home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Имя трупа. Вуаристический квадрат. Бабушка-собака.


В Питере принято не любить москвичей. Это считается хорошим тоном. Москвичей считают в Питере выскочками, грубиянами, конформистами, пройдохами и провинциалами. Питерцы считают, что

Москва недостойна статуса столицы, что столица должна вернуться в

Санкт-Петербург, и что тогда Россия снова повернется лицом к Европе, от которой ее отвернули большевики.

Когда-то еще в 80-ые годы в самиздатском еженедельнике

"Демократическая оппозиция", печатном органе первой оппозиционной в

СССР партии "Демократический Союз", впоследствии разгромленном КГБ, я опубликовал статью "Имя трупа", в которой предлагал переименовать

Ленинград в Санкт-Петербург, а Ленинградом назвать Москву, поскольку там находится священное трупище коммунистов.

На ту публикацию гневно откликнулись официальные органы печати, в том числе газета "Ленинградская Правда". А сексот КГБ в партии

"Демократический Союз" Юрий Рыбкин, сорвав с себя маску диссидента и демократа, потребовал моего исключения из партии. Меня исключили.

Валерия Новодворская из Москвы пыталась защитить меня от Рыбкина в

Ленинграде, но на нее саму тогда наехали органы и посадили ее в

Лефортовскую тюрьму. А затем, когда я уже был в эмиграции, ей пришлось еще отсидеть, теперь уже вместе с Рыбкиным, три срока в

Государственной Думе. Конечно, не спорю, это была довольно приятная отсидка! Только вместе с Рыбкиным я не хотел бы сидеть даже там.

Возможно, когда-нибудь, когда откроют архивы советских спецслужб, многое станет более ясным. Но их вряд ли когда-либо откроют…

Шли годы. Петербургу все же вернули его прежнее имя. Москву же

Ленинградом так и не назвали, а москвичей в городе на Неве, как недолюбливали раньше, так недолюбливают и теперь. Это давнишнее противостояние имеет глубокие корни.

Питерские художники не любят московских, потому что у московских художников больше денег, привилегий, правительственных заказов, доступа к средствам массовой информации, больше покупателей из-за границы и так далее, и тому подобное. Московских художников не любят еще потому, что они оттесняют питерских от всех возможных возможностей и поэтому питерские вынуждены теснить и давить друг друга, вырывая куски из горла не у москвичей, а у себя самих. Это, конечно же, грустно. С этим ничего не поделать.

У художников в Питере есть множество собственных привилегий.

Прежде всего, почти бесплатные огромные мастерские. Но, чтобы получить подобную мастерскую, надо вступить даже не в дерьмо, нет-нет, вступить в дерьмо гораздо приятней, чем вступить в так называемый Союз Художников – ЛОСХ (Ленинградское отделение). Для этого надо пройти ряд многолетних унижений, дарений подарков, распития бутылок, присутствий на заседаниях секций, показа работ.

Нормальному художнику всего этого не пройти. Я, например, так и не смог. Энвер и Баскин как-то смогли. Но ничего хорошего они от Союза так и не получили. Баскину вообще не дали никакой мастерской, а

Энверу таки дали, но хуйовую.

Энвер с Баскиным были полумаргиналами и акционистами. Они в свою очередь не любили московских маргиналов и акционистов за то, что те были на самом деле не маргиналами, а конформистами, то есть – обычными спекулянтами от современного искусства. Я тоже не любил москвичей, но я не любил их за компанию, потому что любить москвичей в Питере считается позором.

– Вова, давай обосрем москвичей, – сказал мне Энвер в кафе

"Висла" на углу Гороховой и Мойки, где мы пили водку.

– Давай, – согласился я.

– Ведь всем известно, что акционизм и концептуализм появились в

Питере! Еще в 60-70-ые годы, когда Константин Кузьминский с

Шемякиным делали здесь свои перформансы! А всякие литературные эксперименты? Ведь есть же документация и публикации на Западе!

