно, еще не поздно придержать отчет и отдать его министру в собственные руки, чтобы никто ничего не узнал. Вот как ему следовало бы поступить. Пойти попрощаться с Руджери, потом доложить о своих выводах Эдуару Валюберу, и пускай министр решает, какое продолжение должно быть у этой истории. Хотя заранее ясно, что он решит: никакого продолжения не будет. Найдут козла отпущения, какого-нибудь неуловимого преступника, - надо же дать этому прискорбному происшествию благопристойную развязку. Так ему следовало бы поступить.

А он поступит по-другому. Ему удалось прорваться к правде, теперь он намерен рассказать о ней, и никто не сможет его переубедить. На самом деле ему очень хотелось, чтобы правда эта стала достоянием гласности, он все готов был сделать для этого.

Он оперся ладонями о стол и медленно приподнялся: у него затекли колени. Сложил отчет пополам и сунул в карман пиджака.

Он быстро шел по коридору отеля, руки в карманах были сжаты в кулаки. Он увидел Тиберия только в последний момент, когда молодой человек встал между ним и лифтом.

- Проход закрыт, - сказал Тиберий.

Валанс сделал шаг назад. Тиберий выглядел переутомленным и крайне возбужденным. У него была двухдневная щетина, и он как будто совсем не изменился с того вечера, когда Валанс был у него дома. На его черных брюках осела римская пыль, можно было подумать, что с ним случилась какая-то беда и он несколько суток не спал и не ел. По правде говоря, вид у него был угрожающий. Он заметно напрягся: готовился к нападению, если Валанс все же попытается пройти к лифту. Эта его решимость и покрытая пылью одежда придавали его облику романтическую элегантность, которую Валанс оценил по достоинству. Однако Тиберий не произвел на него впечатления.

- Уйди с дороги, Тиберий, - сказал он спокойно.

Тиберий приготовился к бою. Раскинул руки и уперся ими в металлические брусья по бокам кабины, закрыв собой дверь лифта, чуть согнул ноги в коленях. Ноги у него были крепкие. Запыленные, но крепкие.

- Что тебе нужно, юный император? Чего ты от меня хочешь?

- Хочу, чтобы вы поговорили со мной прямо сейчас, - отчеканил Тиберий. - Уже четыре дня за вашей чертовой запертой дверью, в вашей гранитной голове зреет что-то ужасное. Вы не пройдете дальше, пока не скажете, что у вас на уме.

- Ты мне приказываешь? Мне?

- Если с Лаурой должно что-то случиться, я сделаю все, чтобы это предотвратить. Вот так.

- Ты меня насмешил. Откуда ты взял, что это должно как-то ее коснуться?

- Просто я знаю: вам ужас как хочется, чтобы с ней что-то случилось. А мне ужас как хочется, чтобы с ней ничего не случилось.

- А тебе не кажется, что мадам Валюбер уже достаточно взрослая и может решать свои проблемы без твоей помощи?

- Зато я не намерен решать мои проблемы без ее помощи.

- Понятно. Но почему ты думаешь, что с ней должно что-то случиться? Лаура Валюбер была во Франции, когда убили ее мужа, разве не так?

- Вас не испугает алиби длиной в две тысячи километров, если вы задумаете с ней расправиться. А вы хотите с ней расправиться, я это знаю.

- Похоже, ты много чего знаешь, Тиберий. И кто тебя так замечательно информирует?

- Мои глаза. Я увидел это у вас на лбу, на губах, в глазах, когда вы заговорили о ней. Вы собираетесь ее уничтожить, потому что так надо.

- Дай мне пройти, Тиберий.

- Нет.

- Дай мне пройти.

- Нет.

Тиберий был сильный, он был моложе Валанса, но Валанс знал, что все-таки одолеет его, если решит драться. Он медлил. Тиберий выдерживал его взгляд, он был готов к бою. Валансу не очень-то хотелось лезть в драку, раз дело можно было решить и по-другому. Если бы он разбил парню лицо, это не доставило бы ему ни малейшего удовольствия. И поскольку он уже решился нарушить приказ министра и предать свои выводы гласности, то может поговорить с Тиберием прямо сейчас. Ведь Тиберий еще до завтрашнего дня так или иначе узнает правду. Возможно, для него будет даже лучше, если он узнает ее от Валанса, из первых рук и сразу.

