home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10

Легенда во плоти

Пятнадцатое арп-арслана 200* года, 22.32

Мифический хан Неджметдин оказался невысоким, но плотно сбитым азиатом лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной бородкой, разделенными на прямой пробор черными волосами и глазами такой небесной, прозрачной голубизны, что иные фотомодели отдали бы за них все свое состояние. Когда Карташ вошел в «шатер», хан грел руки над жаровней, каковая являлась здесь единственным источником света и тепла. И вообще, американский дух был скрупулезно из палатки изгнан: все технические достижения штатовской военной мысли, призванные облегчить солдатику житье-бытье в условиях пустыни – типа обогревателя, походной плитки, гамаков и светильников, были безжалостно выдраны с корнем, зато приподнятый над землей пол устилали в беспорядке набросанные ковры, пледы, кошмы и шелковые подушки, повсюду стояли чаши, вазы, блюда с мясом и фруктами. Не оборачиваясь, хан сказал на чистейшем русском:

– Мир тебе, путник.

– Мир и вам, повелитель Неджметдин, – вежливо сказал Карташ. Поколебался и добавил нерешительно, пока еще не представляя себе, как строить беседу с этим царем бедуинов: – Я Алексей, из России. Двое моих друзей – девушка с короткими волосами и блондин – мои друзья. К тому, что произошло в Уч-Захмете, они не имеют никакого отношения…

Хан обернулся, поморщился. Облачен он был в роскошный шелковый халат до колен на манер китайского, расшитый желтыми драконами.

– Я буду звать тебя так, как окрестил мой помощник: Яланчы. А ты можешь называть меня Недж. Неджметдин – слишком коряво для русского языка, а повелитель – слишком выспренно, – он отошел от жаровни, сел по-турецки на подушки, отщипнул виноградину от кисти (глухо брякнул о край блюда большой безвкусный перстень), задумчиво кинул в рот.

«А ведь он не туркмен, – вдруг понял Карташ. – Мусульманин – наверняка, но не туркмен… Кто же тогда? И как это нам поможет?»

– Садись, путник, в ногах правды нет. Если хочешь есть – ешь, если хочешь пить – пей. И ничего не бойся. Пока ты в моем доме, ты мой гость. Ты мой гость, пока я не решу, как с вами поступить… А решение, должен сказать, принять непросто. Садись и расскажи все сначала, что произошло в Уч-Захмете.

И Алексей рассказал. Все, начиная от их прибытия на станцию Буглык и заканчивая боем во время песчаной бури. О платине он, разумеется, умолчал, равно как и о том, что Дангатар жив, однако на рассказе об истинной цели их приезда в Туркмению Неджметдин и не настаивал. Когда Карташ закончил, хан некоторое время молчал, глядя в огонь жаровни. На его груди таинственно поблескивал огромный кулон на толстой, в два пальца, золотой цепи. Кулон был усыпан разноцветными камушками: Карташ искренне сомневался, что стразами.

– Странное положение, – медленно сказал хан. – С одной стороны, если, конечно, ты говоришь правду, вы всего лишь защищались от людей Садуллы, который, откровенно говоря, всегда сначала хватался за оружие, а уж потом думал. И защищались успешно, как и подобает настоящим воинам… Я знал и Дангатара, и хотя наши пути никогда не пересекались, я уважал его. И если вы его друзья, то, значит, вы достойные люди. Это с одной стороны, – еще одна виноградина исчезла во рту Неджметдина. – С другой же стороны, вы сломали звено в цепочке, которую я выстраивал не один год. Караван Садуллы вез очень дорогой товар, этот товар ждут очень большие люди, и если он не прибудет вовремя… а вовремя он ужене прибудет. Я теряю не только деньги, я теряю уважение больших людей. Как, спросят они, мы можем доверять Неджметдину, когда он не держит слово и задерживает поставку? И в этом виноваты вы. А это плохо.

– Я могу указать место, где спрятан товар, – осторожно сказал Карташ. – Твои люди могут взять его и отправить заказчику…

– В обмен, конечно же, на вашу свободу? – усмехнулся хан. – Поверь, у меня и так найдутся средства развязать тебе язык. А потом убить.

– Недж… – сказал Алексей, лихорадочно прокачивая ситуацию. Если этот пустынный король не сразу распорядился вырвать им ногти и порезать на ремни, если он еще поболтать хочет, есть шанс, как минимум, выторговать жизнь. А как максимум, и свободу. – Недж, мы просто оказались не в то время и не в том месте. Поверьте, у нас и в мыслях не было мешать вашей… работе. Мы хотим помочь вам исправить то, что испортили не по своей вине, и пойти своей дорогой.