Антология "Голубая Лагуна" хотя бы! Да и Гройс – он тоже ведь питерский человек! Это потом он с москвичами связался и стал их тащить буквально за уши! На Питер за что-то обиделся. Все питерское замалчивает. Кузьминский для него будто бы не существует. Жаль, что

Шемяка скурвился, гад, с официозом теперь заигрывает и всякую лажу гонит! А москвичи они только через десять лет засуетились, Гройс их там всех сгоношил и раскручивать стал! Как видишь…

– Это-то и коню ясно, Энвер! Глубже надо копать! Возьми тех же русских футуристов, они ведь в Питере в основном и кодлили! И

Маринетти сюда приезжал целых два раза, в "Бродячей Собаке" выступал! И Малевич здесь квадраты свои малевал! А хули там в

Москве? Все, все в Питере начиналось!

– Вова, надо их обосрать! Я даже сборный такой образ придумал -

Москвалевич! Главный русский художественный олигарх!

– Здорово!

– Как я их все-таки ненавижу!

– И я, – сказал я.

– И я, – сказал Баскин.


На наш перформанс в "Манеж" мы позвали ряд журналистов, искусствоведов, кураторов. Приехал шестой канал телевиденья. На авансцене сбоку мы повесили старую дверь и вуаристический, прозрачный квадрат. Игорь Баскин рекламировал себя самого, поскольку ему не пришло в голову ничего другого. Он написал на двери "Игорь

Баскин", затем натянул на голову черный полиэтиленовый пакет. Стал на колени, а затем завалился набок, но не специально, а от удушья.

Мы с Энвером его потом откачали.

Как только начало происходить действие, случилось нечто из ряда вон выходящее – сидевшая на стуле в углу бабушка-смотрительница неожиданно вскочила со стула и начала раздеваться.

– Я – первый русский концептуалист! – заорала голая бабушка. -

Московское искусство – самое современное! Кабаков – мой ученик!

Закончив эти тирады, она опустилась на четвереньки и громко залаяла. Затем она стала кидаться на публику и даже попыталась укусить военного пенсионера.

– Это же Москвалевич! – сказал я. – Важный концептуалист, автор романов "Сальная голубизна" и "Подпорченные генераторы", постоянный участник венецианской Биеннале и кассельской Документы! Не бойтесь, я сейчас усмирю его амбиции!

С этими словами, я схватил бабушку русского авангарда за волосы и надел ей на шею ошейник. Публика была в ступоре. Лариса Скобкина в панике убежала. Посаженная на цепь, бабушка продолжала лаять.

– Сейчас он покажет всем, что он умеет! Недавно он изобрел важный семантический знак и уже подписал им картину в Амстердаме. Сейчас он подпишет еще одну здесь!

Я подвел бабушку к вуаристическому квадрату. Энвер дал ей кисть и баночку зеленой краски. Бабушка нарисовала на квадрате знак доллара и поставила подпись "Москвалевич". Затем мы все вчетвером встали за вуаристический квадрат и улыбнулись публике. Зал "Манежа" взорвался аплодисментами.


Уже поздно вечером, вдрызг пьяные успехом и водкой у меня в квартире на Чайковского мы посмотрели телевизионный сюжет. Надо отдать должное, это был весьма подробный, хорошо сделанный репортаж с короткими интервью зрителей.

"Мне очень понравилось" – говорил дедушка, капитан второго ранга в отставке, которого хотела укусить бабушка. – "Я бы с удовольствием познакомился с этой женщиной поближе. Я вдовец, и мы бы, наверное, даже смогли пожениться"…

– У меня уже десять лет не было секса, – грустно сказала бабушка-собака, норовя остаться у меня ночевать, когда гости собрались идти на метро.


ГЛАВА ШЕСТАЯ | Девочка с персиками | ГЛАВА ВОСЬМАЯ