home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава четвертая

Резвятся эскулапы-любители

– Дядько? – раздался нагловатый голос, и Данил пару секунд вспоминал, кто это, еще не отойдя от схватки. – Тут для тебя есть интересная весточка, про твоего хворого…



…Данил как раз закончил лихорадочно, но методично избавлять салон и баранку от своих отпечатков, когда рядом тормознул «Москвич» Волчка, и Лемке, перегнувшись назад, без промедления распахнул заднюю дверцу.

– Гони в психушку, – распорядился Данил, прыгнув на сиденье и захлопывая дверцу уже на ходу. – К Багловскому гости вдруг нагрянули…

– Кто?

– Неизвестно пока. Один. Там у меня чисто случайный человечек в стукачах, откуда ему знать… Но зелень, стерва, жрет, что твоя антилопа. Хорошо хоть, умеет отрабатывать…

– Хвоста за вами не было, когда его везли?

– Обижаешь, Капитан, – сквозь зубы сказал Данил. – Обижаешь…

Правда, при этом он прекрасно понимал, что имеет в виду Лемке, – вот только думать об э т о й возможности категорически не хотелось…

Волчок свое дело знал туго – машина то и дело срезала путь окольными дорогами и переулочками, ухитряясь и мчаться на недозволенной скорости, и огибать места постоянной дислокации гаишников. Вырулили на стоянку возле корпуса номер два. Данил, секунду поразмыслив, распорядился:

– Волчок, на второй этаж. Мордатый шкав, серые глаза, нос короткий, приплюснутый, звать Федею. Отдашь ему баксы, вдруг пригодится еще… Стоп! Успели, это называется…

На широком крыльце с низкими ступеньками показался болящий Багловский – в своей прежней одежде, причесанный, выглядевший почти нормальным (для того, кто его не видел прежде). Правда, взгляд у него был стеклянный, застывший и двигался с грацией ожившего манекена, валкой деревянной походочкой заводной игрушки. Под локоток его галантно и заботливо поддерживал субъект при галстуке, мгновенно вызвавший у Данила знакомое охотничье возбуждение: господин Сердюк, и описаниям отвечает, и по фотографии опознать несложно, наконец-то встретились, как говорится, в истинной плоти…

Данил мгновенно сполз по сиденью так, чтобы от проходившего совсем недалеко Сердюка его прикрывали спины сидящих впереди. Тихонько сказал:

– Мы уезжаем, а ты все же туда сходи. Узнай, как это ему удалось с маху выцарапать болящего из узилища…

Волчок кивнул и выскользнул из машины. Все так же полусидя на краешке сиденья, почти на полу, Данил наблюдал. Пан Сердюк устроил Багловского на переднем сиденье светлой «Волги», заботливо пристегнул ремнем, сел за руль и уверенно тронул машину.

– Давай, – приказал Данил, убедившись, что «Волгу» никто не эскортирует. – Только поосторожнее, чует мое сердце, не с ягненочком столкнулись… Кстати, что там с моим поручением?

– А все, – сказал Лемке спокойно. – Выяснили. Как в воду вы глядели, пане Черский, удивляюсь я вашему чутью…

– Конкретнее.

– Людмила Дарышевская, двадцати трех лет. Работала официанткой при Доме писателя, сама из Гракова. Три дня назад в родном Гракове ее и сшиб насмерть неопознанный грузовик. Девку нынче схоронили, а грузовик так и не нашли, трудно там с пинкертонами, да и свидетелей не было… Что, укладываются кубики?

– Укладываются, – сквозь зубы сказал Данил.

Лемке держался на приличном расстоянии от «Волги», умело выполняя маневры так, чтобы не быть опознанным в качестве хвоста. Впрочем, сидевший за рулем «Волги» и не думал проверяться – ох, скольких сгубила самонадеянность на нашей грешной земле…

Понемногу возникали определенные подозрения, а там стали переходить в уверенность. В конце концов Лемке высказал это вслух:

– Демократом буду, он к Виктуару домой катит… Все, дальше нет поворотов.

