home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ШЕСТАЯ

Полковник. Выставка "Диалоги". ЦВЗ "Манеж".


Вынув свои шмотки из лужи, я отправился на вокзал. Из

Новосибирска надо было уезжать. Ехать в Вену не имело смысла. Летом там нечего делать. Поэтому я решил заехать в Санкт-Петербург, навестить друзей и как-нибудь развлечься. Но поезда шли только в

Москву. Прямого поезда на Питер не было. Оказывается, его отменили два года назад. Поэтому я взял билет до Москвы. Поезда на Москву шли почти каждый час. Это была единственная дорога, связывавшая Сибирь с центром.

В поезде я вычесал грязные обломки гейгеровских ногтей из своей шевелюры. Со мной в купе ехал полковник. Он очень обрадовался, что ему будет с кем поболтать. Ему хотелось высказаться. К тому же, я направлялся в Питер, а он там в свое время учился. Заканчивал Высшее

Командное Училище. Полюбил город всем сердцем, но служить приходится по разным глухим местам.

– Может быть, – мечтательно сказал он – когда выйду на пенсию, попрошу, чтобы мне дали там квартиру! Где-нибудь в Купчино или на

Гражданке – такие изумительные места!

– Да уж, – неуверенно кивнул я.

– А ты в каком месте там живешь? – поинтересовался он.

– На Чайковского, – сказал я.

– На Чайковского?! – обрадовался полковник. – Так это же рядом с моим училищем! Станция метро "Чернышевская"!

– Точно.

– На Чайковского мы ходили пить пиво. Там был такой угловой гастроном напротив кинотеатра "Ленинград", с рюмочной. В нем было пиво и водка в разлив. Дешево. А иногда мы брали бутылку с собой и шли в Таврический сад на лавочку. Там девушки гуляли. Мы с ними заговаривали. Со своей будущей женой я там познакомился. Она сама из

Любани. Это райцентр под Питером. В город каждый день по два часа в одну сторону ездила. В ПТУ училась на Тверской. Знаешь? Ходила от метро через парк. В Питере, конечно, Тверская не как в Москве, одно название только, ха-ха! Но, зато к Смольному прямо выходит. Там тоже гулять хорошо на территории бывшего монастыря. Кусты глухие. Первый раз мы с ней там и потрахались. Понравилось страшно. В Таврическом не потрахаешься, людей много. А квартиры у нее своей не было. Только домик родительский в ебенях за сто километров. Вот мы с ней там в кустах любовью-то и занимались. Я сам деревенский, псковской. Так что привычный. В ложбинку девку положишь или к дереву раком приставишь, и… Ну, сам понимаешь! Не мне тебя учить. Да… Так есть магазин-то этот еще на Чайковского?

– Есть. И курсанты там пиво по-прежнему пьют.

– Во, бля! А я здесь хуй знает що делаю!

– Так и шо? – полюбопытствовал я.

– Это пиздец, – тяжело выдохнул полковник.

– Сибирь, наверное, не Чечня…

– Хуже, – сказал полковник.

Я вопросительно поднял глаза. Полковник занимался контрактниками, которых набирали на службу в Чечню. Его часть стояла под

Новосибирском в нескольких километрах от железнодорожной станции в небольшом поселке. Они не только набирали контрактников в зону боевых действий, но также производили с ними расчет. Отслужившие срок, приезжали получить свои деньги.

Это были довольно крупные суммы денег, и оформление всех бухгалтерских документов занимало около недели, а иногда и больше, если была необходимость затребовать какие-либо справки из гарнизона, в котором служил наемник. При расчете учитывалось все – количество боевых операций, ранения, отпуска, всевозможные заслуги и так далее.

Отслужившие наемники получали аванс и поселялись в местной гостинице или в частном секторе в ожидании окончательного расчета.

Многие из них начинали бухать, гулять, ходить по блядям и по местным питейным заведениям. На данном этапе инциденты были незначительными

– мордобои, изнасилования, членовредительство, мелкое хулиганство.

Они считали, что им позволено все. Они прошли круги ада, и это был их праздник.

