home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава пятая

Наш запоздалый ответ Чингисхану

Пожалуй, в своем будущем отчете им не пришлось бы особенно кривить душой и очень уж удаляться от реальности. Как и во многих других местах, граница меж Россией и Монголией попросту не просматривалась в качестве чего-то вещественного, грубого, зримого. Ее не было вообще. Даже в суровые советские времена в этих краях не имелось никаких таких архитектурных излишеств вроде колючей проволоки, погранзастав и контрольно-следовой полосы. Вольготно, далеко раскинувшиеся равнины, сопки, тайга, вот только по левую руку числилась Россия, а по правую, соответственно, Монголия. С пьяных глаз недолго и перепутать.

Понятно, что пересечь такую, с позволения выразиться, границу оказалось легче легкого – они даже не определили толком, в какой именно миг, в который именно шаг оказались за пределами родного и многострадального Отечества. Благо при абсолютно одинаковых по обе стороны границы пейзажах ностальгия по родине даже и не могла заявить о себе.

Прилежно поглядывая время от времени в небольшой, но мощный бинокль, отмечая на наблюдаемом объекте скудные и нечастые, насквозь скучнейшие изменения, Мазур думал, что о совершенном ими героическом деянии лучше промолчать даже в кругу людей посвященных. Чтобы не стать надолго мишенью для издевок. «Нет, ну надо же! – аристократически покрутят носами понимающие люди. – Степаныч-то у нас – орел сизокрылый! Монгольскую границу перешел, сокол! На своих на двоих! Степаныч, что ж ты скромничаешь, не останавливаешься на достигнутом? Ты бы еще что-нибудь не менее эпохальное отчебучил – бразильскую границу перешел со стороны Боливии, скажем, или мозамбикскую со стороны Малави. Или, коли такой матерый, и вовсе нарушил бы санмаринскую или там андоррскую – чего мелочиться, раз пошла такая пьянка?!»

Нет, потаенным переходом монгольской границы никак нельзя не то что хвастаться в определенных кругах, но даже упоминать о столь прискорбном факте…

Они умели ждать. Они это прекрасно умели. И потому пролежали на склоне часов примерно шесть, время от времени меняя точки наблюдения – и в интересах дела, и просто разнообразия ради. За это время успели изучить невеликое стойбище так, что позавидовал бы иной этнограф. Жаль только, бытие тут оказалось настолько немудреное, что с тоски можно сдохнуть…

Стойбище состояло из трех юрт – сооружений серьезных, продуманных, основательных. В одной обитал толстый монгол с двумя соотечественниками помоложе – судя по поведению, по ухваткам, какой-то микроскопический здешний хан. Царь и бог в этом именно кочевье. Во второй жила пожилая монголка, вместе с двумя молодухами хлопотавшая по хозяйству. Третья оставалась пустой – похоже, в ней пребывали пастухи, которые сейчас находились где-то в отдалении, исполняя свои прямые обязанности. Верховых лошадок у коновязи насчитывалось ровно шесть, по числу обитателей стойбища, – но мест там хватило бы еще на столько же.

А вот это уже что-то новенькое. Стальной конь, так сказать, идет на смену крестьянской лошадке… Вдали показался старый и расхлябанный УАЗ, уверенно покатил по равнине прямо к крайней юрте. Две худые собаки, мгновенно воспрянув от сонной одури, наперегонки кинулись к нему, яростно облаивая. Дверца тут же распахнулась, выпрыгнул довольно молодой монгол, в отличие от мужчин стойбища, без халата – этакий европеец, благодаря близости к передовой технике в лице этого самого раздолбанного «уазика» порвавший с кое-какими традициями. Сделав страшное лицо, он дико заорал на собак, и они от греха подальше припустили за юрты.

Неторопливо вышел «патриарх». Перебросились парой слов (судя по поведению, встретились старые знакомцы), отошли вправо. Там-то как раз и располагался главный объект интереса парочки нарушителей границы – яма шириной с обыкновенный колодец, прикрытая решеткой из грубо сколоченных и связанных толстенных сучьев. Яма, надо полагать, была довольно глубокая – даже в бинокль, меняя позицию, не удалось разглядеть тех, кто там содержался.