– Однако вы помешали... Ты хорошо держишься, Яланчы, клянусь пророком Нухом. Но все дело в том, что ваша жизнь сейчас дешевле воздуха, которым мы дышим... Допустим, я найду товар и доставлю его большим людям. Допустим, большие люди простят мне задержку. Но что дальше? Садулла, хоть и был дурак, но был очень хорошим проводником. Он возил товар из Афганистана, и всегда успешно, без потерь, без обмана, без проволочек. А возил он, как ты наверняка уже проверил, не ковурму какую-нибудь на базар, а мак. Опий. Это был один из самых больших каналов, и я очень дорожил им, поскольку через Пакистан и Иран доставлять товар в Европу стало трудно, там усилили границы, там борются с Аль-Каедой и наркоторговлей, поставщикам понадобились новые пути, пути через Туркмению. Садулла знал один такой путь. И он знал продавца. Я продавца не знаю. Я не знаю, какими тропами он вел караван через границу. И теперь Садулла мертв, и мертвы все караванщики. Их убили вы.

– И что ты собираешься делать? – спросил Алексей напрямик, чувствуя, как по спине поползли струйки пота. – Убить и нас в отместку? Запытать до смерти? Только вряд ли это вернет караванщиков, Недж...

Неужели придется сдать ему платину? Ай-ай-ай, как нехорошо-то…

– Я еще не решил, – признался хан Неджметдин. И совершенно неожиданно добавил: – Вы очень необычная компания, Яланчы, самая необычная из всех, что я встречал. Ты – наверняка военный, у тебя выправка офицерская, а твоя подруга – городской житель, в пустыне ей делать абсолютно нечего. Твой приятель не так давно с зоны, и я не удивлюсь, если узнаю, что покинул он ее по собственной воле, супротив воли Хозяина… Что же вас объединяет, а? Что вы здесь делаете?

Алексей ничего не ответил, подумал лишь: «Интересно, а когда это ты сумел нас разглядеть? В щелку подглядывал, как мы подъезжаем, что ли?..»

Хан опять ухмыльнулся, поняв его мысли по-своему.

– Не удивляйся, я с детства жил в России… в Ленинграде. Я сидел в России. В восемьдесят девятом, когда моя… родина начала борьбу за независимость от Большого Брата. Тогда модно было выходить на демонстрации протеста, тогда модно было сидеть за убеждения. Я был молод, и я сидел. И тоже ушел с зоны по своей воле. Потому что понял, что Россия – это не мое. Поэтому я сразу почувствовалтвоего приятеля…

«Ага, ностальжи поперло, – подумал Карташ. – И ведь скучает, бай фигов, по России-матушке…»

– Теперь у нас все по-другому, – сказал он проникновенно, изо всех сил стараясь, чтобы его слова ни в едином звуке не звучали фальшиво. – Россия стала другой…

И это было ошибкой.

– Другой?! – гаркнул хан, едва не опрокидывая блюдо с виноградом. – Другой, ты говоришь? Дурак. России как было наплевать на себя, так наплевать и сейчас. Я вожу мак из Афганистана. Талибы запрещают выращивать мак, поэтому я покупаю его у Северного Альянса, а Северный Альянс поддерживает Россия. Значит, Россия поддерживает и мой бизнес? Я вожу мак через Туркмению, потому что я купил здешних чиновников. Здешних чиновников покупают все, даже американцы. Почему же Россия не может купить их, если не в состоянии договориться, почему позволяет маку и исламистам расползаться по вашей Азии? Мало вам небоскребов в Америке?!. – Он вдруг успокоился – видать, выплеснул, что накипело. – Иди, Яланчы. Я завтра подумаю, что с вами делать.

Смешавшись, Карташ поднялся.

– А мои друзья…

– Ты завтра с ними увидишься. Я не хочу, чтобы вы общались, пока я не принял решение. Иди, Ахмед покажет тебе твой кара-ой, – и он звонко хлопнул в ладоши.

Кара-ой, оказалось, называлась кочевничья юрта, которая по внутреннему убранству мало чем отличалась от жилища философствующего хана, разве что ковры были победнее, да подушки не шелковые. Карташ, как был в одежде, растянулся на коврах и стал смотреть в дырку в потолке юрты, куда лениво уплывал дым из жаровни. Так же лениво клубились мысли и в голове Алексея. Поразмыслить было о чем, но думать не хотелось совершенно. За матерчатыми стенами юрты кто-то смеялся, кто-то наяривал ритмичное «дум-дум-дум» то ли на барабане, то ли на тамбурине, периодически пламя костров взвивалось к небу разбрасывающими искры столбами, словно бензину плеснули – сквозь щель в пологе он видел отсветы оранжевого огня. Праздник у них, что ли? Ага, конечно, – по случаю гибели каравана с наркотой, сиречь с заработком… Он закрыл глаза, и тут же полог откинулся, внутрь кто-то проскользнул. Карташ приподнялся на локте:

– Кто тут?..

– Т-с-с-с… – Голос женский, незнакомый. – Меня зовут Айджахан. Меня прислал Неджметдин.

– Зачем? – тупо спросил Алексей.

– Ты – гость, – непонятно ответила женищна и приблизилась. В неверном свете жаровни Карташ разглядел ее – симпатичная юная азиаточка, гибкая и тонкая, в невесомом платьишке, напоминающем сари.

– А там у вас праздник, что ли?