– Еще не факт… – процедил Данил, только чтобы прервать молчание.

Факт, возразил он мысленно сам себе. Вот эта улица, вот этот дом… Вот этот подъезд. Лемке притормозил в дальнем конце двора, за детской площадкой. Сердюк извлек из машины заторможенного Багловского, которому, судя по виду, было все равно, что с ним происходит и куда влекут, запер машину, на миг мелькнувшую огоньками сигнализации, и, с той же неотвязной заботливостью держа спутника под ручку, увел в подъезд.

Они переглянулись.

– Вперед, – сказал Данил. – И этого типа давно пора потрогать за вымя, и Виктуара у них в руках оставлять нельзя, уж если его столь быстро извлекли из психушки, значит, он им нужен как сувенир, чтобы держать под рукой… Справишься с его замками?

– Дерьма-то…

Не особенно торопясь, они пересекли двор, вошли в чисто прибранный подъезд и, стараясь ступать бесшумно, поднялись на третий этаж. Лестница была пуста, никто на них не кинулся со скулодробительными целями, никто не вынырнул из-за угла со стволом наперевес.

– Детектор с собой? – спросил Данил. – А то окажется в хате микрофончик, и засекут, как таракана на манной каше…

– С собой, конечно.

– Ну, по счету «раз»…

Лемке извлек отмычку, во мгновение ока справился со стандартным, не особенно сложным замком, ухитрившись проделать это почти бесшумно вплоть до самого последнего щелчка, – и они ворвались в квартиру стандартным «караколем», прикрывая друг друга.

Первым оказавшийся в гостиной Данил принял боевую стойку – но Сердюк, выпрямившись (секунду назад он низко склонился к сидящему Багловскому) и вздрогнув от неожиданности, тут же справился с собой. Застыл неподвижно, чуть разведя руки.

– Стоять спокойно, – сказал ему Данил, переместившись на шаг вправо.

Лемке надвинулся слева, поигрывая никелированными гнутыми плоскогубцами из шикарного набора автоинструментов словно нунчаками, – ничуть не криминальная вещичка, зато в умелых рученьках способная сработать убойнейше.

– Стою, как видите, – отозвался Сердюк напряженно, но, в общем, хладнокровно. – С кем имею?

Данил подал знак указательным пальцем. Лемке, с балетной грацией переместившись за спину Сердюка, в три секунды охлопал его, кивнул:

– Оружия нет. – Взглянув на детектор, добавил: – И микрофонов нет.

– В чем дело, товарищи? – Сердюк изобразил прямо-таки нормальнейшую улыбку. – Оружие, микрофоны… Почему вы, собственно, в чужую квартиру врываетесь?

– А вы, милейший? – усмехнулся Данил. – Вы ж тоже не у себя дома, пан Сердюк…

– Сердюк? Вы меня с кем-то путаете… Если вам необходим некий Сердюк, ума не приложу, в чем способен его заменить – я-то ведь вовсе не он…

Только теперь Данил смог не спеша рассмотреть, что он там собирался делать с Багловским. Пиджак последнего лежал на диване, правый рукав рубашки закатан, а в руке у Сердюка до сих пор белеет одноразовый шприц, колпачок уже снят, на диване, на блюдечке – клочок ваты, пустая ампула…

Данил взял ее двумя пальцами, присмотрелся к синим буквам. Что ж, грамотно. Похоже, фармацевтике их обучали на схожих курсах – никотиновая кислота, витамин РР, снимает галлюцинации у субъекта, подвергшегося воздействию лизергиновой кислоты и ее производных. Между прочим, они как раз и вкатили Багловскому одно из производных…