Каждое слово из неторопливой по-азиатски беседы прекрасно долетало до устроившихся в засаде. Но легче от этого не становилось – ни Мазур, ни Лаврик ни слова по-монгольски не знали, к вялому стыду своему. Что поделать, не выпадало в жизни ситуаций, требовавших бы знания монгольского, кто ж мог подумать…

«Патриарх», однако, отличался крайне выразительной жестикуляцией – судя по гордому мановению руки, он как раз поведал гостю о своих успехах на ниве борьбы со скотокрадством и продемонстрировал вещественный результат таковой. Молодой заинтересованно смотрел сквозь решетку, потом оба перекинулись парой слов с самыми что ни на есть похабными улыбками. «Патриарх» подошел к самому краю, распахнул халат, расстегнул штаны и принялся мочиться в яму – долго, основательно, сосредоточенно. Из ямы не донеслось ни единого звука протеста – похоже, пленники к такому обращению успели притерпеться. Получасом ранее Мазур с Лавриком отлично видели, как старуха мимоходом сбросила в яму оставшийся от кухонных хлопот мусор – именно что мимоходом, так равнодушно и привычно, словно унитазом пользовалась. Жизнь здесь, судя по всем наблюдениям, была средневеково простой – и с теми, в ком полагали скотокрадов, обращались незатейливо, не особенно и утруждая себя гуманизмом, а равно и прочими общечеловеческими ценностями. Что ж, была в этом некая суровая справедливость…

– Темнеет, – тихонько сказал Лаврик.

– Ага.

– Пора бы?

– Пожалуй, – сказал Мазур. – Уходить будем к дацану, а? Монголы про него определенно не знают – иначе давно пришли бы туда и добили этого козла…

– Резон. Я полагаю, они, как всякие кочевники, спать с темнотой и ложатся.

– Даже если нет, какая разница?

– И тут резон, – сказал Лаврик. – На мой опыт, отходить нужно шумно. А? Вон та «Антилопа-Гну», скажем… Чего ей зря стоять! Ей вспыхнуть подобает – красивенько, эффектно, прибавляя шуму и переполоху…

– Понял, – сказал Мазур. – Учту.

– Справишься?

– А то…

Жаль, что это происходило с ними не в кино, а наяву. Только в голливудских фильмах машина красиво взрывается после одного-единственного выстрела по бензобаку. В жизни такого эффекта можно добиться лишь при соблюдении двух непременных условий: во-первых, в баке должно быть очень мало бензина и, соответственно, много бензиновых паров, а во-вторых, стрелять следует зажигательной пулей. Иначе и не получится ни черта – необходима если не пуля, то хотя бы приличная искра… Ладно, это мы обеспечим.

Одна из молодух – между прочим, довольно симпатичная, зараза, – проворно семеня, протащила в ханскую юрту дымящийся котел, тут же выскочила. «Патриарх» сделал недвусмысленный жест, бросил пару фраз – ясно было, что бабью велено ложиться спать и не путаться под ногами. У Мазура – с учетом тех самых патриархальных нравов – стали зарождаться некие догадки.

Ну вот, похоже, так и есть. Молодой с натугой сдвинул в сторону корявую решетку, а «хан», сняв с колышка у юрты черно-белый аркан, подошел к краю, ловко крутанул пару раз в воздухе волосяной петлей и закинул ее в яму. Заглянул вниз, удовлетворенно фыркнул, уперся в землю обеими ногами, потянул с натугой.

Вскоре над ямой показалась женская головка с темными растрепанными волосами, а там и вся девица целиком, прихваченная арканом под мышки. Умеет мужик работать с этой штукой, оценил Мазур. Он сам, впрочем, бросал лассо и почище…

Сняв с пленницы петлю, «хан» взял ее за шиворот – она была в джинсах и мятой темной рубашке, – оттащил на пару шагов в сторону и продемонстрировал молодому так, словно речь шла о новоприобретенной для хозяйства животине. Молодой что-то одобрительно изрек, и оба вновь заржали.