– Да.

– По поводу?

– Наступила ночь, и все живы…

Она присела рядом, и Алексей уловил аромат свежего сильного тела – что, согласитесь, было странно для кочевников: ни тебе запаха пота, ни вони костра…

– Человеку одиноко среди незнакомых людей, а если одиноко, значит грустно. Я хочу развеселить тебя, – Айджахан легонько коснулась губами его губ, и сари соскользнуло на ковер.

«Любопытно, а к Машке тоже такой развлекатель заглянул?» – появилась дурацкая мысль, но потом исчезла, когда ловкие пальчики освободили его от рубашки и взялись за пряжку ремня.

Откровенно говоря, секс был не самой важной вещью, необходимой ему в этот момент, но сопротивляться сил не было. Да и какого черта, спрашивается? Вот как ударит ханчику завтра в башку, что чужаков лучше закопать живьем в песке, чем требовать с них выкуп за покрошенный караван…

Когда девичья головка склонилась над его естеством, уже освобожденным от плена джинсов, мелькнула еще одна мыслишка, последняя: «А ханчик все-таки не такой мудак…», – но потом и она была вымыта волнами наслаждения.

.........

…Утром предводитель кочевого племени вновь призвал Карташа к себе – на этот раз в палатке присутствовали Маша и Гриневский с Джумагуль, а также несколько других официальных лиц – вида исключительно злодейского.

– Хорошо ли ты провел ночь, Яланчы? – приветствовал его Неджметдин.

Карташ вспомнил кое-что из того, что вытворяла с ним смугленькая Айджахан, и сдержал зевок: выспаться ему практически не дали.

– Великолепно, Недж…

– Рад. А я за ночь решил, что мне с вами делать, друзья мои. Да вы садитесь, разговор у нас долгий… Итак, прошу слушать внимательно, не перебивать, с кулаками наменя не бросаться – не допрыгнете… Итак, мои люди обыскали Уч-Захмет и доложили, что все происходило именно так, как вы и рассказали. Более того: вашу захоронку они обнаружили, изъяли и доставили сюда… Я сказал – не перебивать! Сей факт ничего не меняет. Я потерял деньги, вы нарушили мои планы, вы встали у меня на пути и должны вину искупить.

Теперь в его голосе и повадках появилось что-то неуловимо знакомое, и прошло еще несколько минут, прежде чем Карташ вдруг понял: именно таким тоном говорят блатные, когда собираются развести лоха за какое-нибудь мелкое прегрешение. И насторожился. В воздухе отчетливо запахло угрозой, и это почувствовали все.

– Недалеко от границы с Афганом, – продолжал хан отрывисто, глядя на Алексея и Гриневского, – по ту сторону, разумеется, обитает некий мелкий князек, некий шах Мансуд. Вы о нем, разумеется, и не слышали даже, зато у меня он уже – как это говорится? – в печенках сидит. Он мешает мне. Он перехватывает мои караваны с товаром, он настраивает против меня людей, с которыми я работаю, он пытался убить меня. Словом, он мой злейший враг, и я поклялся на Коране, что вместе нам по одной земле не ходить. Поэтому я дам вам оружие, дам проводника, который доведет до границы. Вы пойдете в Афганистан и убьете шаха. Сроку вам – пять дней, спустя это время я прикажу сниматься с места, и меня вы уже не найдете. А в качестве залога того, что вы не сбежите по дороге, ваши женщины останутся здесь. Когда вы вернетесь, я верну их вам и отпущу на все четыре стороны. Если вы не вернетесь, я буду считать себя вправе поступать с женщинами так, как пожелаю.

Повисла напряженная тишина, а потом побледневшая Маша спросила ледяным голосом:

– Это, я надеюсь, шутка?

Вместо ответа Неджметдин выволок откуда-то из-за спины ствол, в котором Карташ мигом признал снайперский автомат СВУ-АС. Он непроизвольно сглотнул. Какие уж тут шутки…

– Вот и обещанное оружие, – улыбнулся Недж. – Вопросы?

– Куча вопросов, – тут же откликнулся Гриневский. Джумагуль удивленно посмотрела на полюбовника – похоже, он уже смирился и теперь просчитывал в голове варианты. Или задумал какую-то свою игру?.. – Погранцов, которые нам встретятся, мочить или сначала в плен брать?

Типа, пошутил, ур-род…

– Пограничников не будет, – серьезно сказал хан. – Это мои заботы – обеспечить вам доставку на место и отход. Дальше?

– Как ты узнаешь, что мы его грохнули?

– Резонный вопрос. У шаха на шее есть медальон. Снять его можно только с головой… Вы принесете мне этот медальон. Голову не прошу, цените.

– Премного благодарны, – сказал Карташ.

– Как мы попадем в его дворец? – спросил Гринев-ский.

– Дворца тоже не будет… Итак, насколько я вижу, мое предложение принято единогласно, возражений нет. Тогда идем дальше и переходим собственно к плану.


Глава 9 Воины песков | Ашхабадский вор | Глава 11 Господа киллеры