Багловский сидел, как посадили, с застывшей улыбочкой откинувшись на мягкую спинку дивана. Он моргнул с таким видом, словно веки преодолевали сопротивление невидимых нитей, слабо покривил губы:

– Петрович… А мы едем, что-то я все время еду…

– Сиди, – сказал ему Данил. Повернулся к Сердюку. – Милейший, вы баян-то положите, неровен час, уколете кого… У вас диплом-то хоть есть? Или, на крайний случай, бумаженция насчет курсов медсестер? Уж больно уверенно шприцами играете…

– А у вас, Петрович? – осведомился Сердюк. – Вы тоже, такое впечатление, баянами балуетесь…

Хорошо держится, волчара, оценил Данил мимолетно. Это у него не от самомнения или недооценки ситуации, как бывает с иными лопухами, – нет, он прекрасно просек ситуацию и сейчас лихорадочно просчитывает ходы, ищет выход…

– Вообще-то, у меня есть законные основания здесь находиться, – сообщил Данил. – Поскольку это квартира моего подчиненного и сотрудника. А вот вы, пане Лесь, определенно что-то да нарушаете, забрали больного из соответствующего лечебного учреждения…

– Пан кто? Никакой я не Лесь.

– Не цепляйтесь к частностям…

– Помилуйте, а с чего вы взяли, что я кого-то откуда-то забирал? – пожал плечами Сердюк. – Вы что, при этом присутствовали? Я встретил Виктора в коридоре, взялся подвезти, его состояние требовало помощи…

– Я вижу, вы ему усердно собирались помогать. – Данил вынул шприц из пальцев Сердюка и, нацелив на блюдечко с ваткой, давил поршенек, пока пластиковый цилиндрик не опустел. – Ладно, оставим в покое медицину. У меня к вам масса вопросов…

– Простите, а с чего вы взяли, что я на них буду отвечать? Кто вы такой, чтобы приставать ко мне с какими-то вопросами? – он говорил без малейшей задиристости или гонора, просто держался как человек, малость раздосадованный.

– Интересно, а почему вы не возмущаетесь? – спросил Данил. – В бутылку не лезете…

– Стоит ли напрасно возмущаться, когда врываются два наглых субъекта, махая какими-то клещами вдобавок…

– Кто махает… – проворчал Лемке.

– Ну, так как? – спросил Данил. – Мы с вами поговорим как с человеком, осознающим серьезность ситуации, или вас непременно нужно помещать в д р у г и е условия? Более способствующие деловой откровенности?

– Почему бы и не поговорить? – пожал плечами Сердюк, не спеша прислушался к фырканью-болботанью электрического чайника на кухне. – Я как раз кофейку собрался испить… вы позволите?

– Бога ради, и даже можете домой взять… – проворчал Данил. – При условии, что за кофейком мы пощебечем.

– Посмотрим, посмотрим. Уяснить бы только, что вам от меня нужно…

– Уясните довольно быстро, – пообещал Данил, направляясь вслед за ним на просторную кухню.

Кухня сияла чистотой – Багловский был из тех холостяков, что привыкли содержать жилище в опрятности. Двигаясь как человек, не раз здесь бывавший и прекрасно знающий, где что лежит, Сердюк достал чашки из настенного шкафчика, аккуратно расставил их на столе, взял непочатую банку кофе, снял с нее прозрачную пластиковую крышечку, безымянным пальцем крепко потянул за кольцо, вскрывая…

«Вон же початая банка, что он…» – успел подумать Данил.

Уклонился он, совершенно не думая – тело само сработало, уводя лицо из-под режущего удара острой кромки тонюсенького железного круга, едва не полоснувшего по глазам. Сбоку мелькнул распяленный в молниеносном броске Лемке, удар ботинком в шею – и Сердюк спиной вперед улетел к окну, наткнулся на шкафчик, осел, сполз на пол…

– С-сука! – выдохнул Лемке, стоя над лежащим в наиболее идеальной для удара позе. – Не достал?