Мазур приник к биноклю. Гейшу он узнал моментально, хотя на снимке она выглядела ухоженной и беспечной, а здесь, вживую, казалась изрядно надломленной. Стояла, опустив руки, судя по отсутствию реакции на действия молодого, бесцеремонно пощупавшего ее, культурно говоря, бюст, уже успела убедиться, что тут с пленными бывает в случае активного протеста. Ей-же-ей, привели в божеский вид, не первый раз, поди, в юрту тягают, руссоисты… Мазур только сейчас заметил, что ноги у нее спутаны кожаным ремнем, позволявшим делать лишь крохотные шажки. И не ощутил особого сочувствия – шпион должен быть готов ко всевозможным превратностям судьбы, в том числе и к таким вот…

Ее подтолкнули к юрте, и она покорно двинулась в ту сторону. «Хан» что-то рявкнул, и из юрты выбрался один из молодых с карабином, привычно направился к колоде возле коновязи, уселся на нее, поставив пушку меж колен. «Ага, – отметил Мазур. – Часового на ночь выставляют, вполне понятная мера предосторожности в условиях, когда обитатели сопредельных держав то и дело шастают к соседям, чтобы спереть или угнать что-нибудь нужное в хозяйстве. Ну, этого мы разъясним в два счета, это вам не зеленый берет, ишь, как скучает, вряд ли в предыдущие ночи сюда заявлялся какой-нибудь агрессор…»

Второй молодец проворно принялся отвязывать лошадей, расседлывать. Они привычно побрели на равнину, лениво хватая зубами пучки травы.

– Порядок, – сказал Лаврик. – Вечерняя поверка и отбой. Ну что, будем работать? Чего кота за хвост тянуть…

– Пожалуй, – кивнул Мазур, не испытывая ровным счетом никаких эмоций.

Он бесшумно двинулся по склону к близкой равнине. Лаврика уже не было видно. Розовая полоска заката вдали погасла, на том месте осталась лишь бледная синева, а над ней подрагивали первые звезды, крупные, яркие. Как всякий раз почти, происходящее казалось ему сном – он скользил над землей, как грешный дух, невидимый для окружающего мира, держась так, чтобы юрта заслоняла его от часового. Внутри зажгли лампу, слышались негромкие голоса, кто-то зло прикрикнул.

Мазур переместился левее. Там, где на фоне звезд сидел часовой, вдруг возникло мгновенное шевеление, и часовой исчез – совершенно бесшумно, даже слабого стука от падения тела не было. «Ничуть не постарел наш упырь», – отметил Мазур машинально.

И проворно заполз под машину. Лежа на спине, извлек нож, на ощупь нашел бензопровод, тихонько пробил его кончиком клинка. Отодвинулся в сторону, чтобы его не задела резко пахнущая струя бензина, моментально потекшая на сухую землю. Ну вот, теперь и растяжку поставить можно…

Где-то рядом сонно заворочалась собака и тут же притихла – похоже, здешние кабысдохи активно реагировали лишь на внешнюю угрозу, а ко всему, что происходило внутри стойбища, относились наплевательски. Тем лучше…

Мазур на карачках выполз из-под машины, осторожно разматывая тоненький проводочек. Закрепил растяжку должным образом, тихо вдохнул полной грудью, примерился – и, отшвырнув полог, ворвался в юрту.

Внутри было довольно просторно и чисто, стояли какие-то сундуки. Войлочные коврики, лежанки, керосиновая лампа горит в уголке, на чем-то вроде круглого половичка стоит откупоренная бутылка водки, похлебка дымится в мисках – полная идиллия вкупе с релаксацией…

«Хан» сидел возле этого дастархана, а шофер как раз примащивался к Гейше, не утруждая себя особенными изысками а-ля «Кама-с-вечера»: попросту поставил ее на четвереньки, спустил с нее джинсы до колен, извлек собственный агрегат и готовился пустить его в дело.