- Давай-ка выйдем на улицу, - сказал Валанс. - Спустимся по лестнице. Надоела мне эта комната.

Тиберий отошел от лифта. Бок о бок, быстрым шагом они спустились по лестнице. Валанс бросил ключ на стойку портье и вышел первым, а за ним - Тиберий.

- Итак, юный Тиберий? Что тебя интересует?

- Ваши мысли.

- Сожалею. Моих мыслей ты не узнаешь. Одни только факты, и больше ничего.

- Сойдет для начала.

- Тебе повезло, что я вообще тебе отвечаю. Мне еще никогда не приходилось отвечать под тем лишь предлогом, что меня об этом просят. Не знаю, с какой стати я делаю для тебя исключение.

- Потому что я император, - с улыбкой произнес Тиберий.

- Наверно, так. Факты не столь многочисленны, но их достаточно, чтобы понять все - если не разрывать связь между ними, внося ненужные сложности и вовлекая бесполезных фигурантов. Шесть дней назад Анри Валюбер неожиданно приехал в Рим. Вечером того же дня его убили перед дворцом Фарнезе, в момент, когда он хотел встретиться с сыном. Таким образом, на площади находились Клавдий, ты и Нерон, а еще Габриэлла Делорм, которая никому не показалась и никого не известила, что собирается туда. Какое-то время полиция разрабатывала версию с краденым Микеланджело и даже поручила Лоренцо Вителли заняться расследованием внутри Ватикана. Но потом была раскрыта тайна Габриэллы: это все изменило, у преступления появился иной мотив, однако надо было еще доказать, что Валюбер отправился в Рим из-за Габриэллы. Я потратил четыре дня на телефонные переговоры с Парижем и доподлинно узнал, что так и было. В последнее время Анри Валюберу казалось, что его жена слишком часто ездит в Рим: трудно было объяснить эти ее поездки желанием навестить родителей, ведь месье и мадам Делорм живут теперь довольно далеко от столицы. Заподозрив, очевидно, что у его жены появился любовник, он нанял детектива, которому поручил следить за ней: метод нечистоплотный, зато надежный и вполне соответствует тому, что я узнал о характере этого господина. Детектив по имени Марк Мартеле начинал слежку с момента ее прибытия в Рим, он занимался этим четыре месяца. Не спрашивайте, откуда у меня эти сведения. Нет ничего проще: секретарша Валюбера отмечала в ежедневнике встречи своего начальника с Мартеле. Мне оставалось только позвонить Мартеле, ведь после убийства Валюбера он больше не обязан соблюдать профессиональную тайну. Мартеле успел передать своему клиенту фотографии Габриэллы и три отчета, из которых следовало, что у мадам Валюбер есть дочь, проживающая в Риме, что уже восемнадцать лет мадам Валюбер навещает ее и обеспечивает ей очень приличный уровень жизни. На какие средства? Этого Мартеле выяснить не успел. Но недавно он подметил кое-что любопытное: однажды вечером, на одной из улиц вблизи отеля «Гарибальди», мадам Валюбер встретилась с группой мужчин. Минуту или две она шла с ними, а в конце улицы молча отделилась от них и вернулась в отель одна, никто из этих людей не провожал ее. Мартеле пошел за одним из них, по-видимому руководившим группой, и сумел установить его личность. Римской полиции он известен под оригинальной кличкой Колорадский Жук. Это как-то связано с картофелем. Колорадские жуки объедают картофельные листья. В общем, с этим пока не все ясно.

- Плевать я хотел на картофельные листья. Так что с этим Колорадским Жуком?

- Он возглавляет банду грабителей, орудующую в Риме. Но его трудно поймать на месте преступления. Полиция ждет, когда он затеет какое-нибудь крупное дело: после этого его наверняка можно будет упрятать за решетку на долгий срок. Так или иначе, но Лаура Валюбер, супруга состоятельного парижского издателя, водит дружбу с Колорадским Жуком. Ты что-то замолчал, Тиберий?