– Не достал, – ответил Данил, выпрямляясь. – Не так уж я постарел, чтобы этакие козлы могли меня достать… Но резануть мог нехило… – Он замолчал и присмотрелся. – Капитан! Мать твою!

– Тьфу ты… – промямлил Лемке, нагибаясь.

– Руками не трогай!

– Не учи ты… – отозвался Капитан с ноткой раскаяния.

Широко открытые глаза Сердюка уже нехорошо стекленели. Взяв его двумя пальцами за волосы, Данил чуть повернул влево послушно мотнувшуюся голову – проломленный висок способен ужаснуть человека нервного, стороннего, на окованном толстой медной полоской уголке недешевого итальянского шкафчика виднеются темные потеки, почти неразличимые на коричневом лаке… Склонившись, Данил приложил пальцы к сонной артерии, уже зная все наперед, не ощутил пульсации крови. Медленно, отяжелевше выпрямился, криво усмехнулся:

– Эх, Лемке…

– Рефлекс, – виновато сказал Лемке, на миг отведя глаза. – Я ж его бил не у б о й н о, не подвернись угол… Планида у мужика была такая, кто ж мог предвидеть…

– Ладно, помолчи, – приказал Данил сквозь зубы.

Ничто не ворохнулось у него в душе – немало жмуриков повидал. Если и было какое чувство, так это сожаление от того, что пан Сердюк помимо своего желания ухитрился с п р ы г н у т ь… Уйти от детального потрошения в края, куда рученьки тайных агентов пока что не дотянулись и, пожалуй, не дотянутся никогда, что бы ни чирикали спириты…

Стенать вслух было глупо, а медлить – тем более. Натянув фасонные перчатки из красной резины для мойки посуды – Виктуар был кое в чем подобен хозяйственной старой деве, – Данил присел на корточки и сноровисто обыскал карманы покойника. Вывернул содержимое большого кожаного бумажника на чистую сухую тарелку, начал было ворошить. Зло выдохнув сквозь зубы, раскрыл алое удостоверение.

Лемке заглянул через плечо и благоразумно промолчал.

Капитан Картамыш Геннадий Зенонович, старший следователь. Комитет государственной безопасности Рутенской республики.

– Вляпались, а? – сказал Данил в пространство. – Это, конечно, может оказаться и липа, но опыт мне подсказывает, что не стоит особенно на эту версию полагаться. То-то ему удалось так легко выцарапать пациента из самого непреклонного медицинского учреждения… Уходим, Капитан, в темпе уходим…

– Виктор?

– С собой берем. Пальчиков наших нигде остаться не могло, да, в конце концов, мои пальчики в квартире мотивированы, я же здесь бывал допрежь совершенно легально… Ходу!

Он собрал все барахло обратно в бумажник и сунул его на прежнее место. Почти бегом вернувшись в гостиную, помог Лемке напялить пиджак на вялого Багловского и потащил его к двери. Наверное, с такими ощущениями шагают саперы по минному полю: все тело одеревенело, в любой миг может рвануть под ногами… Лестница пуста, во дворе вроде бы никого, но поди узнай, кто сейчас от скуки таращится в окно, и в которое…

– Ладно, не все так скверно, – сказал Данил, когда машина отъехала. – Опасных свидетелей пока что не наблюдается, в самой психушке нас никто не видел, фиг докажут, что мы с ним там пересекались… Даже если расколют санитара, не смогут ничего доказать, не видел нас санитар… Мать твою, хорошенькую же статью мы на себя по нечаянности повесили…

Теперь приходилось допустить в расчеты мысль, которую он раньше старался загнать в подсознание. Признать, что против него играла к о н т о р а – или, по крайней мере, человек, способный при нужде втемную воспользоваться возможностями серьезной конторы…