Ужасное происходило потом. Получивших деньги контрактников убивали и грабили по дороге на станцию или в город. Подобные инциденты происходили почти каждый день. Местная милиция ничего не могла, или не хотела сделать. Очевидно, преступные группы, занимавшиеся этими делами, хорошо платили ментам. Военные власти не могли договориться с гражданскими властями. Военная прокуратура никак не могла вмешаться, поскольку пострадавшие были уже не военными, а уволенными гражданскими лицами.

– Неужели нельзя ничего сделать? – удивился я. – Вы должны предупреждать их об опасности!

– Мы их предупреждаем. Но мы не можем их защитить! Это – настоящая резня… Стоит им только выйти за территорию части, и все!

Их отслеживают уже заранее. Часто у них нет даже шанса добраться до станции…

– Абсурд! – возмутился я.

– Вот, еду в Москву на доклад в Министерство. Пусть думают! На месте ничего решить не можем. Полный атас!


В Москве я распрощался с полковником и пересел на питерский поезд. После прошлогоднего кризиса все было дешево. Проехать по городу на такси или на частнике стоило десять рублей. Я платил двадцать, что все равно было меньше доллара. На улицах уже продавали арбузы.

Деловая активность за год сильно упала, это было заметно даже невооруженным взглядом. Город будто бы спал. Я приехал, чтобы его разбудить. Вступить с ним в очередной диалог. Выставка "Диалоги IV" открывалась в "Манеже".

Ее придумала Лариса Скобкина, бывшая заведующая отделом пропаганды Центрального Выставочного Зала, и художник Олег Янушевич.

Они хотели, чтобы это были художественные диалоги между Россией и

Западом. Они просили меня присылать им моих знакомых заграничных художников, поскольку у них самих международных контактов не было. И я им присылал уже несколько лет подряд. Вот и в этот раз должны были приехать мои друзья из Вены, из Лондона и из Парижа.

Надо отдать им должное – Скобкина и Янушевич играли в опасные игры! Прося меня об услуге, они попадали ко мне в полную зависимость и вынуждены были закрывать глаза на то, что я выставлял и делал сам, а я-то уж отрывался по полной программе как хотел! Однако игра стоила свеч – они получали необходимые им вожделенные контакты с

Европой.

Так, например, прошакалив на этих контактах, Янушевич получил жирный грант и попал на три месяца в Лондон, а секретарша Скобкиной удачно вышла замуж за одного из британских художников, родила и живет теперь в Англии.

Правда, саму Скобкину никто замуж не взял! Возможно, она бы понравилась Гейгеру… Возможно, она отдалась бы ему еще до свадьбы… Возможно, она отдалась бы ему просто так… Но Гейгера перехватила другая…


На открытии я бегал по "Манежу" голым и с дикими криками бил в привезенный с Алтая шаманский бубен. Однако этого мне показалось мало. Отданные контакты с Европой стоили большего. Но следующий день я построил в "Манеже" прямо на входе вигвам, посадил туда голого художника Будилова перед тарелкой с хлебом, а сам бегал голым вокруг. Но и этого мне показалось мало. Контакты с Европой стоили большего! Я решил придумать что-то еще.

Еще бы, ведь я привез им первоклассных художников! Вокруг

"Манежа" с перформансом под названием "Дорога" ходила голая бельгийка Эммануэль Вакккрле, таща на плечах какую-то тряпку с концептуальными надписями, символизирующую крестный путь современного художника на метафорическую Голгофу. А австрийка

Магдалена Дархардштейн привезла и повесила внутри "Манежа" качели, и беспрерывно качалась на них, давая возможность зрителю получать удовольствие от вуаристических наблюдений при заглядываньях ей под юбку, под которой не было даже трусов.

Я решил разработать и воплотить сложный многоплановый перформанс с привлечением питерских художников-акционистов – Энвера и Баскина.

Энвер и Баскин были согласны. А у Скобкиной и Янушевича я даже не спросил разрешения. Я все разрешал себе сам.


ГЛАВА ПЯТАЯ | Девочка с персиками | ГЛАВА СЕДЬМАЯ