Тут и адмирал Мазур завернул на огонек, извольте любить и жаловать…

Без преувеличения, его внезапное появление посреди этого уютного и патриархального бардачка произвело, выражаясь штампами, эффект разорвавшейся бомбы. «Хан» так и сидел, разинув рот, зажав бутылку в руке, шофер застыл в нелепой позе со спущенными до щиколоток портками, одна Гейша, расположенная к Мазуру… гм, спиной, изменения в декорациях попросту еще не заметила.

Не теряя времени, он метнулся к шоферу, мимоходом в секунду вырубил его, сверху вниз, ребром ладони припечатал по затылку вскинувшемуся молодому, лежавшему до того в углу с видом заинтересованного зрителя. И напоследок занялся «патриархом», с коим разделался столь же стремительно. Тихонько окликнул:

– Эй, долго будешь стоять? Штаны натяни!

Гейша, оставаясь в той же позиции, повернула к нему голову… и глаза у нее стали на пол-лица.

Мазур прекрасно понимал, какая это для нее неожиданность, а потому, не тратя времени на уговоры и ободрения, сорвал с пояса веревку и принялся сноровисто отрезать нужные куски, которыми вязал вырубленных по рукам и ногам.

Тем временем оклемавшаяся монгольская пленница вскочила-таки, судорожно натягивая джинсы. Мазур нагнулся и одним движением рассек спутывавший ее нижние конечности ремень. Высунувшись наружу, негромко свистнул.

Несколькими секундами позже в юрту ворвался Лаврик, с одного взгляда оценил обстановку, прикрикнул шепотом:

– Чего вы возитесь? Ноги в руки!

Гейша все еще столбом стояла посреди юрты с непонятным выражением лица – то ли в обморок падать собралась, то ли добросовестно пыталась проснуться. Не теряя времени, Мазур воспользовался самым испытанным средством: залепил ей оглушительную пощечину, схватил за руку и поволок наружу.

Пробегая мимо растяжки, наподдал под нее ногой. Неподалеку, под днищем машины, послышался резкий хлопок – сработал запал от гранаты, и тут же вспыхнул бензин, растекаясь из-под днища змеистыми пылающими ручейками. Этак и рванет скоро…

– Шевелись! – заорал Мазур ей в ухо, волоча за собой.

Под ноги ему кинулась собака, наконец-то сообразившая, что происходящее в стойбище далеко от нормального коловращения жизни. Отшвырнув ее пинком, Мазур кинулся вверх по склону, к темным деревьям, буквально гоня перед собой девушку, – она в довольно хорошем темпе чесала впереди, до сих пор не осознав во всей полноте происшедшее, но, очевидно, повинуясь зову природных инстинктов, советовавших в этой ситуации переставлять ноги как можно быстрее. Лаврик несся следом, сзади захлебывались истерическим лаем обе псины, но в погоню благоразумно не спешили, пронзительно заржала лошадь…

Бах! Бах! Бах!

Выстрелы из карабина – четвертый, пятый… Пауза. Мазур услышал лишь одну пулю, прожужжавшую слева, не так уж далеко. Наддал.

И тут позади взорвался «уазик», громко, качественно озарив всполохами равнину и опушку. Выстрелов больше не было, лишь раздавались истошные вопли, определенно женские. «Пожалуй, – мимолетно подумал Мазур, держа нужный темп дыхания, – все было проделано с должным изяществом, кто-нибудь может сработать и лучше, но тут уж чем богаты…»

– Эй!

Он не сразу сообразил, что к чему – а сообразив, кинулся назад. Гейша последовала за ним, держась возле самого бока, – ну да, для нее сейчас Мазур был единственным светом в окошке, не опамятовалась толком, стерва…

Лаврик сидел на земле, обеими руками задрав штанину на левой ноге. Они уже перевалили гребень, и заметить света в стойбище не могли, так что Мазур решился на пару секунд включить фонарик.

То, что он увидел, оптимизма не прибавляло – из ноги повыше щиколотки толчками выбивалась темная в электрическом свете кровь. Ну да, выстрелы…

– Сиди спокойно, – шепотом рявкнул Мазур, выхватив из набедренного кармана перевязочный пакет. – Что?