Пожалуй, для противника существовала одна-единственная возможность быстро узнать о том, что Багловский приземлился в психушке: номер климовского «Жигуля» был сброшен в ГАИ, включен в операцию типа «Рентгена» или «Глаза». Всякий постовой, каждый патруль зорко бдил и моментально сообщал о передвижениях машины. А есть еще телекамеры на некоторых перекрестках, стационарные посты ГАИ, достаточно один раз «подхватить» тачку, чтобы потом вести ее уверенно и профессионально, не прибегая к хвостам. Узнав, что Данил со товарищи зачем-то навестил психушку, там заинтересовались, в два счета выяснили, что к чему, не так уж трудно было докопаться, все ведь происходило совершенно легально, с отражением в казенных документах…

Другого объяснения попросту нет – коли не было хвостов, коли не было «маячков» в машине. Вряд ли громадный милицейский механизм, включившийся в работу, знал, в чем тут дело. Они и не обязаны знать – достаточно, что указание спущено из самых серьезных инстанций. Никто не обязан проверять без уважительных поводов, выполнял ли капитан Картамыш приказ своего начальства или попросту злоупотребил служебным положением. А у Данила стало складываться убеждение, что капитан все же злоупотреблял, – кое-что в его прошлом поведении именно на эту идею так и наталкивало…

Словно отвечая на его невысказанные мысли, Лемке сказал:

– Вообще-то, он держался отнюдь не как офицер при исполнении. Вполне мог достать корочки сразу, навести страху на нежданных визитеров… Мы и не знали, с кем имеем дело…

– Это ты прокурору споешь, – усмехнулся Данил. – Хорошо, допустим, он чей-то «подснежничек». Допустим, он не выполнял своих прямых обязанностей, а работал х а л т у р к у. Увы, в нашем положении это мало что меняет, мы-то, старина, если смотреть правде в глаза, завалили опера КГБ при исполнении им прямых служебных обязанностей – ну, пусть и не при исполнении, какая разница… Все равно статья УК самая ломовая, я уж и не припомню, когда в последний раз отягощал себя подобными… Что пакостнее, мы не в Шантарске, здесь на нас могут выспаться по полной программе… Если… Если они решат меня все же вывести из игры. Но я не уверен, что это в их планы входит… Уже не уверен. Сутки назад я бы решил, что пора либо уходить в подполье, либо обставляться когортой дорогих адвокатов… А вот теперь начинаю всерьез сомневаться… – говорил он сам с собой, помогая работе мысли. – Одно сомнению не подлежит: им зачем-то срочно понадобился Багловский, причем в состоянии, при коем человек и выглядеть должен почти нормальным, и изъясняться, надо полагать, внятно. Иначе зачем его выдергивали? Лежал бы себе, подставив жопу многочисленным уколам. Нет, вытащили его из-за решеток, никотинку вколоть хотели, чтобы поскорее привести в пристойный вид…

Он покосился на Багловского. Тот с дебильной улыбочкой пялился в окно. Попытался сфокусировать заторможенный взгляд на Даниле:

– Петрович, вы меня топить везете?

– Да бог с тобой, соколик, – возразил Данил почти участливо. – Экая тебе ерунда мерещится… Если ты и м живой нужен, золотко мое блудливое, так и мне, такой расклад, ты тоже необходим живехоньким. Сиди уж, блядун… Потом разберемся. Лемке, этого сукина кота нужно понадежнее спрятать… и побыстрее отсюда вывезти. Ты уж напряги изобретательность.

– Есть напрячь, – угрюмо отозвался Лемке.

– В Почаевке, конечно, нам делать нечего, если птички там и были, то упорхнули. А вот за Оксаной придется походить. Я имею в виду, конечно же, твоих ребят. Понимаешь ли, наш друг из-за пивденного рубежу[7] признался, что одно время они плотно за Оксаной топали. Это интересно, весьма…


Глава третья Киднэппинг по-рутенски | Волк прыгнул | Глава пятая Недостачи и находки