- Продолжайте, - выдохнул Тиберий. - Выкладывайте все, что знаете, ненужное потом отсеем.

- Лаура Валюбер водит дружбу с Колорадским Жуком и ворами с окраины. Отсюда и средства на содержание Габриэллы - так пишет в своем отчете Мартеле, уточняя, что пока это лишь гипотеза, которая нуждается в подтверждении. Видное положение в обществе, высокий пост, занимаемый ее деверем, Эдуаром Валюбером, регулярные поездки из Парижа в Рим и обратно - все это делает ее незаменимой помощницей при сбыте краденого. Банда орудует в Риме, а Лаура Валюбер за солидный процент переправляет часть похищенного парижским скупщикам. Вот почему полиции не удается отследить, куда девается добыча Колорадского Жука, вот почему Лаура Валюбер упорно не желает летать самолетом. В поезде безопаснее, при посадке не надо указывать владельца багажа. Понимаешь, Тиберий? Ей же надо было где-то доставать деньги, чтобы все эти двадцать четыре года содержать Габриэллу, ведь Анри Валюбер не позволял ей распоряжаться своим состоянием. Она не могла утаить ни гроша из семейного бюджета, Анри Валюбер все скрупулезно заносил в расходную книгу. У супругов Делорм ничего нет. Значит, деньги шли из какого-то другого источника. К этому следует добавить, что Колорадский Жук, чье настоящее имя Венто Риетти, жил неподалеку от дома Делормов. По-видимому, эти двое стали сообщниками сразу после рождения Габриэллы, сначала она участвовала в его делах от случая к случаю, потом это превратилось в систему. Конечно, придется еще выявить кое-какие недостающие подробности, но материала, которым я располагаю, вполне достаточно, чтобы предъявить обвинение. Не очень-то приятная история, верно?

- К чему все это? - проворчал Тиберий. - Что вы стремитесь доказать? Лаура не могла убить Анри, сидя в своем загородном доме. Ее никак нельзя притянуть к этому делу!

- Зато убить могла ее дочь. Они могли сговориться. Предположим, вернувшись из последней поездки в Рим, она стала искать отчеты Мартеле. Очень может быть, что в Риме она заметила слежку, встревожилась и начала рыться в письменном столе мужа. Кстати, Мартеле в последнем отчете указывает, что его, похоже, заметили и что лучше бы пустить по ее следам другого человека. Представь себе, юный император, что она обнаружила эти отчеты и запаниковала. Представь себе, что Анри Валюбер, собравшийся, как ей стало известно, вскоре ехать в Рим, сумел найти недостающие доказательства… Какое будущее ожидало бы Лауру Валюбер? Полный крах, скамья подсудимых, тюрьма? Это не вдохновляет, верно? И если человек, от которого исходит такая угроза, не слишком вам дорог…

- Лаура никогда не толкнула бы свою дочь на убийство! - крикнул Тиберий. - Вы ее не знаете! Вы не можете подозревать ее в таких жалких уловках! Лаура решает свои проблемы сама, она не станет прятаться за чьей-то спиной! Лаура никогда не скрывала и не подавляла своих чувств. Если Лаура любит человека, она его целует, если Лаура пьет, она пьянеет и говорит, что пьяна, если ей скучно, она встает из-за стола во время обеда и говорит, что ей скучно, а если она хочет кого-то убить, она его убивает. Причем убивает своими руками и говорит почему! Вот какая она, Лаура. Но есть одна вещь, которой вы не знаете: пусть Лаура и боится нищеты, но убить она неспособна.

- Она скрывала от всех Габриэллу, она долгие годы лгала мужу. Согласись, это не очень-то вяжется с тем, что ты о ней рассказываешь.

- Потому что Анри при своем утонченном интеллекте был дурак и не пощадил бы Габриэллу. Когда Лаура имеет дело с дураками, она дает себе поблажку. И правильно делает. От нас она Габриэллу никогда не скрывала.

- Зачем же она вышла за этого дурака? Ради денег?

- Это нельзя объяснить. Это ее дело. Но деньги тут ни при чем.