– Кость, кажется, – напряженным, звенящим голосом сказал Самарин. – Ступить не могу…

– Угораздило ж тебя… – ворчал Мазур, проворно накладывая тугую повязку. – Ну-ка, попробуй…

Опираясь на его плечо, Лаврик попробовал встать, осторожно выпрямился, прыгнул вперед на здоровой ноге, попробовал ступить на раненую… Взвыл сквозь зубы, изо всех сил стараясь стонать как можно тише. Прошептал:

– Точно, кость… Не могу…

– А на одной? – безжалостно спросил Мазур.

– Пытаюсь, пытаюсь… Кольни…

Сорвав с тюбика-шприца прозрачный колпачок, Мазур проворно вкатил ему обезболивающего, секунду подумав, выхватил второй тюбик и ввел дозу уже иного препарата, способного заставить человека какое-то время прытко передвигаться даже со сломанной ногой. Потом, конечно, Лаврика будет бить дикий отходняк, но нет другого выхода… Подтолкнул Гейшу поближе:

– Поддерживай его! Надо отсюда убираться побыстрее!

– Я не смогу… – протянула она жалобно. – Сил нет, почти не кормили.

Двумя пальцами извлекши из аптечки таблетку, Мазур сунул ей в рот, задрал голову, зажал нос. Она инстинктивно сглотнула. Ничего, сейчас будет ей прилив сил…

– Ну! Вперед!

Они двинулись в темную чащобу – в основном Лаврика поддерживала Гейша, временами помогал и Мазур, но он главным образом был занят тем, что бдительно прикрывал отход.

– С-сука… – сквозь зубы выдохнул Лаврик, пытавшийся шустро переставлять ноги, насколько это было возможно. – Это ж одна из баб, больше некому… Узнает кто, позору не оберешься…

– Значит, такое уж твое невезение, – хмыкнул Мазур. – Поймать ночью одну шальную пулю из пяти. Ничего, нам и помирать не в диковинку, кто ж знал, что у баб тоже есть в вигваме ружье… Ети ее…

«Стареем, – подумал он хмуро. – Хрен бы мы поймали шальную пулю, будь помоложе».

– Слушайте, – прерывающимся шепотом сказала Гейша, старательно подпирая Лаврика, мало напоминавшего пушинку. – Кто вы такие, собственно говоря?

«Ага, начала понемногу приходить в себя. А это плохо, до дацана километра три, не меньше…»

– Ускоренная помощь, – сказал Мазур. – Юные сурки-благодетели… Потом будете задавать вопросы, прелесть моя, а пока что – шагом марш…

Погони он не ждал – кому за ними гнаться, собственно? Монгольской погранохраны поблизости явно нет, да и не станет она ночью лезть без приказа на сопредельную территорию. Обитатели стойбища мало похожи на куперовских индейцев и тоже не кинутся по темени вдогонку за столь резким противником. Но если эта обормотка что-то нехорошее заподозрит и начнет брыкаться, ситуация, и без того невеселая, еще более осложнится…

– А все-таки?

«Плохо иметь дело с профессионалами, – подумал Мазур. – Очень уж быстро приходят в себя даже после нешуточных житейских передряг».

– Я же говорю, Вера, ускоренная помощь, – сказал он насколько мог беззаботнее. – Ваш спутник добрался до лагеря, и Никольский послал нас на выручку. Мы, как бы поделикатнее выразиться, из той же системки…

Она остановилась, повернулась к нему, в голосе звучало именно то, чего он опасался:

– Черт, я только сейчас… Почему же вы не забрали из ямы…

Лаврик отпустил ее плечо, схватился за ближайшее дерево и тихонько распорядился:

– Кирилл, кончай спектакль, чревато…

– Понял, – сказал Мазур.

И с разворота, не особенно сильно, но качественно заехал Гейше в солнечное сплетение.


Глава четвертая Могила святого Мики | Пиранья против воров-2 | Глава шестая Компания была небольшая…