home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ПЯТАЯ

Пожирание слив. Австрийская литература. Женщины Вены.


По дороге домой я купил три килограмма круглых фиолетовых слив. По дороге домой я расхотел спать. Придя к себе, я помыл сливы и начал их жрать. Мне очень хотелось слив. Я давно не ел слив.

Конечно, надо было купить персики. Персики гораздо вкуснее слив.

Но я уже купил сливы, и поэтому я их жрал. Я жрал сливы, пока не обожрался. Пока мне не стало противно. Пока у меня не заболел живот.

Я жрал сливы, пока я их все не сожрал. Целых три килограмма слив!

Когда я сожрал сливы, я лег на диван. Когда я лег на диван, я достал хуй. Я достал хуй и стал думать о женщинах. Затем я перестал думать о женщинах, спрятал хуй и решил что-нибудь почитать. Я достал старый номер "Винцайле" и начал его листать. Это был еще тот номер, с которого началось мое знакомство с этим журналом. В этом номере еще не было моих текстов. Он начинался редакционной статьей Гейгера.

Как и год назад, когда я впервые взял в руки этот номер, я начал именно с нее.

Она была о литературе. Но и в ней было кое-что о женщинах. О начинающих литераторшах с площади Карла, асексуальных феминистках, одетых в черное под некую Эльфриду Елинек. Тогда я еще не знал, кто такая Эльфрида Елинек, но я интуитивно почуствовал, что это нечто ужасное! Что это – страшный монстр, книжное уебище, пожирающее литературные гранты, некий политически корректный бренд, зараза, вирус иммунодефицита современной австрийской словесности…

И я не ошибся. Так оно на самом деле и оказалось. Австрийские интеллектуалы страдали глубоким комплексом литературной неполноценности. Не смотря на то, что в Австрии были интересные писатели, никто из них никогда не получал Нобелевских премий.

Альпийская республика была обделена этим немаловажным видом международного признания.

В какой-то момент австрийские литературные чиновники решили поставить на Бахман. И они бы, возможно, выиграли ставку, но Бахман не дожила, сгорев живьем в своей римской постели. И Бахман почти что ничего не написала. Всего лишь один роман, немного стихов, несколько пьес и кучу недоделанного хлама, который впоследствии аккуратно собрали в тома.

Бахман не состоялась. Нужно было искать ей замену. И замена нашлась. На этот раз это была уже не левая интеллектуалка, а бунтующая буржуазная нигилистка, обливавшая словесным дерьмом австрийский образ жизни и саму Австрию. Настоящее, классическое садо-мазо…

Ей дали зеленый свет, в нее стали вливать колоссальные средства.

Переводы ее текстов на другие языки финансировались с немыслимой щедростью и издавались огромными тиражами по всему миру за счет австрийского государства.

Что говорить о бедных литературных анархистах во главе с Гюнтером

Гейгером? Им перепадали лишь крохи! И за эти крохи им приходилось драться! Надо отдать им должное – они издавали "Винцайле" уже десять лет, не сделав этот журнал закрытой кормушкой исключительно для себя подобно прочим австрийским изданиям. Они пускали в нее всех, кто хотел, кто приходил с улицы, кто стучался в окно. Они пускали, хотя и нуждались сами, делясь тем, что имели и что могли получить. Это меня восхищало, и мне было жалко навсегда расстаться с Гейгером и его журналом по какому-то вздорному поводу из-за какой-то сибирской бабы!

Я спрятал "Винцайле" и снова достал хуй. Но дрочить не хотелось.

Хотелось заняться чем-либо более достойным. Лучше всего было заняться женщинами. Женщинами австрийскими, венскими. Женщинами, психически изуродованными воинственным феминизмом и книгами

Бахманов-Елинеков. Несчастными местными женщинами, зажатыми и забитыми в своих эмоциях и чувствах. Надо исследовать их феномен.

Надо дать им возможность раскрыться, показать себя. Сбросить с себя ярмо феминизма и мнимой политкорректности.

Должен же я хотя бы попробовать что-либо сделать! И если не я – то кто же другой? У кого поднимется на это рука, если они выглядят и ведут себя здесь так, что на них не поднимается даже хуй?

С литературой пока приходится повременить. Отложить это средство эксперимента над обществом до лучших дней. А сейчас надо найти альтернативные методы! Не менее действенные, а возможно даже более.

Мой взгляд упал на конверт с фотографиями, отснятыми мною в

Сибири. Картины безмятежного счастья – купание в Оби в районе новосибирского речного порта на фоне промышленных доков с кранами и транспортерами. Голые Гейгер и Леночка Целлофанова. Гейгер без своего пиратского платка. Леночка стоит у него на плечах и струйка воды с темного куста ее намокшей пизды тоненькой струйкой стекает на его незащищенную лысину.

Или снимки с Алтая. Купание в горных ручьях, где я заставил их играть Адама и Еву, бегая меж елок в первозданном виде. Сложно понять отношения между мужчиной и женщиной. Что он в ней нашел и почему он в нее так вцепился? Почему она ему не дает? Это все очень странно.

Они остались ждать, пока их поженят. В ЗАГС-е им назначили свадьбу через месяц. Так должно быть, согласно закону. И они там ждут. Может быть, уже поебались. А, может быть, и дотерпят.

По-моему, разницы нет никакой, хотя разница, все же, наверное, есть.

Если дотерпят, им будет слаще ебаться в первую брачную ночь. Хотя, если Гейгер напьется с гостями, а, скорее всего, именно так и произойдет, то ему будет уже не до ебли, он будет спать и поебется только на следующее утро.

В более идиотскую ситуацию я еще никогда не попадал. Он сделал меня во всем виноватым, хотя ни в чем виноватым не был. Я ехал в

Сибирь собирать сибирскую литературу, а не женить Гейгера. Именно на это мне дали деньги из австрийских литературных фондов, за которые теперь придется отчитываться.

Я еще раз взглянул на тоненькую струйку воды на фото, стекающую с мокрых волос Леночкиной пизды на незащищенную лысину Гейгера. На столе лежал мой многострадальный "Никон". Ему тоже досталось от

Гейгера. Он вышвырнул его вместе с моими вещами и рукописями сибирских авторов в грязную дворовую лужу. Но ему, моему "Никону", повезло больше, чем рукописям. Его я достал и просушил в поезде, а рукописи оставил плавать.

Говорят – "рукописи не горят". К этому могу добавить из собственного опыта – "рукописи еще и не тонут". Поскольку они действительно не тонули, они плавали по поверхности большой новосибирской лужи вместе с размокшими окурками и каким-то разложившимся мусором.

Я достал фотоаппарат из чехла и поиграл его объективом.

"Zoom-in", "zoom-out"… Я приложил глаз к окуляру и нацелился на лысину Гейгера. Затем на Леночкину пизду. "Безусловно, бывают пизды получше" – подумал я. "Причем совсем не обязательно в Новосибирске.

Даже здесь в Вене. Нужно только найти. Нужно прочесать местность.

Вооружиться фотоаппаратом и прочесать".

Через несколько минут у меня уже был готов тактический план. Я спустился в газетный киоск, купил свежий номер газеты "Фальтер" и вернулся домой. "Фальтер" – газета для интеллектуалов, ее не читают гопники. В ней, кроме программы выставок и культурных мероприятий, есть место для объявлений.

Я вырезал и заполнил купон. Осталось только отнести его на почту и подождать, пока объявление опубликуют. Текст был коротким – русский фотограф ищет моделей для выставочного проекта "Женщины

Вены". Там же я указал свой номер телефона.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ | Девочка с персиками | ГЛАВА ШЕСТАЯ