- Ты ее идеализируешь, Тиберий. А стало быть, ты заблуждаешься. Лаура ослепляет тебя и превращает в своего фанатичного поклонника. Это она делает со всеми. Даже инспектор Руджери забыл о своих обязанностях и не сумел толком ее допросить. Женщины вроде нее вечно проскальзывают сквозь расставленные сети. А мне уже надоело смотреть на ваше фанатичное поклонение. Я хочу покончить с этим, и я с этим покончу. И тогда вы поймете, что Лаура Валюбер с ее непостижимым колдовским очарованием - всего лишь иллюзия, обман чувств, плод вашего воображения.

- Если вы уже дошли до того, что принимаете Лауру Валюбер за иллюзию, мне вас жаль, месье Валанс. Невеселая, наверно, у вас жизнь.

Валанс поджал губы.

- Раз она ничего от тебя не скрывает, значит, тебе известно о ее делишках с Колорадским Жуком?

- Ничего мне не известно. Лаура не занимается темными делами.

- Ты лжешь, Тиберий. Тебе все известно.

- Катитесь вы к черту.

- А что это изменит?

- В конце концов, чего вы от нее хотите? Понятно, вы хотите ее уничтожить! И как же вы собираетесь это сделать? А? Вы зря теряете время, Лаура была во Франции! И у вас нет улик против Габриэллы.

Валанс остановился.

- Юный император, - сказал он, понизив голос, - Лаура Валюбер не была во Франции.

Тиберий застыл на месте и схватил Валанса за локоть.

- Негодяй! Она была во Франции! Это написано во всех отчетах, - прошипел он.

- Она была во Франции во второй половине дня. Она была во Франции на следующий день, поздним утром. Привратница принесла ей в комнату обед уже после двенадцати. Но разве это означает, что ночью она тоже была во Франции?

- Естественно! - выдохнул Тиберий.

- Да нет же. Загородный дом Валюберов находится всего в двадцати километрах от Руасси. Часов в шесть вечера Лаура Валюбер вышла прогуляться, предупредив привратницу, что ужинать будет в городе и вернется поздно - ничего удивительного, она часто так делает. В половине двенадцатого привратница увидела, что в гостиной зажегся свет, потом свет зажегся в спальне, а к двум часам утра все погасло. В это время Лаура Валюбер уже была в Риме, она прилетела восьмичасовым рейсом, ее самолет приземлился ровно в десять. К половине двенадцатого она без всякой спешки могла добраться до площади Фарнезе: должно быть, Габриэлла предупредила ее, что Анри собирается встретиться с сыном на празднике. Кругом пьяная толпа, это значительно облегчает ей дело. Она убивает его. Утром она садится в самолет, который прилетает во Францию в одиннадцать десять. А в полдень звонит привратнице и просит принести ей завтрак.

- А кто зажег свет?

- Свет мог зажечься сам по себе, Тиберий. Это очень легко сделать. В доме есть охранная сигнализация, с помощью которой можно запрограммировать включение света на определенное время.

- Негодяй!

- Она, конечно же, путешествовала под чужим именем, Колорадский Жук наверняка снабдил ее фальшивыми документами на случай непредвиденных осложнений. Она знала, когда Анри поедет в Рим, и у нее было достаточно времени, чтобы подготовиться к своей поездке. При первом же опросе в аэропорту вспомнили высокую брюнетку, которая в то утро вышла из самолета. Ей крышка, Тиберий. Ей крышка.

- У вас нет доказательств!

- Я несколько раз и подолгу допрашивал привратницу. Она проверила оба устройства, автоматически включающие освещение. Заданное им время соответствует времени преступления. Так что Лаура Валюбер допустила небольшую оплошность. Кроме того, когда утром привратница решила прибраться в гостиной, она заметила, что огонь в камине не был погашен, а ведь мадам Валюбер обычно гасит его каждый вечер. И наконец, соседи из дома напротив не слышали, чтобы вечером к дому подъезжала машина, зато они утверждают, что на следующий день, примерно без четверти двенадцать, явственно слышали, как одна машина плавно затормозила на аллее. В ту ночь Лауры не было во Франции.

- Нет! Вы идете по ложному пути. Если она решила его убить, зачем для этого таскаться в Рим? Гораздо проще было бы убить его в Париже, сразу после того, как она прочла отчеты детектива, разве не так?

- Пораскинь мозгами, Тиберий. В Париже у нее не было бы возможности обеспечить себе такое великолепное алиби. Просто-таки железное алиби, перед которым все сняли шляпу, - все, кроме меня. Нет, ей надо было выждать, когда они оба окажутся в Риме. Говорю тебе, ей крышка.

- И вам это безразлично? - выкрикнул Тиберий.

- Ну, не совсем. До некоторой степени.

- Но вы все же довольны, верно?

Валанс пожал плечами.

- Рано или поздно мифы должны рушиться, - сказал он.

- А почему?

- Не знаю.

Ришар Валанс поднял глаза. И увидел перед собой лицо Тиберия, искаженное неподдельной душевной болью. Молодой человек поднял руку и с силой ударил Валанса по щеке. Затем Валанс увидел, как он пошатнулся, повернулся к нему спиной, побежал со всех ног и вскоре растворился в наступающих сумерках. Что он теперь мог сделать, император Тиберий?


Валанс поправил галстук, одернул пиджак. Стало прохладно. Он вспоминал искаженное болью лицо Тиберия и жалел, что так получилось. Тиберий ведь прекрасно знал, что Валанс был прав. Он даже не защищал Лауру по-настоящему - так, для порядка. Тиберий знал про Габриэллу, знал про Колорадского Жука, возможно, знал даже, что во время предыдущей поездки в Рим Лаура заметила слежку. Вот почему он так заволновался, когда узнал, что Валанс подключился к расследованию, вот почему постоянно следил за ним, чтобы не подпустить его к Лауре. Но это не помогло, скорее, наоборот, повредило ей. Валанс решил больше обо всем этом не думать. Пора было заканчивать. Надо зайти к Габриэлле и побеседовать с ней. Сейчас только десять вечера, она, конечно, еще не легла спать. И он неторопливо зашагал к ее дому, не обращая внимания на проносящиеся мимо такси.

Габриэлла была не одна. Ах да, вспомнил Валанс, сегодня же пятница. И рядом с Габриэллой стоял монсиньор Вителли, рослый и суровый. Он стоял, скрестив руки на груди, и не переменил позы, когда в комнату вошел Валанс.

- Отсюда только что вышел Тиберий, месье Валанс. Он искал Лауру, - сказал епископ.

- Стало быть, он передал вам наш разговор?

- Да, в двух словах. Это отвратительно.

- То, что мадам Валюбер убила своего мужа?

- Нет. Это вы отвратительны. Если не ошибаюсь, вас прислали сюда для того, чтобы вы замяли дело? И доложили о ваших выводах непосредственно министру?

- Верно.

- Значит, вы решили рискнуть карьерой?

- Возможно.

- Ради женщины?

- Нет. Ради истины. По-моему, это ясно, разве нет?

- На мой взгляд - не очень. А как на твой взгляд, дорогая Габриэлла, с этим человеком все ясно?

Лицо Габриэллы выражало глубокое сомнение, и Валансу показалось, что эти двое ломают комедию, чтобы вывести его из равновесия. Оба держались с насмешливой невозмутимостью, которой он от них не ожидал.

- Это же очевидно, - сказал епископ, обращаясь к Габриэлле и как будто забыв о присутствии Валанса. - Этот человек ставит под угрозу свою карьеру не ради истины. Истина - всего лишь слово, оно ничего не стоит. Конечно же, он ставит под угрозу свою карьеру из-за женщины, ради того, чтобы полюбоваться ее гибелью, ради того, чтобы подтолкнуть ее к гибели собственными руками. Это старо как мир. «Увидеть, как последний римлянин испускает последний вздох, знать, что я один этому виной, и умереть от наслаждения» - или что-то в этом роде. Он хочет уничтожить эту женщину и уже не в силах побороть в себе желание уничтожить ее. По сути, Габриэлла, этот человек уже не контролирует себя. Он стал игрушкой собственных страстей, он как дерево, унесенное рекой в половодье. Он не в себе, хотя с виду и не скажешь. Бывают люди, у которых это не проявляется внешне. Во время нашей второй встречи в Ватикане он уже был таким, как сейчас, неестественно бледным и молчаливым. Когда глядишь на его лицо, словно видишь бурлящие грозные воды, которые вот-вот зальют берега, и в то же время - начинающийся отлив. Не правда ли, месье Валанс, это раздражает, когда два человека начинают обсуждать вас, как если бы вас тут не было?

- Мне все равно, - сказал Валанс.

- Ну разумеется. Видишь, Габриэлла, этого человека ничто не задевает. У него весьма необычный и в конечном итоге привлекательный склад характера. Но его история проста, как все великие истории. Надо ли ее рассказывать?

- Разве ваша сутана дает вам право с такой бесцеремонностью рассуждать о других, монсиньор? - спокойно спросил Валанс, наливая себе выпить.

- Нет, не сутана, а долгие часы, которые я за мою жизнь провел в исповедальне. Вы не представляете, до чего однообразно то, что там слышишь. Все говорят об одном и том же.

- Если вы так легко читаете в сердцах этих простых людей, монсиньор, то для вас, конечно, давно уже не секрет, кто убил вашего друга?

Епископ нахмурился и не сразу ответил.

- Думаю, да. Но не уверен, смогу ли я однажды произнести это вслух. Сегодня утром я пришел к вам за советом, но вы даже не соизволили принять меня, так захватила вас эта простая история, так неудержимо несла вас разлившаяся река. В конечном счете мне повезло: если бы утром я попал к вам, то мог бы разоткровенничаться, и сейчас мне пришлось бы очень пожалеть об этом. Потому что я больше не удостаиваю вас доверия, я вижу, что вы неотвратимо приближаетесь к бездне, и я жду, да, жду вашего падения. Разлив, половодье. И падение в бездну.

- Странно слышать такие слова от епископа.

- На мой взгляд, вам только это и осталось: пасть, а затем возродиться.

- Давайте лучше поговорим о падении Лауры Валюбер. Что вы думаете о ее фальшивом алиби?

Епископ равнодушно пожал плечами.

- Всем людям, - сказал он, - рано или поздно приходится лгать, чтобы провести ночь вне дома. Но совершенно необязательно при этом совершать убийство. Возможно, Лаура собиралась встретиться с другом.

- С любовником, - поправила его Габриэлла. - Возможно, мама собиралась встретиться с любовником.

- Видите, - с улыбкой произнес Вителли, - девочка со мной согласна.

- Значит, и вас она заворожила, и вас заморочила. А как насчет денег? Где она берет деньги на содержание дочери? Неужели вы не задумывались об этом?

- У грабителей, - сказала Габриэлла, с трудом сдерживая смех.

Епископа эта сцена явно забавляла. Валанс крепко сжал стакан, который держал в руке.

- Мама каждый месяц приносит мне деньги, - нараспев произнесла Габриэлла.

- Которые получает от Колорадского Жука за провоз краденого, - уточнил Валанс.

- Разумеется. Но мама сама не ворует. Она только вывозит краденое, чтобы прокормить дочь. Скоро с этим будет покончено, я нашла работу, хорошую работу. А что ей оставалось делать, ведь Анри не хотел, чтобы она работала. Считал, что для него это было бы позором. А Колорадский Жук - отличный парень. Он тут всю сантехнику починил.

Вителли по-прежнему улыбался.

- Вам смешно, монсиньор? Вы покрываете преступников, и это вас нисколько ни беспокоит?

- Месье Валанс, Лаура никогда не просила меня следить за ее нравственностью, полагая, что справится с этим сама. Она лишь доверила мне свое дитя.

- Мама не выносит, когда кто-то пытается корректировать ее представления о морали, - пояснила Габриэлла.

- Лаура Валюбер участвует в сбыте краденого, она лжет, она растит дочь на деньги, полученные от преступной группировки, - и ее друг епископ закрывает на это глаза, а ее дочь находит это забавным. Но во всей этой истории отвратителен один только я, так получается?

- Да, примерно так, - сказала Габриэлла.

- Значит, судьба матери вас не волнует?

- Нет, почему же. Ее судьба волнует меня с тех пор, как вы стали проявлять личную заинтересованность в этом деле. Вы так надавили на Тиберия, что у него сдали нервы, он выскочил отсюда как ненормальный. Тиберия легко вывести из себя, когда речь заходит о маме, он сразу теряет голову. Он - но не я. Потому что я знаю: вам никогда не одержать над ней верх. Она посмотрит на вас, засмеется или, быть может, заплачет - и пойдет дальше, а вы, бросившись на нее с размаху, расшибете голову о стену.

- Я же сказал: падение, - пояснил Вителли.

- Ваша мать убила собственного мужа… Неужели этот ужас ничего для вас не значит?

- Ужас - понятие растяжимое, - сказала Габриэлла. - Можно быть ужасным, прихлопнув муху, и можно быть великолепным, убив человека. Лоренцо, с меня довольно.

До сих пор Валансу удавалось сохранять относительное спокойствие, он говорил себе, что так или иначе получил то, за чем шел: ему подтвердили, что Габриэлла регулярно получала деньги, грязное происхождение которых ни для кого здесь не было секретом. И всех здесь это забавляло, кроме Анри Валюбера, которого это свело в могилу. Валанс поставил стакан на стол и вздохнул. Остается только дополнить отчет этими подробностями. И уехать.

- Ваша подопечная - чудовище, монсиньор.

- Вы в этом не разбираетесь, - ответил Вителли.

- С каких это пор епископы стали разбираться в женщинах?

- Очень давно. С незапамятных времен, - ответил епископ.

- А что вы собирались мне сказать утром?

- Теперь это уже не имеет значения. Идите искать вашего убийцу, а я займусь моим.

- Вы отворачиваетесь от реальности.

- Ну и что?

Лоренцо Вителли тихо закрыл дверь за Ришаром Валансом и послушал, как тот спускается по лестнице.

- Я хорошо держалась, Лоренцо?

- Великолепно. Ты была великолепна, дорогая.

- Я совсем вымоталась.

- Цинизм не дается так легко, тут нужна привычка. Поначалу он утомляет, но это в порядке вещей.

- Как ты думаешь, он занервничал?

- Думаю, задора у него поубавилось, хотя сам он пока этого не заметил. Но со временем заметит. Для такого, как Ришар Валанс, эмоциональные собеседники вроде Тиберия - просто находка, разговор с ними его вдохновляет. Этого надо избегать во что бы то ни стало. Надо угнетать его полным равнодушием, любым способом давать ему понять, что его действия выглядят неоправданными. И тогда, не отдавая себе в этом отчета, он пойдет на попятный. Я не вижу другого способа от него избавиться.

- И все-таки мне страшно. Ты ведь не веришь ни одному его слову, да?

- Я уверен, что это не Лаура убила Анри.

- Ты сейчас думаешь о чем-то другом?

- Верно.

- О чем-то таком, что тебе неприятно?

- Опять-таки верно.

- Что ты намерен делать?

- Ждать.

- А это не опасно?

- Может быть.

- Я люблю тебя, Лоренцо. Постарайся быть осторожнее.

Габриэлла смотрела в пространство, вертя пальцами сигарету.

- Ты думаешь о Ришаре Валансе? - спросил Лоренцо. - Ты чувствуешь, что от него, как ни странно, исходит неодолимое обаяние, и пытаешься понять, в чем оно заключается?

- Лоренцо, ты - тип священника, который я обожаю. Только начинаешь думать о чем-то, и вот оно уже расшифровано, сформулировано и аккуратно разложено на столе Ты не представляешь, как это успокаивает. Должно быть, к тебе в исповедальню стоит длинная очередь.

Епископ рассмеялся.

- Так у тебя есть ответ насчет Ришара Валанса?

- Такие ответы надо находить самой, дорогая.

- Противный хитрюга. Останешься у меня ужинать? Знаю, уже поздно, но сегодня пятница.

- Пятница… - произнес Лоренцо. - Значит, едим рыбу.



предыдущая глава | Дело трех императоров | cледующая глава